Заклинательница бури

Эпилог

Софи, Заклинательница бурь, главная ведьма Севера, главная ведьма ковена Неприкасаемых

Год спустя

— Да не дергайся ты, — шипела на меня Мина разъяренной кошкой, стараясь заколоть цветы мне в волосы. Зачем мне этот бледно-голубой веник, я так понять и не смогла.

— Как я могу не дергаться, когда ты решила, похоже, меня оставить лысой. И вообще, я с этим, — ткнула пальцем в бутон, — дух грани на кого похожа.

Камина наконец-то опустила руки и отошла от меня на шаг, придирчиво разглядывая.

— А знаешь, ты права, — она снова потянулась к моей голове. — Цветы лишние.

Может, просто у висков соберем, а остальное распустим?

— Ветра, Мина! — не выдержала я, перехватывая руки Заклинательницы. — Какого хрена ты вообще это все творишь? — качнула я головой в сторону заваленной платьями кровати.

— Серьезно? — вырвала ладони Камина. — Он тебя год не видел! Го-о-о-д! И что? Ты хочешь к Алексу явиться в домашних тапках и с колоском? Что-то слабо верится, — скривилась девушка.

— Но это тоже перебор, — снова я бросила взгляд в зеркало, рассматривая бело-стальное узкое платье. Красивое платье, надо заметить. Кружева оплетали руки до предплечий, высокая талия подчеркивала изгибы, россыпь камней на лифе и подоле добавляли торжественности. Вот только какой-то непонятной торжественности. Да я даже на Кинар так никогда не выглядела, как… Как что-то неземное, как ветер. Полностью открытая спина, впрочем, тоже казалась перебором.

— Да можешь хоть голой идти, ради богов. Только помимо Гротери там наверняка еще весь дворец соберется…

— С какой радости?

— Действительно? Софи, ты реально такая наивная или прикидываешься? — скептически выгнула тонкую черную бровь Мина. Хорошо хоть дурой не обозвала, но слово отчетливо повисло в воздухе. — Ты Заклинательница бурь, главная ведьма севера, и тебя год не было! Да весь город сбежится посмотреть на твое возвращение!

— Да откуда они знают?

— Ты точно наивная! А Сабрина?

— Но…

— Что «но», ты вроде особой тайны из срока твоей добровольный ссылки не делала.

Думаешь, герцогиня удержалась от того, чтобы не поделиться информацией с парой «подружек»?

Я закрыла лицо руками и застонала, только сейчас действительно понимая масштаб катастрофы.

— Может, прямо к себе в комнату переместиться? — прошептала.

— Ага, оттянешь момент на пару оборотов, — фыркнула Заклинательница.

— Ветра, да я возвращаюсь в полночь!

— Ты считаешь, это кого-то остановит?

Только чудом мне удалось сдержать раздосадованный вздох.

— Думать надо было, когда условие свое идиотское выдвигала, — продолжала наседать ведьма. — А теперь поздно.

— Мне это действительно надо было, — пробормотала в ответ. — Как полагаешь, Алекс…

— Ха! Да он землю будет целовать, по которой ты ходишь, даже не сомневайся!

Только выражение это перепуганное с лица убери, ради всех богов. Ведьма ты или кто?

— Ладно, твоя правда, — я тряхнула головой, подошла к зеркалу. — Давай, делай из меня мечту!

Судя по тому, как сверкнули глаза Камины, о своих словах я еще пожалею.

А под ложечкой все-таки сосало, и мелко подрагивали руки.

Год.

Целый год прошел с того момента, как я прикасалась, разговаривала с Гротери в последний раз.

Даже на свадьбе у Обсидианы мы не столкнулись. Я специально пришла раньше всех, под личиной. Стояла и смотрела, наблюдала за ним издалека, украдкой, словно вор. За тем, как он двигался, улыбался, поздравлял врайта и охотницу. За каждым гибким, стремительным движением, за каждой эмоцией, ловила бездонную глубину его глаз. И не могла даже пошевелиться. Тело вибрировало и дрожало, во рту пересохло от желания подойти к нему, запустить пальцы в волосы, коснуться губ поцелуем, прижаться к сильному телу, услышать голос, пробирающий до самых кончиков пальцев. Просто рядом стоять, просто за руку держать. Я дико соскучилась. Соскучилась по его дурацким шуткам, по обжигающему взгляду, по звуку его голоса и вкусу дыхания, по насмешливым искоркам и мечущимся в глазах метелям. По его Зиме. Мне не хватало его до судорог, до боли, до крика.

Он стоял там, такой красивый, такой гордый, холодный и сдержанный. Куда делся обаятельный мальчишка в тот вечер? Я не понимала. Он улыбался, но как-то невесело, хмурился периодически, когда думал, что его никто не видит, пробегал взглядом по пестрой толпе, а на самых кончиках пальцев расцветал инеевый узор. Мне не нравилось это напряженно-застывшее выражение его лица, не нравилась дикая, какая-то животная, почти волчья тоска во взгляде.

Глядя на счастливых, хоть и явно замученных подготовкой, Сид и Рана, я думала…

Свадьба и ведьма, ведьма и свадьба… Не бывает для нас счастливых концов, не шьют на нас свадебные платья, мы не слышим клятв и не носим брачных браслетов. Быть свободной…

Свободной от всего — звучит красиво, на деле — проклятье. На кой дух грани мне эта мифическая свобода?

Я сжимала кулаки и смотрела в темное небо, чувствуя ветер в волосах.

И все было бы гораздо проще, если бы Гротери был обыкновенным мужчиной, но он повелитель.

А повелителю нужна королева. Законная королева, повенчанная не только с ним, но и на престол обладающая правами. Боги, политика — такая беспощадная сука.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что наблюдая за ребятами Алекс думал о том же, и от этого хотелось выть! Скулить и ругаться матом.

Я не сомневалась в Александре ни на миг, ни на сотую долю вдоха. Ни разу за весь этот бесконечный год. Ведьма… Ни середин, ни полумер. Никогда. Я верила ему так, как не верила даже ветрам, даже себе. Я верила в него и в нас. Дикое, почти священное упрямство, наверное…

Зато это помогало держаться… Помимо прочего.

Но тот вечер стал пыткой. Настоящей пыткой. Я почти сдалась тогда, удержала лишь мысль о том, что ковен все еще требует моего внимания. Всего моего внимания. Да и мне, по сути, ведьмы нужны были не меньше. В итоге я просто сбежала оттуда спустя пару оборотов.

Уползла в свою нору, чтобы там спустить бессильную ярость. В тот вечер в Мироте родился новый ветер — Лир, ветер пустых пещер.

Шабаш новость воспринял как должное, только Мина странно косилась.

Ковен…

С ними было невероятно тяжело. Запуганные, зашуганные, забитые, живущие по выдуманным законам и правилам, всеми силами отрицающие реальный мир. Легче всего было с новенькими и совсем маленькими. Яд Метресс и постулаты Неприкасаемых еще не были для них истиной в последней инстанции. Они легче и быстрее всего восприняли перемены, с ними проще было договориться, объяснить, показать. Они были готовы и хотели жить по-другому.

Еще хотели.

Любопытные, с живыми глазами, мечтающие, верящие… Еще чистые. Связь с ними я чувствовала даже во сне. Каждое маленькое сердечко билось у меня в груди, каждую слезинку и неудачу я воспринимала как свою собственную. И дикий, почти животный страх вызывал бессонницу, заставлял периодически подолгу всматриваться в ночное небо над мирно спящей деревней. У них, для них все будет по-другому. Никаких кровавых ритуалов, никаких цепей и оков, никакой лжи. Никогда.

Мы учили и рассказывали, показывали. Постепенно, шаг за шагом стирая из памяти маленьких ведьм Маришку и ее дикие законы. Доверие — очень непростая штука. Кому-то достаточно ласкового слова и искреннего сочувствия, а кому-то и отданной жизни мало.

Боги, какими же потерянными и растерянными были, перепуганными. Эти лица…

Я запомню их на всю жизнь, каждое…

Ведьмы были такими тощими, такими изможденными, маленькие чумазые дикие зверьки…

В человеческих землях нам удалось найти заброшенную деревеньку, чуть ли не в чаще леса.

Почти месяц ушел на то, чтобы с помощью Дианы и Дакара договориться с человеческим королем. Ближайшая населенная деревня находилась в двух днях пути, город — в пяти. В занятой нами деревне остался лишь один житель — дедушка неопределенного возраста — его чалая лошадка, несколько куриц и коза. Орман против соседства с нами не возражал, но поначалу, само собой, отнесся настороженно. Впрочем, наши маленькие одичавшие ведьмы дедушку вообще старались избегать месяца три: слишком велик был страх перед мужчинами. А вот проклясть или порчу навести пару раз пытались, пришлось проводить коллективную беседу, и не одну, даже пригрозить блокировкой сил на некоторое время.

Само собой, прежде чем проводить воспитательные беседы, девчонок надо было умыть, одеть и накормить… Я считала, что мне вполне хватит накопленных за время службы у Алекса аржанов…

Как же я ошибалась. Только благодаря поддержке Сиорских, Дакара и Сид нам удалось продержаться вторые полгода.

Дома требовали ремонта, девчонки — еды и нормальной одежды, элементарных вещей: зеркал, котелков, литкраллов, накопителей, иногда сжатых заклинаний.

Мы позвали в ковен еще несколько ведьм из других шабашей, приглашали лекарей и травниц. Да много кого. Мы искали родителей девочек, родственников. И прочее, прочее, прочее… Иногда не спали сутками, но в большинстве своем все это были приятные хлопоты.

Я никогда не забуду выражения на их лицах, когда Неприкасаемые увидели дома, крылечки, да что там, кровати. Многие первое время не могли спать внутри, боялись, и поэтому ночевали на улице, прямо на земле. Мы учили не только контролировать силу, не только жить в реальном мире, но и совсем элементарным вещам. Они корову-то увидели в первый раз только в деревне, не знали, как растопить печь, никогда не держали в руках вилки.

А их силы росли, за год инициацию прошли пятеро Заклинательниц. И с ними… С ними было тяжелее всего.

Кошмарный сон, воплотившийся наяву. Силы шестерых пришлось заблокировать на четыре месяца. Они шипели, они кидались на нас, сыпали проклятьями, пробовали отравить несколько раз. Они кричали, бились в истерике, отказывались от еды, от воды, нападали на сестер из ковена, пробовали несколько раз себя убить. Не верили, не слышали, не принимали. Они боролись с нами каждый миг, каждый вдох, а мы так же боролись с ними. Неравная схватка, выматывающая, тяжелая. И каждая маленькая уступка с их стороны воспринималась как грандиозная победа. В такие моменты хотелось танцевать, петь, кричать.

Забавно, наверное, но большую роль здесь сыграли Кахима, Орман и его небольшое хозяйство.

Особенно на первых порах. Помимо Химы через два месяца я призвала в деревню еще несколько сов. Диких. Почти в приказном порядке назначила ведьм, смотрящих за птицами.

Помогло.

Немного, но помогло.

В первый раз в соседнюю деревню мы вывели шабаш спустя восемь месяцев. Не весь. Чуть больше половины, остальные были еще не готовы. Разбили на группы. Страшно было до зубного скрежета. Меня морозило от напряжения. Меня! Камина была натянута и напряжена, как тетива арбалета. Мы дергались от каждого шороха, звука, чужого взгляда и слова. Три оборота каждый раз растягивались и превращались в бесконечность. Но все обошлось. Еще через месяц тем же группам показали город, пока только со спин сов.

Местные жители восприняли наше появление спокойно. Никто не шипел в спину, не тыкал пальцами. Проявляли сдержанное любопытство, но и только. За это я была им бесконечно благодарна.

Камина лишь фыркнула тогда, заметив, что учитывая количество проданных нами этим же местным жителям зелий и снадобий, другой реакции они не ждала. Я лишь улыбнулась. Мы действительно старались как можно чаще появляться у соседей. Их тоже надо было подготовить.

Слово там, слово здесь, несколько лечебных составов, несколько простых заклинаний…

Также огромную лепту внесли проведенные инициации и вступившие в полную силу ведьмы.

Ведь наряду с нами мир им теперь показывали стихии. Стало легче. Найденные родственники и родители тоже помогали. Многие почти не помнили родных, но тех осколков воспоминаний, что все же сохранились, хватило с лихвой. Кто-то поселился рядом, кто-то просто приходил порталом несколько раз в суман. Забрать девчонок из ковена тоже пытались. Мы не препятствовали, если девочки хотели уйти, мы отпускали… Но таких было лишь семеро за все время. Но и после ухода мы продолжали поддерживать с ними связь через зеркала.

Остальным родителей заменили я, Камина и сестры из шабаша. Но поиски продолжались, не останавливались ни на вдох. Ими занимались Лерой и двое охотников из СВАМа.

Большего мы себе позволить, к сожалению, не могли. Пока не могли.

Моих родителей мы тоже нашли… Две могилки недалеко от Прикта — лисьего городка на севере. Я не плакала. Только сердце тянуло и кололо. Я их не помнила, не знала, но больно было все равно.

Очень больно. А слез почему-то не было. Странно…

Родители Мины и брат… Вот тут я рыдала навзрыд, наблюдая за тем, как Камина судорожно обнимает родных, едва стоя на подкашивающихся ногах. Ведьма провела с семьей полтора сумана, потом вернулась в шабаш, но видеться они продолжали регулярно, впрочем как и с Лероем.

От того же Лероя я периодически получала новости из Северных земель. Украдкой расспрашивала его об Алексе и делах во дворце. Погодные сводки Александру передавала либо через него, либо через Сабрину.

Потихоньку все налаживалось. И пусть пока до победы оставалось еще очень далеко и наши победы все еще были маленькими и почти незаметными, сдаваться ни я, ни Мина не собирались.

Ни одну ведьму из шабаша, даже Заклинательницу, мы не могли пока оставить, отпустить в мир.

Может еще через год или два… Да даже десять лет — все равно, но мы своего добьемся. Вернем ведьмам мир, научим свободе, настоящей ведьминской свободе.

Иногда я чувствовала себя многодетной матерью. Хорошо, что мои ветра все это время были со мной. И я тоже многому научилась. Прежде всего не бояться собственной силы.

С Химой теперь могла общаться, даже если она была в Северных землях. Я научилась лучше понимать стихию, слышать ее желания и волю. Научилась контролю, стала даже сильнее, чем была, почти спокойно переносила жару. Погодные сводки для Александра составляла буквально за оборот, ветра слушались почти с полувзгляда. Бушевать я им разрешала только в Колыбели.

Этот год стал первым, когда я пропустила Кинар. Вместо меня на празднике был Рьорк. Я смотрела его глазами, чувствовала так, как чувствовал он, его пальцами прикасалась к волосам Алекса, гладила плечи, грудь, целовала в губы. Всего оборот. Лишь оборот… А потом целый суман ходила будто мешком по бестолковой голове огретая. Пришла в себя как-то резко и… И поняла, что все, собственно, прекрасно. Я увидела Алекса, смогла даже прикоснуться. Он был задумчив, больше чем обычно, иногда в глазах проскальзывала тоска, но… Он ждал. Так же как и я, ждал.

И я расхохоталась, рассмеялась, закружилась на месте, потому что невозможно было сдержать чувства, клокотавшие внутри.

Все у нас будет!

— Как-то так, — выдернула меня Камина из хоровода мыслей. Я бросила взгляд в зеркало, передернула обнаженными плечами, рассматривая себя. Камина прическу все-таки сделала высокой, оставив на свободе лишь пару прядок. Отступила на шаг, покрутилась.

Длинный полупрозрачный шлейф, тянувшийся сзади от талии, немного сковывал движения, а так вполне удобно.

— А перчатки? — спросила, стараясь рассмотреть их в куче тряпок на кровати.

— Сегодня без них обойдешься, только за руки никого не хватай.

— Очень смешно, — скривилась.

— Ага, — кивнула ведьма, — Ты давай настраивайся, а я пошла собираться, — и выскочила за дверь.

Что-то в ее словах заставило насторожиться. Собираться? Она идет со мной?

Через оборот я извелась настолько, что готова была бросаться на стены.

Чувствующие мое состояние ветра тихо подвывали рядом — Рьорк, Скади и относительно новорожденный Лир.

Выпускать его тоже пока было рановато: слишком маленький, а потому неугомонный.

— Ну все, — дверь в комнату открылась, на пороге показалась Камина в платье цвета молодой зелени и с легкой накидкой на плечах. — Я готова.

Она протягивала мне руку. Я сглотнула неприятный комок в горле, сжала кулаки и вышла. Голова была пустой, каждый шаг подстегивал расшалившиеся нервы. Во двор вышла как во сне. Так же отрешенно оглядела почему-то почти полный двор ведьм. Очень странно улыбающихся ведьм.

— Я вернусь, — пробормотала едва слышно, но девчонки услышали.

— А мы знаем, — задорно прокричала Селина, и юные ведьмы расхохотались.

— Тихо, — шикнула на них Камина и взлетела в небо, обернувшись фениксом. — Софи! Шевелись! Ты почти опаздываешь!

Опаздываю?

Я передернула плечами, впустила в себя ветра и сменила форму. Дорога к Северным землям стерлась из памяти напрочь. Я просто слепо следовала за Заклинательницей огня.

Когда на горизонте показался город, а потом и шпили ледяного дворца, очертания сада, сердце клокотало в горле, перестало хватать воздуха, сдавило горло, грудь, зашумело в ушах.

Ветра, еще несколько вдохов. Всего несколько вдохов.

Я зажмурилась, дернулась, вдоль тела прошла мелкая неприятная дрожь.

А через вдох я стояла в саду и смотрела на пустое пространство перед собой.

Камина отчего-то направилась к главному входу во дворец, но мне было не до нее.

Алекса не было. Он не пришел.

Засранец!

Я топнула ногой, сжала руки в кулаки, вздернула подбородок.

Я его из-под земли достану.

Отмороженный!

На кончиках пальцев заиграло, засеребрилось плетение стрекозы. Рьорк беспокойно гонял вокруг.

Скади и Лир замерли где-то над головой.

Я подобрала юбку, ругая слишком длинный шлейф, развернулась и направилась ко входу во дворец. Убью! Сначала поцелую, обниму, надышусь, а потом убью!

— Опаздываешь, Софи, — руки обвились вокруг талии, мягкий упрекающий шепот вырвал вздох из груди, с пальцев сорвалась уже ненужная стрекоза. Я расслабилась.

— Я думала, ты не пришел, — прошептала, все еще стоя к нему спиной, сжимая его ладони в своих.

Грун резко развернул меня к себе лицом, впился горящими глазами в лицо.

— И не мечтай, — прорычал мужчина. — Ты мне должна!

— Должна? — не поняла я.

— Да. Год, ты мне должна год, Софи. Год поцелуев, прикосновений, взглядов. Ты должна мне Кинар, каждый твой вдох и выдох. Четыреста двадцать пять ночей.

Его слова вызвали улыбку. Счастливую улыбку. Он сжимал меня так крепко, так тесно прижимал к себе, что дышать было невозможно.

Поцелуй окончательно забрал весь воздух. Он был таким сладким, таким вкусным, таким долгожданным, этот поцелуй. В него почти не верилось. Александр поглаживал сзади мою шею, перебирал пальцами выбившиеся пряди, ласкал позвонки. Его губы были жадными, требовательными, клеймящими. Он посасывал мой язык, покусывал, втягивал его в рот и отпускал, а я только и могла, что цепляться за широкие плечи. Отчаянно.

Судорожно.

— Я люблю тебя, и я ужасно скучал, и я люблю тебя, — прошептал он мне на ухо, опускаясь к шее, прокладывая дорожку из поцелуев по ней. — Ты не представляешь… Зима, Софи, я готов сожрать тебя. Я хочу тебя до боли… Прямо здесь, — очередной судорожный шепот и горячие, влажные поцелуи. Он укусил меня за мочку уха, слегка потянул вниз.

— Так… что… тебя останавливает? — выдохнула, уже дрожа всем телом.

Видимо, вопрос был неправильным. Гротери вдруг резко отстранился, посмотрел на меня своими темными, бездонными глазами и… Схватив на руки, перебросил через плечо и понес куда-то в глубь сада.

— Александр, мать твою, Гротери, какого духа грани ты творишь?

— Делаю так, чтобы ты больше никуда от меня не ушла, никогда, — проворчал он и шлепнул по попе.

Он. Шлепнул. Меня. По попе!

— Алекс-с-с, — зашипела, — если ты думаешь…

— А я не думаю, — перебил меня повелитель, — я уже очень долгое время вообще ни о чем не думаю, кроме тебя. Тебя в моей постели, тебя подо мной и надо мной. Твоих губ и твоих глаз, твоих рук, даже твоих дурацких строгих платьев. Я тебя из постели месяц не выпущу, — как-то мрачно пообещал он.

— Но…

— И это не оборот речи, — уже прорычал. — Упрямая ведьма!

Так же неожиданно, как поднял на руки, Алекс поставил меня на землю, быстро поцеловал и развернул…

Я застыла каменным изваянием.

Прямо передо мной была толпа грунов, придворные, советники, Сабрина и Блэк, мелькнули лица Сид и Ширана, слева стояла Камина, ехидно улыбаясь, а прямо впереди был алтарь. Странный, очень странный алтарь, рядом с которым покачивался с носка на пятку старый шаман и к которому уверенным шагом почти подошел Гротери.

— Что… — проблеяла я, все еще туго соображая.

— Ты замуж выходишь, — расхохоталась Мина. — Поздравляю!

Я неуверенно улыбнулась.

Замуж. Я. Ага.

Толпа взорвалась криками, почти оглушив, Заклинательница огня легко подтолкнула в спину.

Первый шаг вышел твердым и четким.

Александр Гротери, повелитель Северных земель и владыка Северных угодий.

Я стоял в тени яблоневого дерева и хмуро наблюдал за последними приготовлениями к предстоящему… событию, прости Зима.

Ран был упырски прав, когда советовал мне жениться на необитаемом острове.

Когда-то давно, казалось, что в прошлой жизни, хотя прошло, по сути, чуть больше года.

Я не видел ее год. Практически ничего не знал о ней целый год. Я просыпался и засыпал с мыслями о ней, я каждую ночь ровно в полночь спускался в гребанный сад и ждал, ждал, ждал.

Боги, да я там тропинку успел протоптать. И не одну. И даже не двадцать одну.

Я почти возненавидел ночь.

Да, очень взрослое поведение очень взрослого мужика… Но было как-то глубоко плевать.

Советники и придворные периодически позволяли себе шепотки за спиной, но только очень тихие, чуть ли не под столом, потушив свет. Несколько раз, в самом начале, я натыкался в своих покоях на полуодетых или полностью раздетых — зависело от степени самоуверенности и глупости — дамочек и выталкивал их за дверь. Похождения закончились сразу же после того, как я отослал их из дворца в какую-то глухомань. Первый раз даже смешно было, потом просто все равно. Тоже мне, великие соблазнительницы с влажным блеском в глазах.

Они не видели, как танцевала Софи… Они не знали, какая бархатная у нее кожа, и как она дрожала в моих руках. Они не знали ее запаха, не чувствовали вкуса губ. А главное, они не понимали, не верили, что Александр Гротери отдал свое ледяное сердце ведьме. Я любил Софи до дрожи, до боли, до хрипа. До судорожно сжатых кулаков. До того, чтобы прожить этот год без нее.

Глупые девчонки.

В отношениях с горгулами за этот год мало что изменилось, хотя Карам стал немного доброжелательнее. Он наконец-то умерил свои гордыню и страх и заключил первый договор с Теневыми. Стэр, правда, особых иллюзий на счет короля каменномордых не питал, я был склонен с ним согласиться и предложил новый договор между Северными землями и Инивуром сразу после свадьбы Рана и Дианы.

Их свадьба — отдельная песня.

Я не пробыл там и половину вечера. Мне все казалось, что Софи где-то рядом. Я почти кожей ощущал ее присутствие и ее ветер, и своей хмурой рожей распугивал гостей.

Мысли вертелись вокруг нашего с ней венчания. К тому моменту я только-только нашел способ, и времени для приготовлений оставалось совсем мало. Я элементарно боялся не успеть найти подходящего шамана, не успеть с браслетами, гостями и прочей дребеденью.

С шаманом помогла подруга Дианы, с браслетами — гномы, с драконьей кровью — дроу. Да, чтобы подготовиться к этой свадьбе, нужно было чуть ли не достать перо из жопы полярной совы, завалить гидру и найти слезы тысячелетней девственницы.

Забавно, в общем.

Меню, приглашения, оформление… Через два месяца я шарахался от повара, распорядителя, шамана и… Сабрины. Ну куда уж тут без старой-мудрой-совы и ее советов?

Нет, я был невероятно благодарен герцогине, но… не в тот момент.

А еще приходилось контролировать работы во Вьюжном. Это любимый дворец Софи и мой свадебный подарок, переделанный и отремонтированный для ее шабаша.

О, я не тешил себя надеждой, что после свадьбы Заклинательница оставит свой ковен. Я, конечно, кретин временами, но не настолько.

О самом обряде я думал мало, волновался тоже мало. Зима уже сказала, что поможет, с ветрами я договорюсь, остальное неважно. Важна была лишь ведьма.

Не думал, что можно так болеть кем-то. Почти подыхать день за днем из-за невозможности просто услышать голос. Камина периодически рассказывала новости, но мне этого было мало.

Упырски мало! Чудовищно мало!

Для того чтобы все организовать, через Лероя пришлось заручиться поддержкой Заклинательницы огня. Ведьма идею одобрила. Она вообще была как ребенок в тот момент, получивший долгожданный подарок. Забавная. Я понял, за что эту девушку любила Софи и почему так боролась за ее жизнь. У нее была бесконечная жажда жизни и такой же неиссякаемый оптимизм, иногда граничащий с идиотизмом, правда, но это мелочи.

Так же через Мину и Лероя украдкой пришлось передавать в шабаш деньги. Если бы Софи узнала, она бы меня убила, я знал наверняка.

Кинар в прошедшем году стал для меня самым долгим, нудным и раздражающим в жизни, но он же принес облегчение. Во-первых, прошло ровно полгода, а во-вторых…

Собираясь на праздник, я снова забыл посох… Удар по голове этим самым посохом был неожиданным и… заставил улыбнуться. Говорю же, помешанный кретин. Я был рад даже ее ветру, потому что понимал, что и Заклинательница здесь.

Хоть так прикоснуться к ней, хоть так понимать, что она рядом. Обряд призвания Зимы прошел гладко, благодаря все тому же ветру, а потом я просто сбежал с праздника, отправился во Вьюжный и там провел остаток ночи.

Кстати, церемониальные косы я наконец-то научился плести сам, и шейные платки завязывать, но Софи… Софи об этом никогда не узнает.

Ветра в этом году Северные земли не беспокоили, не было ни ураганов, ни бурь, ни серьезных штормов. Зима прошла как будто вообще мимо, так же пролетела весна.

Я крутился, вертелся, что-то делал, ходил на совещания, решал вопросы и проблемы, занялся наконец-то вплотную вопросом сирот и беспризорников, общался с Екироком и Ледяными. Дела помогали отвлечься, но все равно было… Тошно было, чего уж там.

Но я ждал, ждал, ждал.

Потому что так хотела она, моя ведьма.

Вот и сейчас тоже ждал.

Эти последние вдохи ожидания были самыми долгими, самыми мучительными, растянувшимися в вечность и дальше. Все гости давно прибыли, шаман стоял возле алтаря, Сабрина рассаживала придворных и приглашенных по местам, Блэк делал вид, что помогал. А я ничего не замечал, не слышал и не видел.

Пора.

Я оттолкнулся от дерева и зашагал ко дворцу. Два луча, через два луча она будет здесь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, в ушах гремело и звенело, а я улыбался, как последний блаженный. Да и чувствовал себя примерно так же.

Скоро, уже совсем скоро.

Но ни через два луча, ни через пять Софи не пришла.

Я протоптал очередную дорожку, дошел почти до противоположной стороны сада, когда в воздухе наконец-то послышались хлопанье крыльев прямо над головой и вой ветров. Мина сразу отправилась вглубь сада, к гостям, а прекрасная белоснежная лисица опустилась у входа во дворец.

Я замер, застыл, разучился дышать, когда Софи обернулась. Гордая, необыкновенная, величественная, грандиозная… В ушах звенело, на губах — все та же улыбка. Ее кожа казалась молочной, глаза — бездонными, волосы — серебряными.

Я не мог взгляд оторвать. Нежный изгиб шеи, тонкие запястья, бархатные губы…

Как давно я не целовал эти губы.

Она развернулась на каблуках так резко, сжала руки в кулаки, что-то пробормотала под нос. Что-то не особо лестное и очевидно в мой адрес. На пальцах мерцала стрекоза.

Я оказался рядом в тот же миг, прижал ее к себе.

— Опаздываешь, Софи, — шепнул на ухо, дыша ею, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого ко мне.

— Я думала: ты не пришел, — ответила она спустя вдох, стиснув мои руки.

Не пришел? Ага, сейчас!

— И не мечтай, — вопреки попыткам сдержаться вышло рычанием. — Ты мне должна!

— Должна? — нахмурилась Софи, а я захлебывался и тонул, и насмотреться не мог.

— Да. Год, ты мне должна год, Софи. Год поцелуев, прикосновений, взглядов. Ты должна мне Кинар, каждый твой вдох и выдох. Четыреста двадцать пять ночей, — и столько же дней, закатов и рассветов, танцев под луной.

Она улыбнулась, легко и светло, счастливо, и я не выдержал. Да кто бы выдержал?

Мне и так памятник надо было ставить.

Ее губы… Зима! Самое вкусное лакомство, самый долгожданный подарок. Мягкие, нежные. От нее пахло морошкой и ветрами. От нее пахло моей ведьмой. Я ласкал ее язык, губы, покусывал, гладил шею и спину и оторваться не мог, даже вдоха сделать не мог. Просто, мать его, нереально.

— Я люблю тебя, и я ужасно скучал, и я люблю тебя, — шепнул, опускаясь к вожделенной шее, целуя, прикусывая кожу, ощущая дрожь в тонком теле и судорожно вцепившиеся в плечи пальцы. — Ты не представляешь… Зима, Софи, я готов сожрать тебя. Я хочу тебя до боли…

Прямо здесь, — ее сладкие ушки были открыты, и я готов был целовать их и шептать безумства вечность.

— Так… что… тебя останавливает? — этот дрожащий шепот… Твою мать, он почти меня доконал. Но, когда суть вопроса все-таки дошла до затуманенного сознания, я каким-то чудом смог отстраниться и подхватить ведьму на руки.

— Александр, мать твою, Гротери, какого духа грани ты творишь?

Я расхохотался: а Заклинательница действительно повзрослела.

— Делаю так, чтобы ты больше никуда от меня не ушла, никогда, — ответил и, не удержавшись, легко шлепнул ведьму по попе. Ну просто не смог удержаться. Попа у нее… Зима, дай мне сил и терпения. Еще немного терпения.

Софи застыла на вдохе.

— Алекс-с-с, — прошипела она, — если ты думаешь…

— А я не думаю, — перебил девушку, — я уже очень долгое время вообще ни о чем не думаю, кроме тебя. Тебя в моей постели, тебя подо мной и надо мной. Твоих губ и твоих глаз, твоих рук, даже твоих дурацких строгих платьев. Я тебя из постели месяц не выпущу.

— Но…

— И это не оборот речи, — вышло рычанием. — Упрямая ведьма!

Я поставил ее на ноги, пока гости не обратили на нас внимания, и зашагал по проходу к алтарю, лишь там наконец-то выдохнув.

Она была великолепна, невозможно, непередаваемо восхитительна. От макушки до кончиков туфелек. А платье и эта открытая спина…

Зима, дай мне сил!

Я на вдох прикрыл глаза, всего лишь на миг, стараясь унять голод внутри. А когда открыл, Софи шла ко мне. Улыбающаяся, шальная, раскрасневшаяся, и ее ветра рядом.

Я протянул руку, и ведьма вложила свою ладонь в мою.

— Что мы делаем? — прошептала Софи.

— Женимся. Мне просто надо отдать тебе свою жизнь, а тебе ее принять. Я узнавал, можно.

— А…

— Неменет именно так венчалась.

— Отдать жизнь? — ее глаза расширились, Заклинательница побледнела.

— Т-ш, все хорошо, это не то, о чем ты подумала, милая, — улыбнулся я, крепче сжав ее ладони. — Начинайте, — обратился к шаману.

Мужчина прикрыл глаза и затянул речитативом, кладя свои руки поверх сцепленных наших.

— Мирот, солнце и луну, огонь и воду, землю и ветер, хаос и порядок, жизнь и смерть зову в свидетели. Данной властью и силой, с согласия обоих детей этого мира, связываю жизни их и смерти их воедино, красная нить — одна судьба, — тролль обмотал наши руки широкой красной лентой. — Александр Гротери, повелитель Северных земель и владыка Северных угодий, грун, сын Ледяной стаи, бывший волк, хозяин Зимы, отдаешь ли ты жизнь свою, силу свою, сердце свое, душу свою Софи, Заклинательнице бурь, главной ведьме севера, главной ведьме ковена Неприкасаемых?

— Я, Александр Гротери, повелитель Северных земель и владыка Северных угодий, грун, сын Ледяной стаи, бывший волк, хозяин Зимы, отдаю жизнь свою, силу свою, сердце свое, душу свою Софи, Заклинательнице бурь, главной ведьме севера, главной ведьме ковена Неприкасаемых, по законам Мирота, с согласия и благословления стихий и Зимы.

Шаман достал из-за пояса изогнутый кинжал, прорезал мне запястье и подставил чашу.

— Согласна ли ты, Софи, Заклинательница бурь, главная ведьма севера, главная ведьма ковена Неприкасаемых, принять от Александра Гротери, повелителя Северных земель и владыки Северных угодий, груна, сына Ледяной стаи, бывшего волка, хозяина Зимы, жизнь его, силу его, сердце его, душу его?

Софи крепче сжала мои руки, я чувствовал, как бешено стучит у нее пульс, видел дико трепещущую жилку на шее.

— Не бойся, — шепнул, улыбнувшись.

— Ведьмы ничего не боятся! — и уже громче: — Я, Софи, Заклинательница бурь, главная ведьма севера, главная ведьма ковена Неприкасаемых, принимаю от Александра Гротери, повелителя Северных земель и владыки Северных угодий, груна, сына Ледяной стаи, бывшего волка, хозяина Зимы, жизнь его, силу его, сердце его, душу его по законам Мирота, с согласия и благословления стихий, Зимы, ковена и матери-луны.

Шаман разрезал запястье ведьмы, подставил чашу, а через несколько вдохов поднес ее к моим губам.

— Пей, сын Мирота, — я сделал первый глоток, и время словно застыло. Исчезли голоса и лица, краски, остались лишь ведьма напротив и ее глаза, звук ветра и прикосновение матери-Зимы. Она стояла за спиной и сыпала на плечи снегом. А через миг, через три глотка застыли в воздухе снежинки и смолкли ветра.

— Пей, дочь Мирота, — Софи сделала первый глоток, второй, третий, и ветра снова ожили, взвыли, устремляясь в небо, и снег начал падать вверх. Боль пронзила руки, Софи слегка вздрогнула, и снова все пришло в движение. Загалдели гости, вернулись краски, ушла Зима, укрыв все вокруг снегом.

— Повенчаны! — склонился шаман, беря с алтаря диадему, передавая мне.

Софи нагнула голову, и я приподнял украшение.

— Софи, Заклинательница бурь, главная ведьма севера, главная ведьма ковена Неприкасаемых, клянешься ли ты встать со мной бок о бок, принять в руки свои судьбу и благополучие Северных земель, любить, беречь, защищать свой народ перед лицом Мирота, стихий и подданных своих?

Клянешься ли быть опорой и поддержкой, дарить надежду, судить справедливо, исполнять закон и слышать волю грунов? Клянешься служить Северным землям?

— Клянусь!

Я надел диадему на все еще склоненную голову ведьмы, взял ее за руку. Мы повернулись к гостям.

— Приветствуйте новую повелительницу!

Груны встали на колени, гости поклонились.

— Да здравствует новая повелительница Северных земель и владычица Северных угодий! — гаркнуло со всех сторон.

Я улыбнулся и притянул девушку к себе.

— Люблю тебя, жена.

Ее губы раскрылись тут же, она прижалась ко мне, обхватила шею руками, ответила чуть ли не с большим голодом, чем я сам испытывал.

Это было превосходно, опьяняюще, дико. Я никак не мог остановиться. Пробовал и пробовал ее, смаковал и упивался вкусом, каждым движением языка, губ.

Оторваться друг от друга нас заставила Сабрина: гребаным гостям требовалось гребаное внимание. Я снова сжал руку Софи в своей и сделал шаг вперед.

А следующие четыре оборота молился о том, чтобы все присутствующие сделали нам с Заклинательницей огромное одолжение и быстрее напились.

Софи была восхитительна. Она улыбалась, смеялась, подкалывала советников и все время держала меня за руку, гладила внутреннюю сторону ладони, целовала украдкой.

Эти легкие, будто украденные, поцелуи в тени деревьев, под лучами ночного солнца, ее искрящиеся глаза…

Зима, дай мне сил!

Через четыре оборота мое терпение иссякло окончательно. Я скомкано попрощался с гостями, позвал фаруна, и мы рванули к Вьюжному.

— Куда ты так торопишься, Гротери? — лукаво спросила ведьма, потершись об меня попкой.

— Если не перестанешь, Крыс приземлится на ближайшей поляне и ты все узнаешь, — укусил я ее за кончик уха.

— Люблю тебя, — поцеловала она меня в подбородок. — И все-таки, куда мы?

— Во Вьюжный, — я втянул носом ее запах. — Хочу показать тебе свадебный подарок.

— Во Вьюжном?

— Да, я приказал его перестроить и отремонтировать… Для твоего ковена.

— Для… ковена… — прошептала Заклинательница. А потом стремительно развернулась, так что у меня даже времени не было, чтобы испугаться, обняла и принялась покрывать лицо поцелуями.

— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — шептала Софи, а я старался удержать нас в седле и себя в руках.

Ведьма!

Стоило через полтора оборота лапам Крыса коснуться земли, я полностью потерял контроль. Как мы добрались до спальни, я не вспомню никогда, куда делась моя одежда и платье Софи тоже так и останется загадкой.

Я встал перед ней на колени, поцеловал руки, брачные метки, поймал ее взгляд.

— Моя ведьма, я больше никогда тебя никуда не отпущу. Просто не смогу.

— Я больше никогда от тебя, никогда не уйду, мой повелитель, — погладила она меня по щеке, опускаясь рядом на колени.

Вьюжный мы покинули только через полтора сумана.

Я навечно и дольше отдал свое сердце ведьме, стал ее слугой. Но ведьме… Ведьме и можно только служить, только поклоняться.