Заклинательница бури

Глава 5

Александр Гротери, владыка Северных Угодий и повелитель Северных Земель.

Почти полтора сумана ушло у меня на то, чтобы все утрясти в Белом граде. Больше всего времени, само собой, было потрачено на согласование основных вопросов и подписание необходимых договоров. Три дня в городе продолжался траур, а потом все закрутилось и завертелось. Порт полностью очистили от мусора, начали возводить новые маяки и выплачивать компенсации. А я смотрел на все это, и во мне черной смолой кипела злость.

Не знаю, на кого конкретно — разбираться особо некогда было — но я предпочел использовать эту злость во благо, работал, как заведенный, черпая из нее силы. Демоны, кстати, от возмещения отказались, а вот эльфы еще и поторговаться умудрились, что, в принципе, было вполне ожидаемо.

Я подписывал бумаги, отдавал распоряжения, заверил новый план порта, даже первый камень заложил. Работа поглотила полностью, и я практически ничего не замечал.

Хорошо хоть советники не артачились и не спорили лишний раз. Мысли постоянно возвращались к случившемуся и к Заклинательнице, рождая легкое беспокойство, какую-то непонятную тревогу, даже после того как я поговорил с Лукасом и лекарь заверил меня, что с Софи теперь все более или менее в порядке, даже после нашего короткого разговора.

Не помогали избавиться от этого чувства и короткие доклады Лероя.

Что-то все равно не давало мне покоя. Может, выражение ее глаз, может, странное разочарование на лице, а может, я просто устал.

С другой стороны, с чего бы мне вдруг устать? Я работал, в принципе, в своем обычном темпе, да и ситуация в целом не была чем-то из ряда вон.

Надо поговорить с Заклинательницей. Может, тогда успокоюсь? Но сначала — вестник горгульям.

Во дворец я вернулся сегодня утром, оставив в городе советников и приказав раз в суман отсылать мне отчеты. И с самого утра разгребал завал на собственном столе. А уже полдень, между прочим.

Через двадцать лучей я все-таки закончил плетение и распахнул окно, выпуская вестника.

— Ты прячешься от меня? — голос Заклинательницы, раздавшийся от двери, заставил обернуться.

— Нет, — она выглядела как всегда, только в теплых глазах притаилось какое-то странное чувство. — Меня полтора сумана не было, бумаги разгребал.

— Выглядишь ужасно, — наморщила она аккуратный носик, закрывая за собой дверь и садясь на диван, как обычно подтянув колени к груди. — Рассказывай.

— Да что рассказывать. В Белом все нормально, оставил там Сириуса и Барука, — я опустился на пол рядом, положил голову на край дивана, закрыл глаза. — Ты не злишься?

— Сначала злилась, — ведьма осторожно погладила меня по голове, заставив расслабиться.

Я почувствовал, как сбросили с себя напряжение натянутые мышцы, дышать стало легче.

— Теперь — нет. Отпустило. Ты, конечно, не со сем прав, Александр Гротери, но и я не лучше. Но вот выглядишь ты действительно хреново.

— Что ты сейчас сказала? — не поверил я своим ушам.

— Ты прекрасно меня слышал. Блэк сообщил, ты эти полтора сумана почти не спал. Снова бессонница?

— Сама как считаешь? — поднял голову, заглядывая ведьме в глаза. Я только сейчас понял, что работал, как проклятый, потому что хотел быстрее к ней вернуться, извиниться, самостоятельно убедиться, что все хорошо. Что между нами по-прежнему все хорошо.

— Сегодня дам тебе снотворного и укрепляющего заодно. Твои синяки под глазами как нарисованные, смотреть страшно.

— Умеешь ты обрадовать, — скривился я.

— Ну, извини, — и тени раскаянья не было в этом "извини", но улыбка все равно растянула мои губы. — А еще у тебя коса кривая. Сам плел?

— Да вроде неплохо вышло, — провел рукой по голове.

— Повернись, несчастный, — вздохнула Софи, открывая пространственный мешок, я покорно выполнил просьбу. Мне нравилось, когда ведьма меня заплетала, может, именно поэтому я и не пытался научиться.

— Лерой сказал, ты все время теперь пропадаешь в совятнике.

— А что мне еще остается? Ты же запретил чем-либо заниматься, — почти с упреком бросила Заклинательница, расплетая мой "шедевр", глаза закрылись сами собой. Живо вспомнилось произошедшее в ванной, и кровь быстрее побежала по венам. Хорошо, что тогда полотенце помогло скрыть мое состояние. Зима, она ведь ни о чем даже не догадывается. — Компания сов мне нравится больше, чем придворных или эльфийки.

— Понимаю.

— Если бы, — донеслось едва разборчивое.

— В каком смысле?

— Темная просто мне не нравится, — отмахнулась Софи.

— Как скажешь. Так как твои успехи с совами? — деревянный гребень скользил по волосам, действуя гораздо лучше любого снотворного.

— Я почти могу общаться с десятью из них. Знаешь, это не просто, но, на удивление, затягивает.

— Ты ожидала, что будет легче?

— Не знаю. Может быть. Всегда ведь ждешь, что все получится с первого раза, даже если понимаешь, что это не так, все равно ждешь.

— Знаю. И рад, что у тебя получается. Только не перенапрягайся.

— Постараюсь, — проворчала девушка, начиная заплетать косу, я продолжал глупо улыбаться и наслаждаться. — И, вообще, кто бы говорил.

— Не ворчи. Лерой, кстати, еще сказал, что ты его избегаешь. Не доверяешь?

— Да. Просто… Пока не могу себя пересилить. Но он, действительно, почти напугал меня тогда, у Сабрины. Надеюсь, это пройдет.

— Поговори с ним. Попроси рассказать.

— А ты не можешь?

— Нет.

— Я подумаю, — произнесла Софи немного неуверенно и предпочла сменить тему. — Пойдешь полетать со мной на совах сегодня?

— Вечером?

— Само собой.

— Пойду.

— Ну и отлично. Алекс, а еще я хотела тебя попросить дать мне доступ к архивам, — вдруг озвучила ведьма.

— Зачем?

— Хочу узнать, как долго будет длиться моя перестройка, — последние слова Заклинательница произнесла с нажимом, чуть ли не выплюнула. Я обернулся, чтобы заглянуть в ее глаза, что-то промелькнуло и тут же скрылось на их дне. Что-то очень похожее на злость и вину. Вину? Мне точно надо поспать.

— Хорошо, — согласился я, девушка благодарно улыбнулась и перекинула вперед готовую косу.

— Как у тебя это получается? — не удержался от вопроса.

— Женская наследственность, — опять улыбнулась ведьма, я перехватил ладошку и прижался к ней губами, наблюдая за выражением лица Заклинательницы.

— Спасибо.

Она с шумом втянула в себя воздух, замерла и застыла на вдох, глаза расширились, дрогнули, приоткрывшись, губы. Сладкие губы, как я совсем недавно успел выяснить. Но все закончилось так же быстро.

— Прекрати свои игры, Александр Гротери, — нахмурилась Софи, выдергивая руку.

— А если я не играю?

Ведьма закатила глаза.

— Зима, когда ты уже женишься?

Ну вот, все, как всегда. Набивший оскомину вопрос и такая же опостылевшая реакция. Я поднялся на ноги, подался вперед, наклоняясь ближе к девушке.

— А когда ты скажешь "да"? — ладошки уперлись мне в грудь, она фыркнула, как сердитый ежик…

— Когда льды в Северном море растают, — и легко толкнула меня. Я не сопротивлялся, послушно отступая на шаг и натягивая на лицо улыбку.

— Так и думал.

— А если серьезно, ты обедал? — Софи поднялась, направилась к двери.

— Еще не успел.

— Тогда пошли, я сама еще не ела.

Я придержал дверь, и мы вышли из кабинета.

А вечером, как и договаривались, встретились у совятника. Софи была в брюках, плотном жакете с непроницаемым капюшоном и маске, скрывающей нижнюю часть лица, на руках, как всегда, перчатки. В принципе, капюшон ей был не особо и нужен, только если для связи. А вот маска — штука полезная даже для Заклинательницы. Ее Хима была уже оседлана и полностью готова к ночному полету, впрочем, как и Мышь, спокойно стоящий рядом.

— Куда хочешь отправиться? — спросил, подходя ближе к живописной троице.

— К Вьюжному, — Заклинательница еще какое-то время общалась с полярницей, а потом все же обернулась, отрывая от птицы руки.

— К Вьюжному? — не поверил я.

— Ну ты же разрешил мне посмотреть архивы. Хочу начать оттуда.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Софи? — разочарование, вдруг кольнувшее внутри, неприятно удивило.

— Открой секрет.

— Ты не умеешь отдыхать.

— Мне просто некогда отдыхать, — фыркнула ведьма. Я усмехнулся и подхватил девушку за талию, помогая устроиться в седле.

— Ты просто не знаешь, как это делается, признайся, — пальцы скользнули по стройным ногам, задержались на узкой лодыжке несколько дольше, чем необходимо, и остановились на коленке, девушка накрыла мою руку своей. Полупрозрачные нити связи протянулись между нами.

— Ты просто не даешь мне шанса, признайся, — передразнила ведьма, держась за поводья.

Вдох, и они с полярницей уже в воздухе, а Мышь укоризненно смотрит на меня — фарун не привык отставать.

Я натянул на голову капюшон, оседлал свою птицу, и мы тоже оторвались от земли, догоняя Заклинательницу и Кахиму.

Внизу мелькали яркие, пестрые улицы столицы, дома и поместья, центральная площадь, серой лентой бежала сбоку главная дорога, а немного впереди темнел хвойный лес, сочно-зеленый, насыщенный, полный жизни даже в это ночное время. Солнце висело впереди ярким охровым шаром, его лучи отражались от облаков, заставляя щуриться и периодически обновлять плетение для защиты глаз.

Софи мы догнали в считанные вдохи и сейчас летели рядом. Мышь выпятил грудь, обогнал полярницу на полкорпуса и пронзительно тонко взвизгнул. Я поморщился.

Не позорился бы, несчастный.

Но фарун считал себя чем-то исключительным, внимание любил и ценил и никогда не упускал возможности покрасоваться, а еще поиграть. Что сулит мне безразличие Кахимы, я понял лишь за вдох до того, как мой "орел" перевернулся на спину прямо перед клювом белой гордячки. Сова лишь слегка изменила положение тела в воздухе, не моргнув даже глазом.

— Алекс, что ты творишь? — прозвучало в капюшоне, раздраженное.

— Это не я.

— И ты ждешь, что я поверю?

— Это правда не я. Мышь захотел поиграть, — попытался оправдаться, мысленно передавая фаруну собственное недовольство. В отличие от сов, моя птица образы принимать не умела, могла только улавливать настроение и реагировать на приказы. Но в этот раз пернатый недруг решил не реагировать. Снова коротко пискнул и попробовал подрезать Кахиму с другой стороны. Сова снова плавно отклонилась, не давая себя достать, раздраженно зыркнула на нарушителя спокойствия. Тогда Мышь слегка отстал, опять перевернулся на спину и лениво проплыл под брюхом белой, снова противно пискнув.

В седле на этот раз я удержался лишь с помощью очередного заклинания. Кахима не выдержала и попробовала достать наглеца лапой. Но задеть смогла лишь маховые перья и то по касательной, на что Мышь отреагировал очередным мерзким писком.

— Учти тогда, это не моя вина, — точно такое же заклинание, что сейчас удерживало меня на фаруне, оплело и ее тело.

А через вдох… Через вдох ни Софи, ни я уже не контролировали птиц — началась игра в догонялки, с сумасшедшими пируэтами, пике, попытками подрезать или обогнать друг друга и криками. Хима низко возмущенно ухала, Мышь, по своему обыкновению, верещал, то ли соревнуясь в громкости, то ли, действительно, от досады: в отличие от фаруна, полярница летала абсолютно бесшумно, а поэтому не раз спокойно подбиралась к нам сзади. Каждый раз, когда это происходило и мой "гордый сокол" вздрагивал, неуклюже тормозя прямо в воздухе, Софи хохотала.

Но через сорок лучей подобного полета я был готов проклинать обеих птиц, холодный воздух и слепящее солнце. Мысль в голове крутилась одна: все-таки ужинать не стоило.

Судя по напряженной позе Софи, она была со мной солидарна. Слава Зиме, через тридцать лучей все благополучно закончилось, и мы приземлились во дворе Вьюжного, немало удивив немногочисленную сонную охрану и смотрителя.

Вьюжный стоял между горами-близнецами, Имрисом и Амрисом, в Воющем ущелье, и когда-то здесь пролегала граница между территорией Северных земель и Черных скал — королевством горгулий. Но после восьмисотлетней войны граница была отодвинута дальше на север, и замок потерял свое стратегическое значение. Сейчас я сюда прилетал, только если хотел скрыться от советников. Но смотрели за ним все же как следует. Он по-прежнему выглядел массивно, ухожено и надежно.

Я спрыгнул на землю, поморщившись из-за того, что затекли ноги, и помог спуститься Софи.

— Напомни в следующий раз не ужинать, — просипела ведьма, скидывая капюшон и маску.

— Если сам не забуду, — отозвался я, веселясь.

— Мой повелитель, госпожа Заклинательница, — склонились в поклонах стражи и появившийся в огромных дверях смотритель.

— Вьюжной ночи, — кивнул я.

— Мы вас не ждали, мой повелитель, — склонился еще ниже Асман.

— Ничего. Мы ненадолго, хотим заглянуть в архив, — мягко ответила ведьма.

— Я провожу, — тут же засуетился грун, ныряя внутрь.

Главный холл встретил чистотой, тишиной и приятным теплом, каким-то почти домашним, если я, конечно, еще помню значение этого слова. Слуг здесь было немного, и сейчас, скорее всего, они уже спали, но работу свою делали старательно и прилежно.

Было у Вьюжного свое непонятное, почти живое обаяние, действовавшее на всех одинаково — замок очаровывал.

Вообще, странно, что Софи решила начать отсюда. В библиотеке дворца хранились в основном записи, касающиеся восьмисотлетней войны, и то далеко не все.

— Почему здесь? — спросил я, когда смотритель закрыл за нашими спинами дверь в хранилище.

— Интуиция, — пожала плечами ведьма, скользя вдоль полок. Ответ меня мало устроил, но я давно привык к подобному. Она просто не хотела обсуждать эту тему. Я сделал в голове мысленную пометку и отстал, сел на свернутый ковер у какого-то стеллажа с литкраллами и просто наблюдал. Смотрел, как она двигается, как скользит пальцами по полкам, медленно и очень соблазнительно поглаживая корешки книг или края кристаллов, слушал, как тихо ступает. Такая сосредоточенная, задумчивая, очень далекая, и… И ни хрена не знающая о том, чего мне стоит в последнее время держать себя в руках.

Меня тянуло и манило к ней, влекло, желание в крови бурлило и кипело постоянно, снились дурацкие сны, а образ Софи никак не желал покидать голову.

Ведьма! Настоящая ведьма!

А теперь ко всему прочему прибавилось еще и беспокойство. Беспокойство от того, что не понимаю, что с ней творится.

Ничего, Блэк уже занялся поисками другой старой ведьмы. Очень хотелось думать, опытная Заклинательница все объяснит. В то, что все проблемы связаны с перестройкой организма, не верилось абсолютно. Не знаю, откуда взялось это сомнение, но оно просто было, и вот в нем я был абсолютно уверен. Чему я научился у Заклинательницы, так это доверять пресловутой интуиции. И последнее время она просто надрывалась. Тянуло что-то непонятное внутри, заставляя прокручивать в голове все странности в поведении Софи, все случившиеся, казалось бы, мелкие неприятности, заставляя пристальнее наблюдать за девушкой.

И если со своим желанием я смирился, зная, что цели своей все равно добьюсь, то с проснувшейся паранойей смириться не получалось. Она раздражала. Я сам себе казался сумасшедшим.

Какое, однако, приятное сумасшествие.

Или неприятное, это как посмотреть.

До недавнего времени я вполне искренне считал, что переболел Софи. Что снова вижу в ней лишь друга, вот только… Только ни хрена не получилось, по всей видимости. И все мои шутки, все подколки, дурацкое поведение… Пожалуй, я сам не отдавал себе отчета, но мои поступки последний год были направлены на то, чтобы привлечь внимание ведьмы.

Чтобы она посмотрела на меня не как на друга, но как на мужчину. Мне нужна была от нее хоть какая-то реакция, хоть какой-то знак, одного взгляда было бы достаточно, одного жеста… Проходили дни, суманы, но ничего не менялось. А непонятное нечто продолжало грызть изнутри, тянуть жилы, не давая мне ни вдохнуть, ни выдохнуть. Непонятное ровно до того момента, как я не увидел мужика, стоящего в спальне ведьмы и прижимающего кинжал к ее горлу. Вот тогда меня накрыло. Шарахнуло так, что я с трудом удержался от того, чтобы не порвать скотину голыми руками, сил бы у меня хватило. Меня накрыло, вывернуло и выкрутило, и да, наконец-то до меня дошло. Я наконец-то увидел очевидное: ведьма пробралась ко мне под кожу, въелась в кровь и уже очень давно, по всей видимости. Я перестал считать девушку своим другом.

Вот только что делать со своим осознанием, не понимал. Я не верил в отношения между мужчиной и женщиной уже очень давно. Не верил женщинам вообще. Когда-то ради женщины я сломал себе спину, и теперь ломать шею мне не хотелось. Восстановить ее не сможет ни один маг.

Привычнее и спокойнее было бы все это игнорировать, оставить как есть, вот только отсиживаться в кустах я никогда не умел. Ждать умел, а вот трусливо прятаться не получалось никогда.

К тому же сама Софи изменилась. Сравнивая ее сейчас и ее года три назад, я это отчетливо понимал. Девушка стала тверже, решительнее, перестала втягивать голову в плечи и дергаться, не вырывала руку, не шарахалась в сторону. Заклинательница привыкла ко мне и к моему присутствию в своей жизни. И возможно, сейчас я принимаю желаемое за действительное, но…

Я слышал, как гулко билось ее сердце, слышал, каким частым было дыхание, видел, как Заклинательница судорожно пыталась взять себя в руки в ванной. Она впервые на моей памяти растерялась, немного смутилась, возможно, даже испугалась, но не меня — себя. И этот факт радовал, этот факт позволял наконец-то начать действовать. Я, конечно, отмороженный, но не настолько, чтобы даже не попробовать.

Через тридцать лучей Софи закончила просматривать нижние полки и полезла на лестницу, чтобы дотянуться до верхних, мне же открылся еще более дразнящий и искушающий вид.

Точно ведьма!

— Милая, может тебе помочь?

— Помолчи! — резко одернула меня Заклинательница, продолжая изучать книги, повернув и слегка нагнув ко мне голову, прислушиваясь. — Я их не слышу совсем.

— Никогда не понимал, как ты это делаешь, — я все-таки поднялся на ноги, создал ледяные ступеньки и оказался рядом с ведьмой. — Что они говорят?

— Теперь уже точно ничего, — выпрямилась Софи, грозно сверкая на меня глазами.

— Я ведь не прикасаюсь, — поднял я обе руки вверх.

— Ты рядом стоишь, этого достаточно, — буркнула Заклинательница. — Давай мы как-нибудь потом поговорим, а?

— Ты слишком серьезно ко всему этому относишься, тебе не кажется?

— Когда мне кажется, я вокруг себя ладан раскидываю. Слезай, Алекс.

— Слезу, если поцелуешь, — растянул я губы в улыбке.

— Александр Гротери…

— Что? Не так давно ты сама меня просила, — выгнул я бровь.

— Я не просила, — нахмурилась девушка, закусив соблазнительную губку цвета чайной розы.

— Не увиливай, Софи. Мы были в поместье Сабрины не так давно, чтобы я забыл. Мне, конечно, лет достаточно, но на память я еще не жалуюсь.

Ведьма нахмурилась сильнее, а через вдох в ее глазах проскользнула непонятная досада и легкое раздражение. Я по-прежнему улыбался. Хорошая мина при плохой игре — наше все.

— Я была не в себе, — продолжала отнекиваться девушка.

— А может, наоборот? — чуть подался я вперед, снимая с головы ведьмы капюшон. — Ты сказала тогда, что в третий раз не попросишь… Что ж, теперь прошу я. Поцелуй меня, Софи, — выдохнул прямо в желанные губы. Промелькнула предательская мысль, что я слишком тороплю события. Промелькнула и отрезвила. Нет. Еще рано. Да и Софи…

Стоит, вон, смотрит недоверчиво, насмешливо, несерьезно, и лишь где-то на самом дне тихо, пока только едва заметно, тлеют угольки.

Ведьма молчала, я продолжал нависать над ней, старался взять себя в руки. Слишком близко она была, чтобы это получилось вот так сразу. У меня ушло несколько вдохов на то, чтобы более или менее вернуть себе ясность мыслей.

— У, какой серьезный вид, — улыбнулся, слегка поворачивая голову в сторону, подставляя щеку. — Целуй, милая, чего застыла?

— Ты невыносим! — дернула плечами Софи.

— Нет. Я — неподражаем, невероятно обаятелен и…

— Наглец ты, Алекс, — прохладные губы легко скользнули по щеке, руки оперлись о плечи, ища опоры. На несколько вдохов Софи прижалась ко мне всем телом, давая глубже вдохнуть запах волос. Я стиснул челюсти и скрипнул зубами. — Что? — тут же дернулась девушка в сторону, чуть не слетев с лестницы. — Опять спина?

Она всматривалась так напряженно, так обеспокоенно, а мне хотелось прижать ее к себе, обнять, зарыться носом в волосы, смять губы, содрать дурацкий, такой, оказывается, соблазнительный костюм наездника.

Да приди же ты в себя!

Совсем отмороженный.

— Тянет немного, только и всего, — ответил, удерживая ее за локти. — Наверное, на погоду.

Ты ничего не чувствуешь?

— Я… — она вдруг как-то судорожно сглотнула, а потом тряхнула головой. — Нет. Все хорошо. С юго-запада идет Асман, но он спокоен. А теперь, раз я выполнила твою дурацкую просьбу, слезь, пожалуйста.

— Помощь точно не нужна? Я когда-то лично собирал этот архив, еще помню примерно, что где лежит.

Заклинательница смерила меня пристальным взглядом, помолчала несколько вдохов.

— И почему ты мне раньше не сказал? — сощурилась девушка.

— Ты не спрашивала, — пожал я плечами.

— Алекс, — она осторожно переступила на мою ступеньку, ткнула пальчиком мне в грудь, — я тут, духи грани знают сколько, изображаю из себя летучую мышь, а ты…

— Я же говорю, ты не спрашивала, — поднял я обе руки вверх. — К тому же снизу на тебя открывался просто превосходный вид.

— Александр Гротери! — глаза ведьмы сверкнули неподдельной злостью, она с силой толкнула меня в грудь, и узкая ступенька ушла из-под ног. В последний момент мне удалось ухватиться за протянутую руку испуганной Софи и утянуть ее за собой.

Никогда не слышал, чтобы Заклинательница так визжала.

Она визжала, а я ржал, крепко обхватив ее руками.

Но через несколько мгновений нечаянный полет закончился. Рухнули мы в созданный мной сугроб, и хоть он был достаточно мягким, дыхание все равно на пару вдохов перехватило, стрельнуло в долбанную спину, заставив усилить хватку. Ведьма, ощутив приземление, тихо пискнула и затихла, все еще не решаясь открыть глаза, я же снова расхохотался. Софи втянула голову в плечи, обхватила меня руками и ногами и тяжело дышала.

— Прекрати ржать, — буркнула девушка откуда-то из района моей груди.

Я честно попытался, но взять в руки себя так и не смог. Тоже мне, герой-любовник.

Дособлазнялся.

— Александр Гротери, — что характерно, глаз Заклинательница по-прежнему не открывала.

— П-прости, это сильнее меня, — выдавил я, снова захлебываясь смехом.

Софи, наконец, подняла голову, приподнялась сама, несколько вдохов смотрела, сощурившись, а потом схватила пригоршню снега и затолкала мне его под рубашку. Через полвдоха она попыталась вскочить и заехала мне острым локтем по ребрам, пискнула, забарахталась сильнее, ерзая.

Зима, и кто тут кого соблазняет?

Пришлось срочно брать ситуацию в свои руки.

Я кое-как перехватил ее конечности, зажал ноги между своими и рывком перекатился.

— Лучше позволь мне, а то покалечишь.

— Да тебя убить надо, а не покалечить, — буркнула Заклинательница. Софи лежала в сугробе, недовольно ворча, щеки раскраснелись, губы влажно блестели, тяжело подымалась и опускалась грудь, а растрепавшиеся волосы темнели на белоснежном снегу, так и маня прикоснуться.

Что же ты со мной делаешь, милая?

Как долго еще будешь мучить, сама того не понимая?

Я как можно быстрее поднялся, убегая прочь от искушения, и протянул девушке руку, помогая встать, походу вытряхивая из-под рубашки снег.

— Так что конкретно тебя интересует? — вернулся я к прерванному разговору. Софи смотрела как-то странно, выглядела растерянной и слегка оглушенной, а грудь вздымалась все так же часто.

Что, ведьма, не понимаешь, что только что произошло?

— Я… — звук хриплым эхо прокатился вдоль моего тела, — здесь же были какие-то записи о прошлых Заклинательницах. Где они?

— Давай посмотрим, — я развернулся, пряча улыбку в уголках губ, оглядел полки. — Двенадцатый ряд снизу, сорок третья полка. Четырнадцатый — двадцать восьмая и десятый тридцатая. Что-то еще?

— А ментальная магия?

— М-м, конкретно про сов здесь ничего нет, насколько я помню.

— Не обязательно про сов. Я же вообще ничего про ментальную магию не знаю, — донеслось поспешное сзади. — Тут может что-то быть?

— Это архивы, Софи, только если какая-нибудь запрещенка.

— Давай запрещенку.

— Зачем?

— Для общего развития, — проворчала ведьма.

— Лучше роман какой-нибудь сопливый для общего развития прочитай, — проворчал я, не удержавшись. Слава Зиме, Софи не услышала.

А через сорок лучей мы вернулись в замок. Софи — счастливая и довольная, я — раздразненный и заведенный до предела, но тоже, по большому счету, довольный.

Голова была забита чем угодно, но только не здравыми мыслями: то казалось, что я снова слишком осторожничал, то казалось, что, наоборот, поторопился. Мышь, чувствуя настроение, в этот раз дурачиться в воздухе не стал, летел спокойно и старался издавать как можно меньше звуков. В птичнике Софи осталась с Химой, а я отправился чистить фаруна.

— Я ищу тебя по всему замку, а ты, оказывается, в птичнике торчишь, — голос Блэка заставил на вдох оторваться от Мыша, птица недовольно пискнула.

— Что-то случилось, почему ты не в Белом? — сдавил я в руке следующий шарик со сжатым заклинанием, потоки теплого воздуха прошлись вдоль головы Мыша.

— Город мое отсутствие в несколько оборотов переживет, а мне надо было с тобой поговорить.

— Вестник? — дернул я плечом.

— Эта информация не для вестника.

Я все-таки обернулся, похлопал Мыша по теплому боку, пообещав вернуться, как только смогу, подхватил рубашку и камзол и отправился к выходу.

— Может, оденешься? — друг шагал рядом, продолжая усмехаться.

— Конечно, — улыбнулся я, перекладывая одежду в другую руку. — Сразу, как только приму душ.

— Тебе видней.

— Разумеется, я же выше, — барс закатил глаза, но больше не произнес ни слова, до моей комнаты мы дошли в молчании, и я тут же ушел в ванную, приказав слугам принести что-нибудь перекусить. Когда вышел, еда уже стояла на столике, а дознаватель сидел в кресле, вокруг мерцала завеса.

Я подцепил с тарелки кусок буженины и оперся на подоконник.

— Ну?

— Мои волки напали на след нашего незадачливого наемного убийцы. И это не люди.

— Кто тогда?

— Кто-то из темных. Пока мы вышли только на их представительство здесь, в столице, кто конкретно, еще не определили, но ищем.

— Ты уверен, ошибки быть не может?

— Нет. Аролийские аржаны действительно сначала привели к людям, но это тупик, и мы начали проверять его связи, выяснилось, что наемник-то наш не совсем простой. Еще лет сорок назад он "сопровождал" обозы, идущие через земли темных.

— Под "сопровождал" ты имеешь в виду грабеж?

— И вымогательство, и контрабанду, и торговлю живым товаром, а потом…

— А потом мы очистили западный лес, — закончил вместо дознавателя.

— Точно. Хоть убей, не могу понять, как ублюдку удалось от нас уйти, но тем не менее он ушел. На некоторое время затаился, отсиживался у тех же темных, потом вернулся в столицу, попробовал открыть уже легальное дело, но не вышло. В конечном итоге стал тем, кем стал.

— Считаешь, эльфы нашли старого знакомого?

— Да.

— Потому что задницей чувствуешь, или есть реальные причины?

— Я же тебя знаю, — литкралл, брошенный мне дознавателем, я поймал на лету, открыл и пробежал глазами по строчкам. Передо мной был список клиентов, вместо последней записи в нем стояла лишь какая-то странная закорючка, отдаленно напоминающая цикуту.

— Крамис?

— Мы полагаем, что именно он. Понятно, что эльф тут — лишь очередной исполнитель.

Пока он привел нас к представительству. Я только не могу определиться, зачем все это темным.

— Тут могут быть варианты, — потер я шею, бросая литкралл назад Блэку. — Дай мне больше информации, дай что-то, о чем я действительно могу поговорить с Вадаром.

— Мы ищем, прорабатываем и другие варианты, но пока эта версия основная. Я пришел, чтобы предупредить. Не оставляй Софи с дроу.

— А ей ведь почти с самого начала Амелия не понравилась, — пробормотал я.

— И почему ты…

— Потому что дурак. Считал, что Заклинательница просто приревновала.

— О, принимаешь желаемое за действительное? — усмехнулся барс.

— Раньше не замечал, но, видимо, да.

— Сочувствую, друг.

— Последнее, что мне нужно в сложившейся ситуации — твое сочувствие, — фыркнул, проглатывая корзиночку с икрой.

— А что нужно? — сощурился дознаватель.

— Чтобы ты занимался своими делами и попробовал подключить Сабрину, пока она во дворце. Хотя… Я лучше сам с ней завтра поговорю с утра, а ты обеспечь защиту в ее поместье и дочерям.

— Обеим?

— Да. Мало ли… Не хочу неожиданностей.

— Сделаю.

— Да, и еще. Сегодня вечером я получил первые отчеты из Белого. Я понимаю, что советники на то и советники, им положено составлять документы так, чтобы были понятны только союзы и междометия, но мне все-таки хотелось бы видеть меньше воды и больше фактов. Передай Баруку, пожалуйста, в следующий раз я посажу его перед собой и заставлю пересказать в лицах все то, что он понапишет.

— Сделаю, — усмехнулся друг, а потом вдруг нахмурился и замолчал.

— Говори уже.

— Софи избегает горгула, может, стоит приставить к ней кого-то другого? — поднял он на меня взгляд.

— Давай пока не будем торопиться с этим вопросом. Ведьма избегает Лероя, потому что узнала о его проделках дома. Мы с ней ничего не обсуждали, да и полной информацией, насколько я понял, Софи не владеет, но если ситуация действительно станет критической, думаю, графу надо будет все же поделиться с Заклинательницей.

— Я предупрежу Лероя.

— Отлично. Я просто не хочу лишний раз ее беспокоить, последние суманы выдались непростыми.

— А темные? — Барук отставил в сторону бокал с вином.

— Скажу только, что у нас есть некоторые подозрения.

— Не одобряю, но понимаю.

— Ну и отлично, — я оттолкнулся от окна и сел в соседнее кресло. — А теперь давай о бабах, что ли?

— Ты двадцать лучей назад возмущался, что я не в Белом, — поднял брови барс.

— Если ты будешь каждое мое слово воспринимать серьезно, то эта страна скоро рухнет к духам грани, — отпил я из своего бокала.

— Приятно знать, что ты все-таки трезво оцениваешь обстановку, — усмехнулся дознаватель. — Ну, о бабах, так о бабах. Эльмира мне вчера скандал закатила, думаю, как теперь помириться.

— Подари ей что-нибудь. Ледяной жемчуг, например, — склонил голову набок.

— Проблема в том, что я так и не понял, в чем виноват и виноват ли вообще, — нахмурился мужчина.

— Тем более дари, — пожал я плечами, на вдох в комнате повисла тишина, а потом мы расхохотались.

Блэк пробыл у меня почти до рассвета, а как только оборотомер показал четыре, скрылся в портале. Я же ушел в кабинет разгребать новые дела и новые бумаги. Бессонница не так отвратительна, как о ней принято думать, есть в таком состоянии и свои преимущества, можно освободить себе несколько оборотов днем и, наконец-то, внимательно заняться отчетами по беспризорникам, да и про юную принцессу забывать не стоит. Надо подумать, чем еще можно развлечь явно заскучавшую темную, а заодно и немного расслабить ее сопровождение. Вполне возможно, что крысятничает действительно кто-то из охраны. План дворца, найденный у наемника, был, конечно, подробный, но не достаточно.

Не знаю, сколько бы я еще так и просидел над документами, если бы не стук в окно, раздавшийся оборотов в шесть. Я удивленно повернул голову на звук и усмехнулся: в раму стучался недовольный Мышь. Ну да, я же обещал к нему вернуться.

Утренний ветер, ворвавшийся в открытое окно, принес с собой запахи росы и хвои, я встал на подоконник, перешел на спину фаруну, и мы отправились назад в совятник — заканчивать так надолго отложенную чистку.

Пока Мышь наслаждался процессом, мои мысли крутились вокруг темных и Софи. Что-то во всей этой истории никак не давало мне покоя, была какая-то несостыковка, заметная лишь наощупь, как когда проводишь пальцем по гладкому шелку и неожиданно натыкаешься на зацепку. Ты чувствуешь ее, но не видишь. Вот и я — чувствовал, но не видел. А увидеть казалось жизненно необходимым.

Перед завтраком я заглянул к Сабрине, поговорить все о тех же темных и моих подозрениях на этот счет. Герцогиня на авантюру согласилась, глаза загорелись юношеским азартом, на губах заиграла улыбка.

— Тебя тревожит что-то еще? — тихо спросила женщина, когда после завтрака мы гуляли по саду.

— Не более, чем обычно, — пожал я плечами.

— Это "не более" как-то связано с одной небезызвестной нам ведьмой?

— Отчасти. Я наконец-то решился вчера на некоторые шаги, вот теперь думаю, не в них ли кроется причина ее отсутствия за завтраком.

— Если эти шаги такие же, как и с большинством твоих любовниц, то можешь даже не сомневаться.

— То есть я опять все испортил?

— Алекс, давай посмотрим правде в глаза. Ты не умеешь завоевывать женщин.

— Как-то никто раньше не жаловался, — проворчал я. Никогда не считал себя несведущим в этих вопросах.

— Алекс, ты умеешь соблазнять, не завоевывать. Это разные вещи. Да и девки придворные тебя разбаловали непомерно. Ты привык, что одна твоя улыбка, один взгляд, пара шуток, два-три танца, букеты, заказанные даже не тобой, а Софи, всегда делают свое дело. Не в этот раз, Алекс. Заешь, почему тебе так сложно с Софи, знаешь, почему ты осторожничаешь? Потому что никогда раньше тебе не приходилось именно завоевывать, все победы доставались тебе до смешного легко.

— Ты вот сейчас говоришь, а я чувствую себя держателем публичного дома.

— Ну, для публичного дома у тебя размах не тот, но еще бы чуть-чуть и…

— Понял я! — вскинул руки вверх. — Зима, женщина, когда ты стала такой тошнотворно всезнающей?

— Как только поняла, что у тебя это серьезно. Я рада, мой мальчик, на самом деле рада.

Ты наконец-то взрослеешь. Но мы отошли от темы. Соблазнять ты умеешь, а вот завоевывать…

— Она знает меня, как облупленного, Сабрина, мне кажется, что я упустил момент и…

— И ты знаешь ее так же, — перебила меня герцогиня. — Сыграй на этом, сыграй на слабостях, маленьких мелочах, так свойственных каждой женщине. Шпильки, любимые пирожные, привычка засыпать с книгой в кровати, пить холодный кофе по вечерам, читать детские книжки и радоваться, что у принца с принцессой все сложилось хорошо, пусть и совершенно нелогично. Женщины обычно старательно прячут подобные слабости, но они есть. Эти мелочи, Алекс — грозное оружие, и оно всегда было в твоих руках, только ты им не пользовался, потому что усиленно разыгрывал друга.

— Знаешь, ты, оказывается, не только старая, мудрая сова, но и опасная женщина, Сабрина. Тебя послушать, я собираюсь устроить диверсию в одном конкретно взятом государстве.

— Ха, так оно и есть, мой мальчик, — победно улыбнулась женщина. — Я рада, что ты сам пришел к этой мысли. Ты хорош в дипломатии, Алекс, очень хорош, у тебя все получится, только сгоряча не действуй.

— Когда на твоей памяти я вел себя подобным образом?

— Действительно, о чем это я? — деланно изумилась герцогиня. — Кстати, и об эльфийке тебе забывать тоже все же не стоит. Удели девочке внимание.

— Ты это мне сейчас с какой целью говоришь, — не удержался я, — чтобы я задумался как правитель или как мужчина?

— Сочетай несочетаемое, — хмыкнула Сабрина, я разразился смехом.

— Сабрина, я тебя обожаю, — вполне искренне признался я, женщина закатила глаза, но на губах играла довольная улыбка.

А тем временем герцогиня была права: про эльфийку я почти непростительно забыл, и надо было исправлять положение. Срочно.

Поэтому уже к обеду я, Сабрина, Софи, Лерой, Амелия со свитой в полном составе и пара десятков стражников выдвинулись в направлении деревни Ледяных. Мне надо было обсудить несколько вопросов с Екироком, а он сейчас как раз был в Шанке.

Как выяснилось в дороге, к завтраку Софи не спустилась потому, что просто проспала, засидевшись вчера за свитками. Амелия была как-всегда любезна и любопытна без меры, но юным принцессам ведь так и положено себя вести? А вот ведьма почти всю дорогу молчала, закрывая глаза и хмурясь периодически — верный признак того, что девушку что-то беспокоит. Она порой сама не отдавала себе отчета, что ее терзает тревога, пока кто-нибудь не обращал ее внимание на этот непроизвольный жест.

— А здесь водятся дикие звери, Александр? — задала очередной вопрос темная, когда мы уже почти подъезжали.

— Да, принцесса. В этих лесах водятся и медведи, и волки, чуть дальше, в горах, можно встретить рысей и барсов. Но беспокоиться вам не о чем, к деревне Ледяных дикие звери не подходят.

— Почему?

— Боятся, — пожал я плечами.

— Расскажите мне о Ледяных, — попросила девушка.

— Ледяные — это душа Северных Земель, Ваше Высочество. В них гораздо больше от стихии, чем в любом другом существе, и поэтому большую часть времени они остаются волками. Обращаются только в самых крайних случаях. Есть легенда, что груны — это Ледяные, в которых угас голос стихии.

— Судя по вашему тону, вы не очень-то в нее верите.

— Мы слишком разные, Ваше Высочество, вы поймете это сразу же, как только встретитесь с ними. Но, так или иначе, мы все дети одной Матери.

— Вы меня заинтриговали.

— Я старался, — легко склонил я голову и придержал коня, останавливая. — Нам придется спешиться и немного пройти пешком: лошади боятся волков, могут понести.

Амелия спокойно кивнула, остановила свою кобылку и подала мне руку, чтобы я помог ей спуститься. Оставшиеся лучей пятнадцать мы шли пешком.

Деревня Ледяных юную принцессу действительно впечатлила. Она явно не ожидала увидеть огромную заснеженную поляну и стаю больших белых волков. Никаких домов, никаких улиц, никакого домашнего скота.

— Теперь я понимаю, почему вы советовали захватить с собой теплые вещи, — ошарашенно пробормотала девушка, натягивая перчатки, наблюдая за приближением Екирока.

— Приветствую тебя, Екирок, альфа Ледяных, — склонил я голову, — разреши ступить на твою землю, разделить с тобой охоту и воду.

— Приветствую тебя, Александр Гротери, моя земля — твоя земля, моя добыча — твоя добыча, — так же склонился Ледяной, заканчивая ритуальную фразу. Груны сзади заметно расслабились: не раз бывало так, что волки не разрешали ступать на их земли по одним им ведомым причинам.

Девушка рядом со мной неуверенно мялась и чувствовала себя явно не в своей тарелке, пока я представлял ее альфе. Точно так же она робела и не находила слов, знакомясь и с главой деревни, с его женой и с остальными членами стаи. Смотрела на Ледяных, как на диковинку. Впрочем, волки отвечали девушке тем же.

Спасла ситуацию, как ни странно, охота. У дроу это занятие было в крови, и Амелия с удовольствием поддержала идею поймать что-нибудь для предстоящего обеда самостоятельно, тем более принцессе было интересно попробовать поохотиться вместе с Ледяными. Большая часть сопровождения осталась в деревне, а в лес отправились только Дориан, Амелия, я и Лерой. Софи охоту не любила, а поэтому решила помочь Сабрине организовать костер.

Я, впрочем, не прочь был поразмяться. Герцогиня была права: засиделся я во дворце. И эта охота… Это действительно охота, а не банальная травля животного с собаками, егерями, лошадьми, кучей гомонящих придворных и дамочек выехавших только для того, чтобы покрасоваться перед мужчинами в седле. Она живая, она такая, какой и должна быть — дикая, настоящая, честная.

Когда поляна полностью скрылась из вида, Екирок и еще четыре самца сорвались на бег, Амелия звонко рассмеялась, глаза загорелись азартом, и она, не мешкая ни вдоха, устремилась за ними, Дориан подстроил бег под девушку, а мы с Лероем были замыкающими.

Ледяные след взяли невероятно быстро и сейчас вели нас к реке. Белые шкуры мелькали за деревьями, сильные лапы оставляли в земле глубокие следы, а воздух пах зимой и свежестью. Где-то через двадцать оборотов мышцы в теле начало приятно тянуть, я ускорился, оставляя Лероя позади, легко обогнал принцессу и поравнялся с альфой.

Волкам приходилось сдерживаться, чтобы эльфийка не потеряла их из виду, и я отлично понимал легкое сожаление, скользившее в их глазах. Сильные, гибкие тела были напряжены, чуткие уши реагировали на малейший шорох, хвосты подрагивали от нетерпения. За собой волки оставляли четкий след из снега и льда: трава, ветки деревьев, кусты, там, где они проходили, все было покрыто инеем.

— Если хочешь, мы разделимся, — предложил я Екироку.

— В ста шагах влево недавно пробежал дикий кабан, может двое, возьми Римса и Нешту, — кивнул волк, уходя вправо и уводя остальных Ледяных за собой.

Я же остался ждать вместе с молодыми волками, а объяснив ситуацию эльфам и Лерою, снова сорвался на бег, теперь уже ни под кого не подстраиваясь и никого не дожидаясь, полностью отдаваясь охоте. Пусть волчьим нюхом я не обладал, но у меня было мое зрение и знания, следы действительно двух кабанов тянулись вдоль густого подлеска: характерно примятая трава, раздавленная брусника, сломанные веточки, выдранный мох, вытоптанная и взрытая земля, дерьмо, наконец.

Я улыбнулся и припустил еще быстрее, внимательно выслеживая будущий обед. Нешта бежал рядом, а вот Римса явно предпочел общество диковинной гостьи. Я, впрочем, не возражал: так было безопаснее.

Через двадцать лучей в нос отчетливо ударил терпкий запах кабана, следы стали четче, и мне пришлось нехотя замедлиться, пропустить менее заметного волка вперед. У меня горели легкие, и тянуло каждую мышцу в теле, руки крепко сжимали лук, до рези в глазах я всматривался в подлесок, прислушивался, стараясь осторожно ступать. Кабана я заметил, когда было уже слишком поздно: Нешта смыкал на горле животного зубы, а рядом со мной замерла такая же разочарованная эльфийка.

Я уже хотел было признать свое поражение, когда справа в кустах что-то мелькнуло, слуха коснулся слабый шелест. Я переглянулся с Лероем и бросился в том направлении, не сомневаясь, что горгул и волки присмотрят за Амелией. Не особо переживая, что дроу останется без добычи — в конце концов, где-то бродит еще и второй кабан.

Моя же добыча казалась мне куда желанней, куда сложнее, куда интереснее. Я гнал оленя. Молодого крепкого однолетку. Молодого, крепкого и, несомненно, очень вкусного однолетку. Прятаться и осторожничать не было смысла — самец меня заметил в самом начале — а поэтому сейчас значение имели только скорость и знание местности.

Я выпустил стрелу, корректируя бег своей жертвы, и улыбнулся. Олень повернул как раз в сторону утеса возле деревни, там можно будет вполне спокойно его подстрелить, деваться животному оттуда некуда.

Я бежал и наслаждался каждым вдохом, почти причиняющим боль, предвкушал, смаковал, чувствовал свободу и невероятный азарт. Скорее всего, точно так же, как и волки, оставлял за собой снежные следы. Мчащийся впереди однолетка всхрапывал и судорожно дергал головой, был напуган и разозлен, я почти чувствовал насколько разгорячено его тело, слышал, как бьется в груди сильное молодое сердце. Красивое животное, достойный соперник.

Я снова почти не глядя выпустил стрелу, опять меняя направление бега животного, с тихим свистом она вонзилась глубоко в дерево у самого уха оленя, и самец шарахнулся в сторону. Он еще ускорился, рванулся к спасению из последних сил так, что на несколько мгновений я потерял его из вида. Но бежать однолетке некуда, скрыться ему больше негде.

Еще чуть-чуть, и покажется утес, лес начал редеть, не так сильно пружинила под ногами земля, становилось светлее, отчетливо слышался рокот реки внизу.

Четыре вдоха, и деревья совсем отступили, четыре вдоха, и я вылетаю на открытое пространство, четыре вдоха, и…

Твою гребаную мать!

Напуганный, взбешенный однолетка встал на дыбы рядом с одиноким деревом у самого края, а под его копытами, вжавшись спиной в ствол — Софи.

Твою гребаную мать!

Меньше чем полвдоха на то, чтобы сориентироваться, и в оленя летит ледяная игла, вонзается животному в бок и сбивает с ног, я с шумом выдыхаю, снова вдыхаю, стараюсь успокоиться, но сердце все еще колотится в горле.

— Ты цела? Как ты здесь оказалась? — задаю единственный вопрос, подскакивая к ведьме.

— Цела. Распустились белые халар, — заторможено ткнула девушка пальцем мне за спину, где на выступах утеса действительно виднелись цветы. Ее взгляд был прикован к мертвому животному.

Цветы? Долбанные цветы?

— И тебя понесло сюда, — взъерошил я волосы. — Зима, Софи, вот ты местами на воду дуешь, а иногда твоя беспечность просто поражает.

— Я же не знала, что тебе приспичит гнать дичь сюда, — наконец посмотрела на меня ведьма.

— Ты сейчас серьезно? — не поверил я своим ушам.

— Абсолютно, чего ты придираешься?

— Я еще даже не начинал, — стиснул я ее плечи. — Иногда мне просто до зуда хочется сомкнуть руки на твоей прелестной шейке.

— Только попробуй, Александр Гротери, и я обещаю, что эти самые руки через двадцать лучей отсохнут, — прошипела в ответ Софи, начиная заводиться. — Если бы не твои дурацкие выходки, вообще ничего бы не случилось. Чего тебя понесло на эту охоту? Ты охотился в поместье Сабрины.

— То есть это я во всем виноват? — я придвинулся еще ближе, Заклинательница вжалась спиной в дерево.

— Ну не я же. Ты вообще отдавал себе отчет, что гнал это чудовище к деревне? К волчатам и женщинам?

— Я его к утесу гнал! — рыкнул в ответ. — Только у тебя мозгов могло хватить прийти сюда за какими-то идиотскими халар, зная, что стая охотится. Ледяные чаще всего свою добычу именно сюда и гонят, — я взбесился не на шутку, ведьма действительно не понимала.

— Не вижу особой разницы! — ткнула девушка пальцем мне в грудь. — Ты ушел на охоту, я за цветами! И потом я не настолько беспомощна, чтобы не справиться с оленем.

— О да, ты отлично, мать твою, справлялась! Застыла каменным истуканом на краю! А если бы я выпустил стрелу, попал в тебя?

— Так не выпустил же!

Зима, она что, действительно не понимает?

— А если бы он не остановился, если бы снес тебя к упырям с обрыва? Да ты бы даже понять ничего не успела!

— Я его слышала, не делай из меня такую уж идиотку! — ореховые глаза пылали гневом, вокруг нас падал снег, а внизу, вторя нашей общей злости, ревела река.

— Да из тебя и делать-то ничего не надо, сама превосходно справляешься! — прорычал я.

— Да как ты… Ты переходишь все границы, Александр Гротери!

— Они у меня хотя бы есть! — навис я над ней, под рукой ведьмы хрустнула какая-то тонкая ветка. — Эгоистка ты, Софи!

— Сумасброд!

— Садистка!

— Засранец!

— Стерва!

— Отмороженный!

— Ведьма! — послышался хруст очередной сломанной ветки.

— Ай, — вместо того, чтобы наградить меня очередным эпитетом, вдруг дернулась девушка.

— Что?! — рыкнул я.

Софи опустила голову, стянула с левой руки перчатку и, нахмурившись, уставилась на собственный палец. Несколько вдохов прошли в тишине, я немного остыл.

— Занозу из-за тебя загнала! — буркнула ведьма, тыкая мне в нос пострадавшей частью тела.

— Дай посмотрю, — я перехватил руку.

Да, в указательном пальце действительно сидела заноза.

— Что на нее смотреть, вытащить надо, — попробовала Заклинательница отобрать ладонь, но я держал крепко.

— Не дергайся, — кончик щепки торчал наружу. Злость потихоньку отступала.

— Интересно, у волков найдется хоть одна иголка? — тоже уже спокойнее поинтересовалась Софи.

— Не нужна нам иголка, — хмыкнул я, девушка вскинула голову, но не успела даже пикнуть. Я поднес палец к губам и втянул его в рот, прикусывая зубами.

— Ал… — задохнулась ведьма.

Я провел языком по подушечке, стараясь нащупать крохотную щепку, удерживая взгляд девушки. Зрачки Заклинательницы расширились, глаза потемнели, губы приоткрылись то ли на вдохе, то ли на выдохе. Я улыбнулся про себя и провел языком еще раз, специально избегая травмированного участка. Софи задышала чаще, стиснула внизу мою рубашку, судорожно сглотнула, неосознанно облизала губы. Третий раз — и она вполне ощутимо вздрогнула, с шумом выдохнула, продолжая смотреть, как завороженная, а я тонул в ее глазах, забывая дышать. Бешеный стук собственного сердца заглушил даже воду внизу.

Четвертый — я, наконец-то, подцепил занозу зубами и выдернул ее из нежной кожи, напоследок все же не удержавшись и проведя по сладкому пальчику в последний раз.

— Вот и все, и никаких иголок, — улыбнулся, выплюнув щепку и отпуская запястье.

— Да, — глухо ответила Софи, пряча руку за спину, а потом моргнула и настороженно уставилась мне в глаза. Я принял самый честный вид, на который только был способен. — Спасибо.

— Обращайся, — насмешливо поклонился и отвернулся к мертвому оленю, стараясь унять желание, разрывающее вены.

Под животным темной лужей растекалась густая кровь, ледяная игла почти совсем растаяла, а в боку красовалась огромная рана — шкура была испорчена.

Жаль.

Я бросил в труп заклинание стазиса, опутал тушу снежными цепями и развернул портал прямо на поляну.

— Софи, — позвал, оборачиваясь, и застыл. Ведьма собирала долбанные халар. Я застонал.

— Ты просто невозможна.

— А ты невыносим, — поднялась она на ноги, отряхивая платье и подходя ко мне, стараясь не смотреть на мертвое животное. Через вдох мы уже были в деревне.

Амелии все-таки удалось напасть на след и подстрелить второго кабана, она улыбалась, вполне заслужено собой гордилась, ни на шаг не отходила от Ледяных и принимала активное участие в приготовлении мяса. В деревне мы пробыли почти до самого вечера, Софи меня не то чтобы избегала, но и лишний раз свое общество не навязывала. Я наблюдал за ней и прятал довольную усмешку, старательно делая вид, что ничего не случилось, обдумывая дальнейшие шаги.

А вечером, уже во дворце, я перерывал архивы в поисках свитков и литкраллов по ментальной магии, матерясь сквозь зубы. Замкового архивариуса разжалую завтра же! Тут дух грани шею сломит!

— Не разжалую, в ссылку отправлю! — рыкнул я, когда очередной пропахший пылью фолиант свалился с полки, задев по касательной мое плечо.

Бардак тут был страшный: книги валялись вперемешку с литкраллами и свитками, хронологический порядок был нарушен, никакого разделения на темы, а все указатели безбожно врали.

Я отшвырнул от себя свиток с описанием правления Владимира в кипу таких же и полез дальше, стараясь слишком часто не вдыхать. Пыль вокруг меня висела облаком, забивала глаза и нос, заставляя чихать через каждые три вдоха.

Нет, однозначно, это последняя полка.

Я сгреб в охапку оставшиеся книги и литкраллы, бегло их просмотрел, распределяя по кучкам, и спрыгнул с лестницы, выуживая из кармана зеркало.

— Блэк, мне надо пятнадцать волков последней ступени в архив завтра утром.

— Зачем? — подавился кофе барс. Я молча показал ему заваленную комнату.

— И надо найти нового архивариуса, но с этим я обращусь в академию к Руфусу.

— Руфус тебе опять свою племянницу подсовывать будет.

— Да хоть зомби свежеподнятого. Лишь бы со своей задачей справлялся.

— Хорошо, завтра ребята будут в архиве.

— Отлично, новости есть? — я погасил светляков и вышел из залы, направляясь к Софи, о темных я ее еще не предупредил.

— Ведьму ищу, если ты об этом, под дроу копаем, удалось заслать крысу к ним в посольство.

— То есть пока ничего, — свернул я в коридор.

— Когда ты так говоришь, я чувствую себя бесполезным, — сморщился Блэк.

— В этом секрет правильного руководства. Ладно, оставляю тебя заканчивать завтрак.

— Безветренной ночи, — кивнул дознаватель.

— Снежного утра, — хмыкнул я, поворачивая ручку двери в комнату Софи.

Зеркало погасло, а я шагнул внутрь и нахмурился. Ведьмы не было. Опять в совятнике?

Странно, Лерой четыре оборота назад доложил, что девушка ушла к себе. Пришлось создавать ледяную стрекозу и ждать. Очень долго ждать. А спустя двадцать лучей я спускался в погреб, гадая, что могло там понадобиться Заклинательнице.

Как и положено, в подвальных этажах пахло сыростью, было прохладно и промозгло, вдоль стен дрожали светляки, а шаги гулко отражались от серых каменных стен, ледяная стрекоза, летящая впереди, по мере приближения к погребам теряла все больше и больше снежинок, таяла. У двери в винный погреб она блеснула ледяным боком в последний раз и пропала.

Я толкнул дверь и, пригнувшись, вошел внутрь, осматривая, на первый взгляд, пустое помещение. Бочки с вином и элем, бутылки с настойками стояли вдоль стен в несколько рядов и тянулись на десятки шагов вперед, редкие коллекционные напитки лежали в отдельных шкафах под заклинаниями стазиса, настроенными на определенную температуру, приглушенный свет едва рассеивал темноту, а воздух был холоднее, чем в самом подвале. По сути, погреб представлял собой небольшой лабиринт, состоящий из дегустационных комнат, которые между собой соединяли коридоры. Я перестроил зрение и пошел вдоль рядов, прислушиваясь к неразборчивым женским и мужским голосам.

Первая дегустационная площадка с редкими напитками осталась позади, и голоса стали громче; вторая — для эля, и я уже мог различать отдельные звуки; третья — винная, и я услышал, как Заклинательница обиженно буркнула: "Нечестно", и кто-то пьяно хихикнул в ответ. Поиски мои закончились в четвертом кармане. Я вышел из-за угла и застыл, совсем не по-повелительски уронив на пол челюсть.

На полу рядом с бочками с клюквенной настойкой сидела тройка темных из сопровождения Амелии. Мужики были пьяны вусмерть и едва держали глаза открытыми.

У стены с другой стороны на столиках, предназначенных для бокалов и кружек, громоздилась вперемешку еда: пирожные, огурцы, грибы, сыры, вяленая рыба — а в дальнем конце зала, боком ко мне, сидели Амелия, Дориан и Кром и, видимо, пытались догнать молодчиков, валявшихся у входа.

Софи с Лероем сидели с другой стороны, и ведьма, склонившись к столу, водила по нему руками.

— Ну, — поторопила ее принцесса.

— Пджди, не могу последнюю руну, — отмахнулась Заклинательница.

Я оттолкнулся от стены и направился в их сторону, стараясь понять, какого хрена здесь происходит. Неприятно ныла спина, и холодели кончики пальцев. Мне оставалось всего несколько шагов, как Софи что-то быстро-быстро прошептала, и глаза полоснуло светом, в грудь со всей силы шарахнуло чужой магией, и меня отбросило в сторону.

— Александр Гротери! — испуганно вскрикнула ведьма, обернувшись на звук. Я медленно поднялся на ноги, злой, как стая упырей на рассвете, и шагнул к девчонке. — О нет! Нет-нет-нет. Что ты тут делаешь?

— Это ты что тут делаешь?! — рыкнул я, оглядывая растрепанную ведьму. Она была без перчаток, в костюме наездника, с расстегнутым воротом белой рубашки, на левой ключице красовался засос.

Какого…

Я оглядел присутствующих мужчин и сжал кулаки: губы Крома были обморожены.

— Вас проклинает, — пьяно икнула Амелия.

— Лерой! — рыкнул я, глядя на самого трезвого из всех горгула. Он почему-то не ответил, только бешено сверкал глазами. Я всмотрелся в него и выругался: мужик был под заклинанием марионетки.

— Софи, освободи Лероя и иди сюда. Гулянка закончена, — тихо проговорил, скрестив на груди руки.

— Нет! — вдруг топнула ногой девушка и покачнулась. — Мы только начали. Это ты иди сюда.

И… И я сделал шаг к ведьме, потом еще один и еще. Забытое мерзкое чувство отвращения и беспомощности ударило наотмашь. И тут же было сметено злостью, почти чистой, раскаленной яростью, жгучей настолько, что в глазах потемнело.

— Выпейте с нами, Александр, — улыбнулась темная, поправляя светлую прядку и подвигая ко мне стопку.

— Нет, спасибо.

— Алекс, разве гостям принято отказывать? — спросила Софи. — Выпей, — и моя рука против воли потянулась к столу. Только в последний миг мне удалось вместо гномьей водки взять кружку с элем. Удалось с огромным трудом.

Твою ж…

Пока я делал судорожные глотки, в голове проносились мысли. Я сильнее Заклинательницы, меня лучше слушается стихия, моя воля крепче. Мне надо лишь коснуться ее, чтобы стряхнуть с себя наведенную марионетку. Я чувствовал проклятье на себе как липкую, тугую сеть, видел, как оно мерцало темно-синим. Надо постараться слегка ослабить путы. Вот только магия Софи — это не обычное плетение, это ведьминский заговор. Его сила в словах и желании Заклинательницы. А подчинить меня она хотела сильно. Очень сильно. Я скрипнул зубами, вдоль позвоночника стекла капля пота, испарина выступила на лбу. Я одолею девчонку!

— Ты схитрил! — ткнула в меня пальцем ведьма.

О, я еще не так схитрю.

— Александр, улыбнитесь, — проворковала Амелия, я скрипнул зубами, стараясь хотя бы пошевелить пальцем.

— Подойди ко мне, — пьяно улыбнулась ведьма, проигнорировав темную. Я снова против воли сделал шаг. — Ближе.

Нет. Не пойду.

Все тело прострелила боль, несколько вдохов я оставался на месте, а потом все же сделал еще один шаг.

— Держи, — Софи протянула мне стопку с настойкой. Еще одна болезненная судорога. На этот раз промежуток между приказом и моим выполнением был немного длиннее.

— Пей.

Нет.

Я стоял очень близко, почти вплотную к девушке, мне надо было только руку вытянуть, дотронуться хотя бы кончиком пальца до обнаженного участка кожи. Совсем немного, небольшое усилие. А боль рвала и терзала, впивалась ядовитыми зубами в голову, разрывала сознание, крутила мышцы.

Нет.

Стопка в руке дрожала, сама рука дрожала. Я сопротивлялся, дышал так, будто пробежал от столицы до Белого града, чувствовал, как пот бежит по вискам, падает на ворот рубашки, и смотрел, не отрываясь, в ореховые глаза, ставшие вдруг будто чужими. Такого холода в них никогда раньше не было. Не по отношению ко мне.

Нет. Я. Сказал.

Рука дрогнула сильнее, пальцы разжались, раздался звон разбившегося хрусталя, а я уже схватил Заклинательницу за руку.

— Мне не хочется, — хмыкнул, глядя в огромные испуганно-удивленные ореховые омуты.

Софи попробовала вырваться, но я перехватил ее крепче и поднял на руки. — Праздник закончен, господа послы, Ваше Высочество. Мы с Заклинательницей вас покидаем.

— Отпусти меня, Александр Гротери! — вскрикнула ведьма, начав вырываться.

— Нет, милая, — я закинул девушку к себе на плечо, свободной рукой коснулся головы горгула, снимая проклятье и с него. — Лерой, проводи дорогих гостей, а потом ко мне в кабинет.

— Александ…

— Молчи, — встряхнул я Софи и зашагал к выходу. — Молчи, или я за себя не отвечаю, — девчонку хотелось придушить.

Софи, Заклинательница Бурь, Главная ведьма Севера

"Доигралась", — буркнула я Камине, пока Алекс тащил нас в комнату.

"Откуда я знала, что у него такие проблемы с чувством юмора?"

"Проблем с чувством юмора у него нет. Сейчас, думаю, он даст тебе возможность в этом убедиться", — на несколько вдохов воцарилась полная тишина: видимо, мертвая ведьма обдумывала ситуацию. Жгучее любопытство девушки чувствовалось, как свое. Вообще эмоции ее я улавливала постоянно, а вот мысли слышала далеко не все, только то, что она хотела сама мне показать, а это значит, что способ закрыться все-таки есть. Осталось только его найти.

"Как ему удалось разорвать марионетку?" — все-таки не выдержала Камина.

"Ты все сама видела: молча и не напрягаясь", — упрощать задачу ведьме я не собиралась.

Чем меньше она знает, чем больше совершает ошибок, тем больше у меня шансов побыстрее избавиться от "соседки". Алекс не дурак, он уже заметил, что что-то не так, скоро должен понять, что именно.

"Не будь злюкой, Софи. Все равно ведь узнаю".

"Удачи", — пропела я. Мина обиженно замолчала — будь благословенна тишина.

"Слушай, а ему ведь нравится", — спустя еще несколько вдохов тишины снова не выдержала мертвая.

"Что конкретно?" — вздох вырвался помимо воли. Забавно, души ведь не дышат, а привычка осталась.

"Тебя на руках таскать. И задница у него шикарная", — как одно связано с другим, я не поняла, а приживалка перевела взгляд на обозначенную часть тела Повелителя, вместе с ней пришлось посмотреть и мне.

"Не смей", — зашипела я раздразненной змеей, наблюдая, как Мина тянет руки к венценосному седалищу.

"Останови меня", — и она все-таки ущипнула. Алекс дернулся, скрипнул зубами.

— Софи, я свяжу тебя, если не успокоишься. Пьянь подвальная.

— Звучит интригующе, — повелитель даже с шага на вдох сбился, когда услышал ответ. — В следующий раз в кабак пойду, — продолжила Мина.

— То есть ты рассчитываешь на следующий раз?

— А что, не стоит? — она выгнулась, стараясь заглянуть груну в глаза, но он помогать ей не спешил, и девушке пришлось снова повиснуть.

"Даже не мечтай", — усмехнулась я. — "Найдет и выдерет".

— Даже не мечтай. Найду и выдеру, — смех мне сдержать не удалось.

— Два сапога — пара, — икнула мертвая ведьма.

— Не понял…

— Какие твои годы… — многозначительно протянула мертвая.

"Кстати, а какие его годы?"

"А что мне будет, если отвечу?"

— Не умничай, ведьма. Я все еще злюсь.

"Обойдусь", — буркнула девушка. Или она не девушка? У духов вообще есть такое понятие как "пол"?

— Это была всего лишь невинная шутка. Чего так реагировать? — спросила мертвая уже у мужчины.

"Ну-ну", — протянула я.

"И вот сейчас я, по-твоему, должна впечатлиться?"

— Вот мы сейчас до комнаты дойдем, и я тебе все объясню, — прозвучало обещанием. Не очень хорошим обещанием.

"Сама думай. Бури ты испугалась. Кто знает, чего еще тебе стоит бояться? Надеюсь, с обычаями грунов ты знакома лучше, чем с особенностями моего пребывания во дворце. И не забудь про ледяные пещеры".

Снова повисла тишина. Алекс уже почти дошел до моей комнаты, и, судя по всему, короткая пробежка с грузом в виде меня на плече остыть ему не помогла. Я бы позлорадствовала, но… Тело-то мое, и повелитель сейчас считает, что в погребе напивалась тоже я, впрочем, как и темные, и Лерой. Зима, несчастный горгул! Придется извиняться.

"Ладно, давай так. Я задаю свой вопрос, взамен отвечаю на любой твой", — ожила приживалка.

"Я подумаю".

"Софи!" — вполне искренне возмутилась Мина.

"Что? Почему я должна быть уверена, что ты мне не солжешь?"

"Хочешь, заключим договор".

"Договор… Хорошо, только я оставляю за собой право не отвечать".

"За мной остается такое же право", — я чувствовала ехидство Ками. Она считала, что удалось меня провести. Глупая.

"Договорились. Клятву дашь силой духа", — улыбка у меня вышла мерзкой.

"Стерва".

"Ведьма", — невозмутимо поправила я. Алекс тем временем уже поворачивал ручку двери. Мы закончили с договором как раз тогда, когда Повелитель стряхнул нас с плеча в кресло.

"Так сколько…"

— Ну и что это, мать твою, было? — не дал договорить девушке грун. Камина втянула голову в плечи и исподлобья посмотрела на взбешенного мужчину. Нет, однозначно, он не отошел. Ледяные глаза сверкали настоящей злостью, тонкие жесткие губы кривились.

Алекс скрестил руки на груди и сейчас смотрел сверху вниз, почти подавляя, заставляя остро чувствовать нашу с ним разницу в росте, размере и силе. Особенно силе. Не физической, скорее, духовной. Вообще странно, по идее провинилась Камина, но я отчего-то тоже чувствовала вину. От резкой смены положения тела перед глазами все поплыло, закружилась голова и затошнило. Зима, не дай так опозориться…

— Ты сам сказал, что я не умею рас…слабляться, вот и… — язык почти не слушался, слова выговаривать получалось плохо.

— Что? Решила доказать обратное? — выгнул он бровь.

— Решила и правда вспомнить, как это делается, — пискнула Мина, вжимаясь в кресло.

Движения ей давались явно с большим трудом, перед глазами замелькали разноцветные пятна. Пусть и несильно, но я, то есть тело, была пьяна, а так как им сейчас владела приживалка, это сказалось на ней гораздо больше, чем на мне.

— А это, — Алекс наклонился, поднял мое лицо за подбородок и повернул голову чуть в сторону, другой рукой отодвигая полу рубашки, — я так понимаю, шло приятным дополнением? — я вдруг разозлилась. Да какого духа грани?! Я что, не живая?! Не могу ошибиться, сглупить, поступить неправильно?! Может, мне понравился этот лопоухий?!

Какого упыря он меня отчитывает, как ребенка?!

А Камина развеселилась, почувствовала себя уверенней.

— Ну, не все же тебе, Алексндр Грот…тери, девок по углам зажимать и пьянки устраивать.

— Мои "девки" не расскажут правителю другой страны, как целовали вдрызг пьяного повелителя грунов, и как он чуть ли не валялся под столом, — Алекс отступил на шаг.

— Попрошу, — подняла Мина руку, — я под столом не валялась.

— Еще одна стопка, и валялась бы.

— Это еще надо док…казать!

— Ты удивила меня, Софи. Неприятно удивила. Если тебе так уж хотелось испытать несколько оборотов позора, могла сделать это в компании Лероя, — рыкнул мужчина, хмурясь.

— Алекс, — Мина тоже нахмурилась, но в чувствах сквозило удовлетворение, — из… извини.

Грун покачал головой.

— Надеюсь, подобное больше не повторится, Софи.

— Алекс…

— Иначе с последствиями разбираться будешь сама.

— … не злись, пжл…

— Не говори мне "не злись". Я сейчас все тут к духам грани заморожу. Спать будешь в сугробе, заодно, может, протрезвеешь!

— Алекс, — пошатываясь, Камина поднялась на ноги и сделала неуверенный шаг к Повелителю, кладя руку ему на плечо, — прости меня.

— Замолчи, ведьма, не беси меня еще больше.

— Ну Алекс…

— Софи, я придушить тебя хочу за твою безалаберность и безответственность. Ты понимаешь, что…

Она встала на цыпочки…

"Не смей!" — рявкнула я, испытывая какую-то дикую, невероятную ярость.

…и прижалась к нему губами в поцелуе.

А я бесилась, думала, что сгорю от собственной беспомощности, разочарования и злости.

Растворюсь в этих чувствах, как в кислоте.

Дрянь!

Три коротких вдоха длились бесконечно долго, а я металась, как зверь в клетке, как пойманный ветер. И то, что Алекс остался безучастным, то, что он стиснул челюсти и сомкнул губы, помогало мало. Вообще никак не помогало. Мне хотелось выдрать мертвой ведьме волосы, расцарапать лицо, проклясть.

— Софи, прекрати, — оттолкнул Камину мужчина, отступая на шаг, его руки были сжаты в кулаки, а в глазах бушевал настоящий буран, в комнате начал падать снег, облачка пара вырывались изо рта даже у меня.

Почему он так разозлился?

— Что? Я думала…

— Подумай обратно, — усмехнулся грун, отворачиваясь, направляясь к двери.

— Алекс!

— Иди спать, ведьма, безветренной тебе ночи, — и он скрылся за дверью.

— Ни хрена не понимаю.

"Я тоже".

Камина еще какое-то время постояла, глядя на закрытую дверь, а потом прошла прямиком в мою кладовку, зажгла светляка и начала внимательно оглядывать полки, перебегая глазами с одной склянки на другую, засовывая свой любопытный и не в меру длинный нос в мешочки.

— Где у тебя белладонна? — спросила ведьма вслух.

"Зачем тебе?", — насторожилась я.

— Не буду отвечать.

"Ну тогда и я не буду", — тем более эту траву я у себя не держала. Пусть поищет.

Движения тела были все еще неуклюжими, голова кружилась, а руки слушались плохо. Я с сожалением смотрела, как падают на пол нечаянно задетые свитки и мешочки, как Мина, будто нарочно, меняет местами пузырьки и колбочки, и стоически терпела. Потом верну все на свои места.

— Ты так и не ответила, — вдруг подала голос Мина. — Сколько Алексу лет?

"Чуть больше двухсот пятидесяти. Моя очередь. Почему ты не ушла за грань или не осталась на грани?"

— Слишком хотела жить. Да и сожгли вы меня потом неправильно. Не надо было Маришке перекладывать свои обязанности на плечи неопытных прислужниц.

"Тот ветер… Неправильный ветер с запахом пепла. Это была ты?", — вдруг осенило меня.

— Да. Моя очередь. Почему тебе нужна подпитка от Александра?

"Потому что я до сих пор не инициирована", — отвечать не хотелось, но пришлось.

— Тьфу! Могла сама догадаться. Жаль вопрос потратила. Ладно. Как часто надо подпитываться?

"Раз на раз не приходится. Все зависит от потраченных сил и количества посторонних вокруг, от общей температуры".

— Ясно. Значит, по ходу разберусь, — девушка продолжала яростно перерывать полки, а я обдумывала следующий вопрос. Как закрыться, она мне едва ли скажет, кто ей помогает — тоже. Значит…

"Зачем был нужен ветер?"

— Это же так просто, Софи. Чтобы отвлечь тебя, — коротко хохотнула мертвая. — Ты же думала о нем, правда?

"Да".

— Поэтому упустила меня. Надеюсь, тебе сейчас хреново. Надеюсь, тебе хочется орать от злости и беспомощности. Но ты сама виновата.

"Мы уже обсуждали эту тему", — не поддалась я на провокацию. Да, я действительно злилась, но старалась глушить в себе эти чувства. Мне надо быть спокойной и сосредоточенной, надо понять, что делать дальше, выяснить слабые места духа.

"Скажи, Амелия и я… Мы первые, в кого ты вселилась?"

— Я не буду отвечать на этот вопрос, задавай другой, — очередной пучок трав оказался на полу, но хоть Мина и была пьяна, бдительности она не теряла. Хотя… Судя по ответу, скорее всего, мы действительно первые.

"Почему из всех прислужниц ковена ты выбрала именно меня?"

— Тебя было легче всего найти и в тебя было легче всего вселиться. Ты всегда была слабой, Софи, слабее всех в ковене. Сколько ты уже во дворце?

"Восемь лет".

— Что входит в твои обязанности, помимо ветров?

"Много всего. Я веду… вела некоторые дела, внешние и внутренние, пока ты не вмешалась, помогаю Алексу с отчетами, контролирую совятник".

— Кстати, о совятнике, твоя сова меня не выдаст?

"Понятия не имею", — ответила я правду, потому что смысла скрывать не видела. Мина так или иначе проверит мой ответ.

— Завтра узнаю. Сегодня не пойду — я пьяна.

"Зачем ты все-таки напилась?"

— А ты побудь двадцать лет вне тела, и мы с тобой обязательно поговорим на эту тему, — Камина, так и не найдя белладонну, наконец-то вышла из кладовки и теперь направилась к шкафу. — Духи грани, и как ты это носишь? Надо заняться твоим гардеробом, — после нескольких вдохов тишины высказалась мертвая.

"Глупо", — прокомментировала я, не удержавшись.

— Может быть, но я рискну. В конце концов, вкусы могут и меняться, — девушка хотела спросить еще что-то, но тут передо мной появилась ледяная стрекоза. Мина взмахнула рукой, стараясь отогнать заклинание, но, само собой, у нее ничего не вышло. А стрекоза, между прочим, была от Алекса, и то, что она, найдя меня, не вернулась к хозяину, а кружила вокруг, значило только одно — повелитель ждал, что я к нему приду. И что груну понадобилось в три оборота ночи от не совсем трезвой ведьмы?

— Что это за дрянь?

"Ледяная стрекоза — средство связи у грунов, действует на небольших расстояниях. Меня зовет Алекс".

— Врешь?

"Нет, не вижу смысла".

— Хм, может, мужик все-таки одумался? — протянула мертвая. — Это был не вопрос, — тут же спохватилась Мина, проследив глазами за тем, как заклинание полетело к двери. — Ну что ж, давай посмотрим, чего хочет от нас повелитель.

Мы вышли в коридор, и стрекоза устремилась вперед, слишком быстро, слишком резко.

Мина едва за ней поспевала, путаясь в ногах и периодически теряя заклинание из виду. А я, чем дальше мы шли, тем больше нервничала. Когда мы снова оказались в подвале и миновали погреб, мне хотелось стонать в голос.

Твою сову!

У Александра новый приступ и это хреново, потому что я не была уверена, что Мина сможет открыть мой пространственный мешок. Так же как и не была уверена в том, что ведьма станет помогать Гротери. И почему все всегда происходит не вовремя? Он не мог потерпеть с приступом до завтра?

А плетение тем временем растаяло у двери в ледяную пещеру, я все-таки застонала.

"Что?"

"У Алекса приступ, ты должна помочь", — Камина уже вошла внутрь комнаты, увидела лежащего на ледяном столе Алекса и застыла на месте статуей.

"Ну ни хрена ж себе!"

— Софи, я, конечно, пока держусь, но не обещаю, что это надолго, — подал голос грун.

"Он прав, шевелись", — подтвердила я, и Камина все-таки сделала несколько шагов к столу.

"Что мне делать?"

"Ты решила помочь?" — усомнилась я в намерениях приживалки.

"Мне не выгодно раскрываться раньше времени. Так что мне делать и что с ним? Почему у него в спине нрифт?"

— Софи, — прорычал повелитель.

"Цепи видишь? Бери и заковывай ему руки, потом поднимешь нрифтовый панцирь и наденешь на спину. Фиксируй туго, если Алекс вырвется, плохо будет всем, тебе в первую очередь".

Мина кивнула и подняла с пола оковы, защелкнула тяжелые браслеты на запястьях Гротери, потом подняла створки панциря. Руки слушались по-прежнему отвратительно — ведьма слишком долго возилась с креплениями. Александр уже начал дергаться, его били заметные судороги, а комната наполнилась силой доверху, повалил снег, частый и крупный. Он лез в глаза и еще больше мешал, ноги на ледяном полу разъезжались, Камине не хватало сил, чтобы как следует затянуть ремешки. Повелитель начал дергаться сильнее.

"Туже затягивай, он вырвется".

"Куда туже-то?", — прошипела приживалка.

"Расстояние между ячейками сети должно быть пол-ладони не больше, лучше меньше".

"Извращение какое-то… Что с ним не так? Зачем это?"

Я притихла на несколько мгновений, решая, что можно рассказать мертвой, а потом все же заговорила, тщательно подбирая слова, следя за тем, чтобы Мина правильно все закрепила.

"Предыдущий повелитель грунов был импульсивным, несдержанным и… больным.

Больным на всю голову. А еще, к сожалению, обладал безграничной властью и огромными деньгами. Алекс затеял переворот, и за это Владимир его проклял. То, что ты сейчас видишь — это проклятье. Туже, Мина! Достать и уничтожить его, не сломав Александру позвоночник заново, невозможно. Эти нрифтовые капли — на самом деле штыри, они входят в кости. С их помощью проклятье удается сдерживать. Туже! Но надолго нрифта не хватает, примерно раз в полтора месяца приходится менять. Туже! Но вообще все зависит от того, насколько часто Алекс пользуется силой. Эти я поставила сумана два с половиной назад. Раны только-только успели зажить".

"А я считала Маришку больной", — пробормотала приживалка, затягивая последний ремешок. Алекс крошил когтями лед, тяжело и часто дышал, но не издавал ни звука.

"Что дальше?"

"Тебе надо открыть мой пространственный мешок, чувствуешь его?"

"Да".

"Ну хоть на этом спасибо. Открывай, там есть синий мешочек, пахнет тимьяном. Это обезболивающее. Достань и заставь Алекса проглотить. Потом найди новые нрифтовые штыри".

Поиски обезболивающего заняли у Камины непростительно много времени. Гротери гремел цепями и утробно, пока тихо, рычал. Я металась внутри собственного тела и нервничала. Терпеть не могла его приступы, терпеть не могла видеть и слышать, как он мучается. Что-то неправильное, дикое было в том, как большой, сильный мужчина раз за разом позволяет сковывать себя, раз за разом старается сдержать хрипы, раз за разом мечется и корчится от боли. Совсем неправильное.

— Давай, Алекс, — Мина, наконец, нашла искомое и сейчас пальцами проталкивала Повелителю в рот снадобье. Грун послушно проглотил лекарство, и ведьма метнулась назад.

"Что дальше?"

"Начинай с шеи и спускайся вниз. Вытаскивай штыри по одному, медленно, старайся не задеть кожу и мышцы внутри, штыри с проклятьем оставляют на них ожоги".

"Почему не вытащить все сразу?"

"Уберешь весь нрифт, и проклятье ничего не будет сдерживать, оно вырвется. Начинай, Мина".

"Я не буду этого делать", — шарахнулась в сторону мертвая. — "Они же уже вросли в мясо.

Алекснадр истечет кровью или умрет от боли раньше, чем я достану первый! Ты хочешь меня подставить!" — обвинительно заголосила девушка. — "Я ошиблась… Я думала, он тебе дорог".

"Дорог! Дороже всех!" — прорычала я. — "Ничего не будет, присмотрись, там плетение, Камина, оно не позволяет нрифту врастать в ткани".

"Не вижу! Оказывается, я тебя недооценила, Софи".

"Присмотрись!" — рявкнула я так, что приживалка дернулась и все-таки склонилась ниже к спине.

Ой, дура-а-а-а-а.

"Да не на спине, на самих штырях", — прошипела, с трудом сдерживаясь, Алекс дернулся так сильно, что заскрежетали нрифтовые крепления. — "Заклинание ледяной иглы знаешь?"

"Нет".

"Достань зеркало, покажу".

"Чтобы ты выбралась?"

"Камина, твою сову! Прекращай херней страдать!" — снова прорычала я. Приживалка достала зеркало, прочла короткое заклинание и открыла. Я быстро начертила плетение. — "Видишь в нрифте углубления, в них иглу и будешь вставлять. Вставляешь и медленно тянешь на себя, вместе с проклятьем и болью".

"Болью?" — Камина убрала зеркало и откинула волосы повелителя вперед.

"А ты думала… Еще помнишь, как это делается?"

"Да", — она создала ледяную иглу, склонилась к шее Алекса, вставила кончик в углубление и потянула.

"Не торопись, не дергай рукой, следи, чтобы нрифт выходил равномерно".

"Не говори под руку!" — оборвала меня мертвая. Я скрипнула зубами, но послушно заткнулась, внимательно наблюдая за действиями и состоянием ведьмы. Штыри шли туго, руки у мертвой тряслись, иглы постоянно соскальзывали и ломались, Алекс дергался от боли и гремел цепями. Снег валил без остановки, стеной, падал на плечи и руки, мешал разглядеть пазы. От напряжения и, очевидно, от спиртного разболелась голова, руки покрылись коркой льда.

"Не выпускай стихию", — прошептала я. — "Выпустишь, и придет ветер, придется заклинать".

"Твою мать, какого хрена у вас все так заморочено? Я-то думала…"

"Что?" — перебила я приживалку, не сдержавшись. — "Считала, что я целыми днями платья выбираю и на балах развлекаюсь? Добро пожаловать в реальность, Камина. Это еще не самое страшное".

"Обнадежила", — прошипела в ответ мертвая, вставляя на место десятый штырь.

Использованные, изъеденные проклятьем, валялись на полу. Камина переместилась к следующему позвонку, Алекс рванулся в оковах, заставив ведьму на миг убрать руки.

Вдохи текли бесконечно медленно, растягивались и словно уплотнялись, но с каждым следующим вытащенным штырем повелителю становилось легче, вместе с ним ровнее дышала и я. Хотя… Душа ведь не дышит, верно? Мертвая пусть и плохо, пусть и со скрипом, но все же справлялась, а это лучше, чем ничего. Я очень надеялась, что эту нерасторопность и неаккуратность грун если и заметит, то спишет на опьянение. С другой стороны, может, и надо, чтобы он как раз заметил? Вот только отчего я все равно чувствую себя виноватой? Очевидно потому, что я надеялась на то, что Мина потратит достаточно сил, ослабеет, и мое тело достанется его законной хозяйке. Хорошо бы понять, как долго ей надо копить энергию и на сколько ее хватает, хорошо бы научиться определять момент ее выхода заранее. Так много всего…

Последний штырь свалился на пол через двадцать лучей, и Мина чуть не рухнула следом за ним. Она вцепилась в края стола, склонила голову и тяжело дышала.

"Еще не все. Освободи Алекса, позови кого-нибудь из стражников и дай повелителю обеззараживающее, заживляющее и укрепляющее".

"Да пошла ты…"

"С радостью, как только ты оставишь меня и мое тело в покое", — отбила я, понимая, что мертвая приживалка не осмелится бросить груна здесь. Она достаточно для этого осторожна и предусмотрительна. — "Штыри собери — и в мертвый купол, на них проклятье и их надо будет потом уничтожить".

"Купол?"

"Зеркало", — вздохнула я, понимая, что, видимо, придется еще показывать и плетение ледяной стрекозы.

Еще через двадцать лучей Александр спал в своей комнате, а Камина лежала на кровати в моей, раскинув руки и ноги и едва дыша, над головой в воздухе болтался купол с почерневшими нрифтовыми штырями, и ведьма не сводила с него взгляда.

"Что это за проклятие такое?"

"Неправильное. Когда Александра проклинали, кто-то из магов напортачил, и плетения легли не так, как надо. Я пыталась разобраться в записях, что остались от прошлого лекаря, но там половины не хватает".

"Почему он не хочет избавиться от него?"

"Потому что слишком много времени уйдет на восстановление после. Гротери не привык быть беспомощным, он не сможет оставить дела на такой долгий срок".

"Ты знаешь, как его прокляли?"

"Знаю".

"Расскажи", — попросила Камина, убирая в пространственный мешок купол.

"Зачем?"

"Не ищи во всем подвох, Софи. Мне просто интересно, и потом, если захочу, я узнаю сама".

"Ладно. Я уже говорила, это дело рук Владимира. Не лично его, конечно, но суть ты уловила. Алекс вырвался из-под контроля бывшего повелителя неожиданно и не вовремя.

Совсем не вовремя — как раз в тот момент, когда сопротивление начало поднимать голову, когда груны дошли до точки невозврата, до черты, за которой либо победа, либо смерть.

Они приняли Гротери неохотно и с опаской, подозревали, не доверяли, проверяли.

Слишком резко он прозрел. Тем не менее, Александр все проверки выдержал, смог доказать, что он действительно беспокоится о своем народе, смог убедить грунов, что готов сражаться ради них. Два года они готовились. Александр продолжал жить во дворце, стараясь подобраться к Владимиру достаточно близко, чтобы обставить все без шума, чтобы избежать лишнего кровопролития. Но не получилось. Они не успели совсем чуть-чуть: кто-то предал Алекса, и его схватили, бросили в Аргард, пытали. В итоге такое решение стало для Владимира роковой ошибкой. Гротери надо было убить сразу же".

"Отрубить змее голову?"

"Да. Но предыдущий повелитель это не сделал, надеясь вытащить из Александра информацию о сопротивлении. Однако Алекс продолжал молчать и терпеть, через полгода за ним пришли, вытащили из застенков, но предателя найти так и не удалось.

Проверили всех. Все окружение, всех, с кем грун общался больше двух раз. Ничего.

Александру пришлось бежать из столицы, прятаться, выжидать и постоянно быть начеку.

Покушений было много, но причинить серьезный вред Гротери так никто и не смог.

Время шло, Владимир свирепел все больше, сходил с ума все больше и однажды отдал приказ придворным магам создать проклятье, посмертное. Четверо отдали все свои силы и свою жизнь ради этого заклинания. Трое были абсолютными фанатиками, четвертый колебался — был самым молодым, больше всего хотел жить, как и ты. Он боялся, он сопротивлялся, но все-таки умер. Только вот проклятье в итоге сработало не так, как ожидал Владимир. Точнее, не совсем так. Вместо того чтобы убить Гротери, оно его покалечило: кости начали гнить изнутри. Сначала незаметно — просто легкая боль — потом все сильнее, через два месяца Алекс не мог встать с постели самостоятельно, через три не был в состоянии даже пальцем пошевелить. Какая при этом его мучила боль, я думать не хочу. Страшно. Гротери смогли в конечном итоге поставить на ноги, выходили, почти вернули с того света, но времени не было, сама понимаешь. На то, чтобы полностью очистить груна от проклятья, ушли бы месяцы, и решено было вставить ему в спину штифты".

"Почему спина?"

"Потому что проклятье было именно там. Такую сильную магию без контакта не наведешь, и заразу передали через предмет — иглу. Ее нашли между шестнадцатым и семнадцатым позвонком, вытащили, но свое дело она уже сделала. Позвоночник пострадал больше всего".

"А предатель?"

"Его тоже нашли, казнили".

"И кто это был?"

"Не знаю. Алекс не любит обсуждать эту тему".

"Баба! — подняла вверх палец мертвая. — Только баба могла подобраться к Алексу настолько близко, чтобы воткнуть в спину иглу".

"Возможно", — ушла я от прямого ответа. Я была согласна с Каминой: Александр так близко мог подпустить только женщину. Мы действительно никогда не обсуждали толком этот вопрос: Алекс всегда его избегал, переводил все в шутку по своему обыкновению.

Полагаю, он до сих пор испытывает стыд, хоть это и глупо. Что ж… Если ему проще, когда я не знаю, значит, я буду продолжать "не знать".

"Да уж, не повезло Гротери с отцом".

"Ему выбирать не пришлось, — Камина зевнула, соглашаясь, убрала купол в мешок и закрыла глаза. — Эй, а ты в душ не хочешь? Переодеться?", — возмутилась я, понимая, что ведьма собралась вот так спать.

"Нет, мне лень".

"Камина!"

"Софи, не будь занудой!", — она подтянула к себе подушку, подложила ее под голову и почти тут же уснула, игнорируя мое ворчание. А я попыталась занять свое законное место, но… не получилось. Камине удалось накопить достаточно сил, чтобы даже во сне держать меня подальше от собственного тела. Я была одновременно и внутри и словно вне его, и, как только ее сон стал глубоким, спать потянуло и меня. Попытка бороться с этой тягой провалилась почти полностью, мне удалось продержаться лишь на оборот дольше. Это раздражало. Очень сильно раздражало, я билась в темном ничто, стараясь сделать хотя бы один шаг по направлению к светлому пятну, на котором стояла Мина, и не могла. Меня что-то отталкивало, почти отбрасывало назад, будто руки и ноги держали нрифтовые оковы. Я пробовала позвать стихию, пробовала дотянуться до потоков магии сине-белыми нитями, полупрозрачными светлячками, кружащимися и мерцающими вокруг, но не могла. Стоило протянуть руку, они разлетались в стороны. И красными, почти бордовыми лентами стягивал меня запрет, поставленный Каминой, на любое упоминание о ней. В архиве во Вьюжном я почти ничего не нашла. Надо будет наведаться в академию, посмотреть в их библиотеке, правда, отделения некромантии там не было, зато было шаманское — на него сейчас вся надежда. А еще надо выяснить у Камины: она собралась мстить только мне или всему ковену? Но это… Это уже завтра. Сил держаться почти не осталось, я, оказывается, очень устала и через три луча полностью перестала ощущать себя.

Все чувства вернулись резко и оглушительно. Сначала звуки — шум воды, потом свет — под потолком комнаты мигал светляк. Под потолком не моей комнаты — комнаты Гротери.

Я шарахнулась в сторону от удивления и чуть не прошла сквозь стену. Я теперь призрак?

Какого… В этот момент дверь в ванную открылась, и в спальню вошел Александр, в полотенце на бедрах, с мокрыми волосами и кривой улыбкой на губах. Он не удосужился вытереться как следует, и все тело было покрыто каплями воды. Они стекали с волос по плечам и груди и скрывались под кромкой полотенца, чертя дорожки и выписывая замысловатые узоры, приковывая взгляд к широкой сильной груди, узкой талии, сильным рукам.

Он все еще злился: движения были слишком резкими и быстрыми, порывистыми, метель на дне темно-синих глаз так и не утихла, из его рта вырывались облачка пара, и на левой руке отрасли когти.

Мужчина опустился в кресло, закинул ногу на ногу и с силой сжал подлокотник, кроша дерево. Всегда спокойный Александр Гротери злился, чуть ли не впервые на моей памяти, злился так сильно, что с трудом мог удержать стихию внутри: магия ощущалась в воздухе почти так же отчетливо, как и ветер.

Я не знала, не понимала, как здесь оказалась, почему именно сейчас, но попробовала подойти ближе, хотелось провести пальцами вдоль бровей, по лбу, очертить уголки губ, чтобы разгладить хмурые складочки.

Почему он все еще так зол? Из-за марионетки? Или из-за чего-то другого?

Я все-таки прикоснулась к нему, положила руку на плечо, и мужчина дернулся, словно почувствовав прикосновение, резко обернулся. Он смотрел на меня, но не видел, только нахмурился еще сильнее.

— Кто здесь?

"Ведьма", — ответила я, но Алекс, само собой, этого не услышал. Груны не могут слышать духов, а жаль, это бы многое упростило.

— Дурной, бесконечный день, — проворчал повелитель, передергивая плечами, хрустнув костяшками пальцев. — Пора бы ему уже закончиться.

Одним слитным движением грун поднялся на ноги, сбросил полотенце и лег на кровать, а мне в лицо вдруг плеснуло жаром, неотвратимо, неумолимо потянуло к нему, и бороться с этой тягой я не могла, не хотела. Когда душа живет отдельно от разума, все доводы и логика исчезают, остаются только голые желания и чувства, обнаженные, настоящие, ни чем не сдерживаемые и неконтролируемые.

Я опустилась рядом, положила голову ему на плечо и заглянула в лицо, я не чувствовала его кожу под руками, дыхание мужчины не шевелило мне волосы, но отчего-то казалось, что сейчас я как никогда близка к нему.

А через пятнадцать лучей, я снова провалилась в небытие, Алекс все еще не спал, смотрел в потолок и хмурился. Завтра кому-то попадет…

Утро Камину встретило головной болью. Ведьма мучилась, а я злорадствовала, наблюдая, как она неуверенно двигается по комнате, стараясь особо не шевелить головой, как наклоняется, скрипя зубами, в кладовке за травами, которые сама же вчера и рассыпала.

Правда, радость моя была недолгой: уже через пол-оборота Мина обсуждала с дворцовой швеей новый гардероб.

— И плечи хочу открытые, — ткнула мертвая пальцем в набросок.

"Даже не думай", — возмутилась тут же я.

"Софи, я тебе уже вчера говорила, повторю еще раз: ты — зануда!"

Лика удивленно вскинула вверх тонкие брови.

— Какие-то возражения? — отреагировала неупокоенная на выражение лица швеи.

— Просто это немного необычно, госпожа, и…

— Нет, — дернула плечом Мина. — Знаешь, я передумала. Фасон все же давай оставим прежний, а вот цвета пусть будут глубже. Погоди, — ведьма вскочила из кресла и скрылась в гардеробной, где вытащила ящики с бельем. С моим бельем! Я стиснула кулаки.

Она отобрала несколько комплектов и вернулась в комнату.

— Алый, изумрудный, глубокий синий, сливовый, цвета темной стали, — разложила девушка лоскутки ткани перед ошарашенной Ликой. — Как эти.

— Я поняла вас, госпожа. Еще что-то?

— Рукава и юбка узкие, никаких рюшей…

"Ну хоть на этом спасибо".

— … никаких больших камней, бантов и лент…

"Пожалуйста", — процедила мысленно мертвая, внимательно оглядывая платье, которое было сейчас на ней.

— … туфли в цвет и пару накидок, перчатки, костюм наездника пусть будет бежевым или кремовым, пару непромокаемых плащей, один обязательно черный, высокие сапоги, несколько рубашек и к ним обычных брюк, несколько высоких сапогов без каблука, четыре жилетки, две меховых — вроде все.

"Что ты задумала?"

"Я же сказала, что пришла мстить", — голос звучал пронзительно-зло, меня передернуло, и нехорошее предчувствие заставило напрячься.

— Одно любое платье и рубашка с брюками и сапогами должны быть готовы уже к завтрашнему дню, платьями вообще займитесь в первую очередь, остальное может подождать, но недолго.

"Камина!"

— Да, госпожа, — кивнула Лика, Мина отпустила девушку взмахом руки и вышла следом из комнаты.

"Ты неаккуратна и неосторожна", — прокомментировала я, стараясь отвлечь немертвую.

Напряжение с каждым вдохом росло все сильнее, беспокойство становилось все ощутимее, я заметалась в черноте небытия, зашагала из стороны в сторону.

"Ну, так тебе этот только на руку, Софи, — фыркнула ведьма. — Думаешь, Алекс догадается?"

"Да".

"О, сколько уверенности. А вот мне так не кажется, я найду ему занятие куда интереснее", — усмехнулась приживалка.

"Можешь попытаться", — отчеканила в ответ, стараясь не показать своих настоящих эмоций.

"Обязательно".

— Софи, — Лерой преградил Камине путь, когда она уже собиралась выйти из дворца, — мы же с тобой вроде договорились, что ты из дворца без меня не выходишь.

— Извини, не получилось тебя найти, — тут же улыбнулась мертвая. — Почему такой хмурый вид?

— Ты серьезно интересуешься?

— О, ты насчет моей вчерашней шалости? Да ладно тебе, Лерой, ничего ведь страшного не случилось, все живы-здоровы, никто не умер. Перестань быть таким серьезным, — ведьма положила руку на сгиб локтя горгула, не переставая улыбаться, и потянула его в сторону выхода.

— Ты вчера подставила меня, Софи. Алекс рвал и метал…

— По поводу Александра можешь не волноваться, его я возьму на себя. Но извиняться перед тобой все равно не буду — не за что.

— Знаешь, я теперь понимаю, почему во дворце тебя все называют стервой. Ты оправдываешь этот титул.

— С волками жить… И потом, Лерой, давай ты не будешь лицемерить. Тебя по большому счету все устраивало, пока в погребе не появился Гротери.

— Да… — мужчина даже остановился на мгновение, заставив остановиться и Камину.

— Да, Лерой, да. Тебе было так же весело, ты так же, как и все, наслаждался вечером, правда ровно до того момента, как темный не потребовал от меня поцелуй в качестве выигрыша. Что тебе так не понравилось? — выгнула мертвая бровь, подавшись чуть вперед. — Само предложение или то, что я согласилась?

— Мне не понравилось то, что ты могла его убить.

— Звучит почти правдоподобно, Лерой, — хмыкнул Камина. — Почти…

— В какие игры ты играешь, Софи?

— А я не играю, — снова потянула мужчину за руку приживалка в сторону сада, — для этого у меня нет ни желания, ни времени. Я просто пытаюсь разобраться.

— Не понимаю: то ты избегаешь меня, теперь, наоборот, откровенна, как никогда.

— Потому что устала бегать. Мне просто надоело, Лерой. Но если хочешь, я снова наберу в рот воды и не буду с тобой разговаривать, — пожала Мина плечами.

— Нет. Не хочу, — отозвался горгул, а мы уже почти пересекли сад. Мина шла к совятнику, а напряжение во мне подскочило еще на несколько пунктов.

— Тогда вопрос закрыт.

"Не делай этого", — не выдержала я, когда Камина прошла сквозь главный вход.

"С чего бы вдруг?".

"У меня плохое предчувствие. Не надо".

"Я сама разберусь, что надо, а что нет. Помолчи".

"Камина, ветрами тебя заклинаю".

"Да хоть изначальным ничто", — отбила ведьма.

— Лерой, подождешь меня здесь? Я хочу проведать Химу, — обратилась к горгулу девушка, указывая на лавки у самого входа.

— Я могу пойти с тобой.

— Не стоит: полярница последнее время не в настроении, может что-нибудь выкинуть.

— Тогда тем более…

Ситуация с каждым вдохом не нравилась мне все больше и больше, я просто дрожала от напряжения, беспокойство отравленными цепями сковало грудь, причиняя боль, заставляя рваться, почти кричать.

— Рой, брось. Это моя сова, она не причинит мне вреда.

— Ладно, но я рядом, если что.

— Спасибо, — Камина наклонилась, поцеловала графа в щеку и быстро направилась в сторону "леса".

"Камина…" — почти прорычала я.

"Ты порычи, порычи. Глядишь, отпустит", — она почти дошла до гнезда полярницы, а меня окатило жаром, неприятным, колючим, почти жалящим. Очень болезненным.

Мина достала из кармана манок и дунула несколько раз, сова тут же подняла голову, взмахнула крыльями.

А я рвалась и билась внутри собственного тела, стараясь отобрать контроль у ведьмы, тянула на себя нити, звала стихию, пыталась услышать ветер. Сделать хоть что-нибудь.

Хима подлетела к мертвой, радостно ухнула, взмахнула крыльями и наклонила голову.

— Умница, девочка, — приживалка положила руку сове на покатый лоб.

"Нет!"

И в следующий миг белая красавица забила крыльями, раздосадовано, разочарованно крикнула, дернула головой, отталкивая ведьму, и поднялась в воздух, зависнув над неупокоенной.

— Твою ж…

"Я предупреждала тебя. Уступи мне место!"

"Нет уж!"

"Камина!"

Ведьма ничего не ответила, полярница спикировала вниз и ударила лапами, мертвой удалось вовремя увернуться, и острые когти разодрали лишь руку, боль обожгла предплечье, хлестнула по спине.

"Просто подпусти чуть поближе, дай поговорить!"

А на гневный крик птицы уже сбегались груны, размахивая руками, плетя сети.

Полярница поднялась немного выше и снова приготовилась атаковать. В лучах солнца перья казались ослепительно белыми. Рассерженный клекот бил по ушам и по нервам испугавшейся Камины. Ведьма растерялась, начала читать заговор. Вот только не тот. Это она когда-то была ведьмой огня, но во мне нет и капли этой стихии.

Хима снова рухнула вниз. Мина отскочила. И белая плутовка взрыла землю, выдирая траву, обнажая черную почву.

Нет! Нет, милая, не надо. Улетай!

"Камина, только на вдох!"

"Достала!", — и мертвая действительно отступила.

"Хима, милая, успокойся, это — я! — мысленно прокричала своей красавице. — Я потом тебе все объясню, а сейчас улетай! Улетай и спрячься и до вечера не возвращайся", — полярница зависла в воздухе, растеряно ухнула, в огромных круглых глазах светилось непонимание.

Она кружила над поляной растерянная и ничего непонимающая, очень встревоженная, всматривалась в меня, вслушивалась, огромные крылья нервно били в воздухе.

"Улетай, Хима! Пожалуйста! Быстрее!"

Сова дернулась, жалобно крикнула и, постоянно оглядываясь, все-таки полетела на запад, в сторону Вечных гор, я же, совсем обессилив, свалилась на землю. Через вдох меня снова вытеснила Камина, и мне оставалось лишь смотреть, как приближаются груны, как спускается на землю Лерой, как все меньше и меньше становится белая плутовка.

"Ты — дура", — констатировала я несомненный факт, мертвая промолчала.

— Софи! — горгул почти свалился рядом, схватил пострадавшую руку. — Я тебя вообще больше никуда от себя не отпущу!

— Звучит многообещающе, — неупокоенная слегка отстранилась и открыла пространственный мешок, пытаясь найти бинты. — Помоги, — протянула она их Лерою несколько вдохов спустя. В этот момент к нам, наконец, добежали груны.

— Госпожа Софи, с вами все в порядке? — дернулся вперед смотритель, Мина оглядела присутствующих, а я снова заскрипела зубами: в руках у большинства наездников были манки.

"Что хочешь делай, как хочешь оправдывайся, но не дай им погнаться за Химой!"

"Или что?"

"Или я заблокирую доступ стихии".

"Ты умрешь через месяц в таком случае".

"Считаешь, мне не все равно? Успокаивай их!"

— Да, спасибо. Все хорошо.

— Мы отправимся за…

— Нет! — дернулась Мина. — Ничего не надо делать, опустите манки. Я сама виновата.

— Но, госпожа Заклинательница, сова, напавшая на наездника, подлежит изгнанию и…

— Вы меня плохо слышали?! Я сказала, что сама виновата! И потом, Кахима не нападала, она выполняла мой прямой приказ!

— Приказ? — влез горгул, заканчивая накладывать повязку и помогая встать.

— Да. Мы тренировались, я просто не рассчитала свои возможности, впредь буду умнее.

Все свободны! — наездники еще какое-то время не решались сдвинуться с места, а потом все же нехотя разошлись, постоянно оглядываясь и бросая полный подозрений взгляды.

— Госпожа, я должен буду доложить об инциденте повелителю, — неуверенно поклонился смотритель, прежде чем уйти.

Из огня да в полымя, Алексу навешать лапшу на уши будет сложнее, но оно и к лучшему. Чем больше ошибок совершит неупокоенная, чем больше подозрений вызовет, тем быстрее я от нее избавлюсь.

— Докладывайте, — безразлично пожала плечами Мина, опираясь на Лероя. Ведьма слабела, я чувствовала, видела, как нити стихии тянутся от нее ко мне, все больше ярких синих пятен становилось вокруг, все ближе я была к источнику света. Хорошо.

Я улыбнулась и принялась ждать, молча наблюдая, как граф осторожно ведет мертвую назад к замку. Бинты уже через несколько лучей почти полностью пропитались кровью, Мина слабела на глазах, точнее, я слабела, тело слабело. Неупокоенная едва передвигала ногами, почти повиснув на горгуле, побелели лицо и губы, перед глазами замелькали черные мушки.

Хорошо.

Только вот мы не пересекли даже половину сада.

Граф обеспокоенно всматривался в лицо Камины, а потом, выругавшись сквозь зубы, подхватил ее на руки.

— Обхвати меня за шею, Софи.

— Да, — вяло пробормотала ведьма, и в следующий вдох Лерой расправил крылья, поднимаясь в воздух.

Хорошо.

Такой близкий контакт с другим живым существом утянет силы еще быстрее. Уже через пару оборотов я смогу снова занять свое место, главное не свалиться в обморок и найти Алекса.

— Надо позвать лекаря, — горгул нервно взъерошил волосы, усаживая Мину в кресло.

— Не надо. Принеси из кладовки… на третьей полке справа — пузырек из темного стекла; прямо над ним — два мешочка: синий и коричневый; и пятая полка в углу слева — вытянутый флакон, запечатанный рунами.

— Софи…

— Лерой, пожалуйста, — жалобно простонала мертвая, мужчина скрипнул зубами и скрылся в кладовке.

"Злорадствуешь? — обратилась ко мне Мина. Я промолчала. Зачем говорить, она прекрасно меня чувствует и без слов. — Что ж, наслаждайся, пока можешь".

Я снова не сказала ни слова. А через два луча Лерой вышел из кладовки, помог ведьме подняться на ноги и добраться до ванной.

Платье пришлось разрезать, Камина почти теряла сознание, но все же каким-то чудом еще держалась, отдавала указания. А я лишний раз порадовалась, что основная часть боли достается ей, и внимательно наблюдала за горгулом. Слова, якобы невзначай брошенные мертвой сегодня по пути в совятник, не желали выходить у меня из головы, казались невероятными и невозможными, но… Но сейчас он был действительно обеспокоен, хмурился, сердился и ворчал, упрекая в излишней беспечности. И вчера, пока Мина развлекалась, он не сводил с нее взгляда — очень внимательного, очень заинтересованного взгляда — все время пытался прикоснуться. А сейчас рвано и часто дышал, осторожно накладывая мазь и повязку, стараясь как можно бережнее касаться обнаженной кожи.

Мина же сидела натянутая, как струна, и в чувствах отчего-то сквозило такое нетерпение и разочарование, что я ощущала их, как свои собственные. Жаль, что я могла читать только чувства, не мысли, тогда бы смогла понять связаны ли они с неудачей в совятнике или относятся к мужчине, что сейчас помогал расшнуровывать корсет.

Через два луча горгул принес одежду и на несколько вдохов оставил Мину в ванной одну.

— Еще совсем чуть-чуть, — прошептала она, влезая в домашнее платье, морщась от боли. — Лерой, я закончила, — позвала неупокоенная. И граф, как верный пес, тут же возник в проеме двери, снова помог добраться до кресла. А мне разворачивающаяся перед глазами картинка совсем не нравилась. Не к добру это.

— Тебе надо отдохнуть. Давай я вызову служанку, прикажу, чтобы принесли поесть, — граф развернулся к двери.

— Подожди, — потянула его за руку Камина, останавливая. — У меня… есть просьба.

— Слушаю.

— Мне надо пополнить запас трав, надо быстро. Я продиктую… список, — говорила мертвая тихо и отрывисто, сил у нее почти не осталось, нити стихии уже оплели мои ноги, добрались до талии, светлячки оседали невесомой вуалью на плечах. — Передай его, пожалуйста, секретарю или… кому-то из слуг.

— Хорошо. Говори.

— Запиши…

— Я запомню.

— Белладонна, тимьян, болиголов, репей… дурман, камыш, разрыв-трава, толченый речной хрусталь, мешочек красной болотной тины… и зеркало связи, — я слушала почти так же внимательно, как и горгул, стараясь понять, что собирается готовить ведьма. Но ингредиенты были… слишком общими, входили в состав слишком многих зелий, больше всего было среди них ядовитых.

— Все?

— Да, — Мина выпустила руку горгула и обмякла в кресле, глаза закрылись, и я могла только слышать. Главное не уснуть вместе с ней. Главное перебороть эту тягу. Подтянуть стихию поближе, крепче сжать нити в руках, попросить помочь и постараться оттеснить Камину.

— Твою ж… — в следующий вдох я услышала, как ругнулся тихо Лерой, подхватывая неупокоенную на руки. — Видимо, "поесть" отменяется.

А Камина шипела и рвалась к пятну света, держалась за мое тело, нити силы были у самых ее ног, но все еще держались, а я тянула их к себе, звала, стискивала руки.

— Спасибо, — вдруг открыла ведьма глаза, глядя на склонившегося над ней мужчину, приподнялась на локтях и быстро поцеловала в губы, улыбнувшись.

Да какого хрена?!

— Какого хрена? — спросил Алекс от двери, вторя моему возмущению. Я облегченно выдохнула и рванула плетения сильнее, на миг все поглотила тьма. Камина ушла, а я все еще ждала, когда стихия окутает меня полностью. Звуки и ощущения пропали вообще, казалось, даже сердце не бьется, не течет по венам кровь, нет дыхания.

Вдох. Второй. Третий.

И я наконец-то в своем теле.

— … надеюсь. Ты свободен, — донесся, как сквозь вату, голос повелителя. Раздались шаги: одни, более легкие — к двери, другие — от нее. Прогнулась кровать под весом груна, и мне на лоб легла прохладная ладонь: Гротери делился энергией. Через пять вдохов я смогла открыть глаза.

— Алекс, — выдохнула с облегчением, глядя в темные-темные глаза, расслабляясь. Лучи полуденного солнца серебрили волосы мужчины и делали тени под глазами совсем уж глубокими.

— Ведьма, когда ты прекратишь надо мной издеваться? — спросил повелитель, проводя кончиками пальцев по щеке.

А руки у него жесткие, твердые, и никакая легкость движений не скроет этого факта. До чего же приятно… И пахнет от Алекса вкусно очень.

— Что ты смотришь на меня "прелесть-какая-дурочка" глазами? — хмыкнул грун. — Или влюбилась?

— Я не…

— Конечно, ты "не", кто бы сомневался, — перебил мужчина меня, отстраняясь, но ладонь со лба не убрал. — Голодная?

Я прислушалась к себе. Руку тянуло, во рту пересохло, и неимоверно кружилась голова.

И да, хотелось есть. Осторожно кивнула.

— Лерой сейчас принесет. Ты почти пустая, в курсе? — перевел он тему, осматривая меня с головы до ног, и от этого взгляда по телу прошлась толпа мурашек. Живо вспомнилась ванная, заноза, нетрезвый поцелуй у Сабрины. Судорожный вздох вырвался из груди, я накрыла его ладонь своей, закрывая глаза, пытаясь отгородиться, спрятаться от глубины и темноты его взгляда, от водоворота, затягивающего все глубже. Это кто тут еще кого мучает — надо разобраться.

Вот только…

Я в испуге посмотрела на повелителя, открыла было рот, чтобы спросить, но он снова меня перебил.

— Да не трогал я твою сову, успокойся. И никто не трогал — дураков нет.

— Спасибо, — все-таки выдохнула я. Повелитель криво улыбнулся, а через пятнадцать лучей поставил мне на колени поднос, принесенный отчего-то злым Лероем, и молча смотрел, как я ем, стоя у окна.

Суп я глотала почти не глядя, не чувствуя вкуса, не замечая. Мое внимание было сосредоточено на груне: на напряженной позе, на темной большой фигуре, на белых традиционных камзоле и брюках, на таких же белых волосах и все еще непростительно темных глазах, на бушующей на самом их дне метели. И что-то яркое, большое, тайное поднималось во мне, просыпалось, пробуждалось.

— Скажи уже что-нибудь, — не выдержала я. Да и поговорить нам лучше, пока Мина не пришла в себя. У меня оборота четыре.

— Я не знаю, что тебе сказать, Софи. Пытаюсь решить, с чего начать, и никак не могу.

Твоя вчерашняя выходка все еще свежа в памяти, знаешь ли. А сегодня ты снова… Скажи, тебя что-то тревожит, что-то беспокоит. Что не так?

Я хотела было сказать, что во мне сидит другая душа, что я одержимая, но запрет, наложенный Каминой, свою задачу выполнял превосходно, и пришлось лишь стиснуть в кулаках одеяло почти до хруста в пальцах.

— Мне кажется, что это была не я, — сформулировала я по-другому. — Будто нашло что-то…

Затмение какое-то.

Гротери дернулся и отвернулся к окну, качая головой.

— Никогда не думал, что ты опустишься до обычного бабского манипулирования, — хрустнул он шеей.

— Манипулирования? — мне показалось, что я ослышалась. — Я не…

— Не понимаешь? Ладно, марионетка, ее я еще могу простить, но… поцелуй… Ты правда думала, что таким способом можно заставить меня забыть о твоем проступке? — так вот почему он так злился вчера и все еще продолжает злиться сегодня. Потому что Мина пыталась его поцеловать…

— Я не думала, что ты так отреагируешь. Просто хотела, чтобы ты успокоился.

— В следующий раз, когда захочешь, чтобы я успокоился, лучше по морде мне съезди, серьезно.

— Не понимаю… — пробормотала я.

— Да неужели? — он положил ладонь на подоконник, все еще стоя ко мне спиной, и от того места, где была его рука, по деревянной поверхности в разные стороны пополз иней. — Возможно, я сейчас обижу тебя, ведьма, но вчера ты действительно показала свое лицо.

Скажи, ты, правда, считаешь меня таким легкомысленным кретином, груном, который ради очередной юбки готов забыть про все? Все простить? На все закрыть глаза?

— Алекс, — я кое-как сползла с кровати, подошла к мужчине, осторожно положила руку ему между лопаток, чувствуя, как напряжены тугие сильные мышцы, как он сам весь напряжен, — я так не думаю, слышишь? Я уже говорила тебе, что ты гораздо лучше, чем хочешь казаться. Мое мнение с того раза не поменялось! Я не контролировала себя, это вообще была не я.

Услышь, услышь же меня! Пойми…

— Скажи, ты была готова к последствиям, если бы я тебя не оттолкнул? — он не услышал.

Повернулся ко мне, нависая, давя огромным телом и мощью, скрестил руки на груди. А меня сначала в холод бросило, потом — в жар, пробежали вдоль спины мурашки, сбилось дыхание. Я тонула и захлебывалась в его глазах, не понимая хочу ли выплыть.

— Ты вообще осознавала эти последствия? А когда эльф ставил тебе засос? — я молчала, растерянная и потерявшаяся, желающая коснуться Алекса, желающая провести руками по его груди, очертить пальцами контур губ, прикоснуться к ним своими… Желающая Александра Гротери. Но…

— Иди сюда, — не дав ответить, повелитель вдруг схватил меня за здоровую руку, подвел к гардеробной, распахнул дверцы и встал за спиной. — Что ты видишь?

— Себя, — промямлила я, ничего не понимая, таращась на отражение в зеркале.

— Какая ты, Софи? Опиши, — его руки на моих плечах были твердыми, взгляд — колючим, губы сжаты в тонкую линию. От сдерживаемой силы дрожал воздух, а голос звучал ровно, почти без эмоций.

Я вглядывалась в девушку в зеркале и молчала. Какая я?

— Маленькая по сравнению с тобой. Обычная, привычная, холодная. Я — Заклинательница бурь, зависимая от тебя и твоей силы, — ветра, зачем он это делает? Что хочет услышать?

Это больно, неприятно и очень обидно.

— Глупая, — отрывисто, зло кивнул мужчина. — Когда я тебя вижу, мне хочется сделать вот так, — он поднял руки с моих плеч и начал выдергивать шпильки из пучка, швыряя их на пол. Одну за другой. Прядь за прядью влосы падали мне на плечи, крупными кольцами, обрисовывали лицо, делая его и без того тонкие черты еще тоньше, острее. Превращали обычную бледность в белый ледяной мрамор. — Чтобы ощутить тяжесть волос, чтобы увидеть тебя настоящую, чтобы наблюдать, как тает, растекается свет в шоколаде прядей, играя оттенками. Я порой не могу отвести взгляда от твоих глаз, они теплые и глубокие, светящиеся жизнью, влекущие, — Алекс рассыпал волосы по моим плечам, очертил подбородок пальцем, чуть подавшись вперед, на несколько вдохов прижимаясь ко мне, прижимая меня к себе. Он был весь жесткий, твердый, колючий и очень злой, не смотря на осторожность движений и глубокие нотки в голосе. Я чувствовала эту злость кожей.

Но…

Ветра! Мне не хватало воздуха.

— У тебя высокие скулы, упрямый подбородок, аккуратный нос, который ты временами задираешь, думая, что знаешь все лучше всех, и по нему хочется либо щелкнуть, либо поцеловать. А еще хочется поцеловать губы, потому что они просто непросительно нежные, невероятного, какого-то необычайного цвета чайной розы, — он провел пальцем вдоль нижней губы, аккуратно, но тоже жестко, слегка надавил. И у меня сердце пропустило удар, в голове загудело, его руки и тело обжигали, голос и слова убивали.

— Твои платья — это наказание, — рыкнул мужчина, переместил ладони вперед, начал расстегивать ворот. — Закрытые, застегнутые, с безумным количеством пуговиц, которые хочется оторвать на хрен. Хотя бы несколько, чтобы просто увидеть кусочек обнаженной, изящной шеи. Или отогнуть край рукава, чтобы провести по запястью, — его рука скользнула вдоль моей. И пальцем медленно грун провел по коже, где сходил с ума пульс.

— Те дурацкие бирюзовые чулки никак не выйдут у меня из головы, а ведь я видел твою ножку только до колена. Маленькую, стройную ножку. — Александр опустил руки сначала мне на бедра, надавливая, потом чуть ниже и едва приподнял подол. — Какого цвета на тебе чулки сегодня, Софи? — голос повелителя был хриплым, царапал, давил, и я кожей чувствовала негодование, разлитое в воздухе.

— Алекс… — я сама не поняла, что это было: то ли вопрос, то ли возмущение, то ли просто стон.

— Вишневые, — криво улыбнулось его отражение в зеркале, и руки снова вернулись ко мне на плечи. — Когда я смотрю на тебя, Софи, я вижу ведьму. Сводящую с ума, свободную, дикую. Когда я смотрю на тебя, я схожу с ума, — грун резко развернул меня лицом к себе, сжал плечи почти до боли. — Так ответь мне, Софи, ты готова к последствиям своих просьб, к последствиям того поцелуя!?

Ветер, как же он близко!

— Я… Алекс, я не отвечала за свои действия. Меня… будто подменили, слышишь?

— Слышу, — очередная кривая улыбка мне очень не понравилась. Грун отпустил меня и отошел, почти упал в кресло, сжимая кулаки, кривя губы. — И не могу понять. Знаешь, Софи, стихия не может привнести то, чего нет. Она лишь может раскрыть то, что прячется. И не скажу, что ты, такая, как вчера, вызываешь у меня симпатию.

— Такая, как вчера — это какая? — я вдруг разозлилась, захлопнула дверцы гардеробной, принялась судорожно застегивать платье. — Чем я вчерашняя отличаюсь от тебя обычного?!

— Безрассудством, — подался он вперед. — Повторю еще раз, если вчера ты вдруг не услышала. Желаешь напиться — напивайся с Лероем, с Алексием или Димитрием, с Блэком на худой конец. Не с делегацией послов и малолетней принцессой!

— А засосы мне тоже от Лероя получать или от Блэка, а может, от Димитрия? — вздернула я подбородок. Меня снова понесло, снова ведьма подняла голову и не желала успокаиваться. Желание, злость и обида смешались в крови, ударили в голову, ядом растеклись во рту и в горле, затопили полностью.

— От кого хочешь, — прошипел Гротери в ответ. — Если действительно хочешь.

А я, наконец, поняла, что же меня так бесит во всем этом.

— Благодарю покорнейше за разрешение. Извини, что хвостом от счастья не виляю, сил нет. Надеюсь, земной поклон тебя устроит, — и я действительно низко поклонилась, слишком резко, а поэтому вмиг закружилась голова, меня повело в сторону. Алекс тут же оказался снова рядом, поддерживая. Опять он слишком рядом, опять эта близость вышибает мысли.

— Безответственная, — рыкнул он, глядя сверху вниз, сверкая глазами.

— Уличный шут, — скривилась я.

— Ведьма!

— Отмороженный!

— Мой повелитель, госпожа Заклинательница, — пропищали от двери.

— Что?! — рявкнули мы вместе на непрошеного гостя.

— Все собрались, ждут только вас, — несчастный секретарь Алекса был готов провалиться сквозь землю, судя по выражению лица.

Мы с груном недоуменно переглянулись. И…

— Совет, — застонали в один голос.

— Мне надо переодеться, — оглядела я себя.

— Подожду в гостиной, служанку позвать?

— Не стоит, сама справлюсь, — буркнула я уже в спину повелителю. Он кивнул и вышел, а я бросилась к шкафу.

И как я могла забыть, что сегодня совет? Духи грани, а ведь я так и не утвердила погодные характеристики. Хотелось ругаться долго и со вкусом, но я лишь скрипела зубами и молча натягивала платье, предугадывая ухмылки на лицах министров. Прибью Камину! Еще ведь вчера о них помнила, хотела заняться! Дрянь!

Я застегнула последнюю пуговицу и выскочила за дверь, на ходу заплетая косу.

— Хочешь, можешь не ходить, — предложил мужчина, отчего-то избегая смотреть на меня.

Я схватила со стола литкралл с записями и отрицательно мотнула головой.

— Я приду через пол-оборота, — активировала я плетение и села в кресло. — Вы как раз успеете обсудить то, что меня не интересует.

— Зачем я тебя тогда ждал?

— Понятия не имею. Посох не забудь! — крикнула вдогонку, углубляясь в вычисления погодников, бросая на пол заклинание розы ветров. Повелитель проворчал что-то в ответ, но я уже не слышала.

В целом совет прошел как всегда, правда, министры слишком уж часто, слишком ехидно на меня косились. Убью Камину! Развоплощу! Я тихо скрипела зубами и скалилась в ответ первые сорок лучей, потом мне стало все равно, и взгляды я просто игнорировала.

А после окончания снова переоделась и, приказав оседлать первую попавшуюся лошадь, в сопровождении Лероя и нескольких стражей направилась в академию. Времени оставалось все меньше и меньше. Скоро должна была проснуться мертвая, а мне очень не хотелось ставить приживалку в известность о том, что я ищу способ закрыться. Не думаю, что она обрадуется такому решению.

В воротах мы столкнулись с группой дознавателей: грунов пятнадцать вытянулись по струнке, завидев меня и компанию. На мой вопрос горгул лишь пожал плечами, и я пришпорила коня, собираясь потом расспросить Гротери. Мы ведь все равно не договорили. Точнее, он не договорил. Александр явно не оставит эту тему просто так, к тому же было еще и сегодняшнее происшествие с Химой, которое тоже ему явно не нравилось. Камина — дрянь! Чуть больше дня прожила в моем теле, а дел натворила столько, что мне и сумана не хватит разгрести последствия.

Надо выяснить, что она все-таки задумала, и постараться испортить все, что можно. Это займет ее и даст мне время на поиск способа избавиться.

Вообще, один такой способ приходил мне на ум прямо сейчас, но… Но для этого надо будет пройти инициацию, а учитывая количество лет, которые сила фактически спала во мне и накапливалась… Вариант крайне неудачный.

Надо попробовать пообщаться с Рьерком. Он самый сильный из северных ветров, вот только как объяснить Алексу необходимость наведаться в колыбель ветров?

Ладно, подумаю об этом после. Сейчас — академия и ее библиотека. Все-таки первоочередная задача — закрыться от Камины, узнать об одержимости как можно больше.

Эх, где бы найти опытного шамана?

Я сильнее пришпорила кобылку, заставив не ожидавшее такого подвоха сопровождение глотать пыль.