Заклинательница бури (Мира Вольная) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 7

Александр Гротери, владыка Северных Угодий и повелитель Северных Земель.

Я проводил взглядом фигуру Софи, скрывшуюся в портале, и вернулся в кабинет. Через два оборота должны были прибыть Стэр и Обсидиана, а еще пришли первые отчеты от дознавателей Блэка, и до встречи с наместником я собирался их проглядеть, хотя бы просто пробежать глазами.

Волки нашли немного, но по существу, что называется. Почти все похищенные дети спустя три года были найдены мертвыми в лесах или в болотах, лишь о судьбе троих на сегодняшний момент не было ничего известно. И каждый раз похищения детей происходили сразу после похищения Кадархом очередной девушки. Только если грун забирал молодых женщин примерно раза два в месяц, то детей воровали куда как реже, зато больше. Как правило, мужик забирал одну, гораздо реже — двоих, а младенцы пропадали по трое, иногда даже по четверо.

Примерно в это же время в пределах серого леса то тут, то там, были замечены небольшие магические возмущения, примерно раза два в месяц, но строго в одно и то же время. Самое сильное и последнее такое возмущение было ровно шесть лет назад недалеко от Черных болот, там же и нашли потом тела пятерых детей.

Я читал отчеты, просматривал литкраллы и тихо зверел. С каждой новой строчкой ярость все больше и больше заполняла сознание. Холодная и дикая. Огромная.

С пальцев сорвалась стрекоза и вылетела в окно, я поднялся из кресла, оглядел кабинет.

Мо-ло-дец.

Стеллажи с литкраллами, пол, кресла, потолок, стол, шкафы, картины, даже долбанные занавески — все было покрыто толстым слоем льда. С потолка сыпал снег. Хорошо хоть вниз, а не вверх. Бывало и такое. Редко, но бывало. Что ж, значит, до точки кипения меня все же не довели. Уже хорошо.

Я сделал несколько глубоких вдохов и начал убирать последствия своей несдержанности. Лед отступал медленно, но верно. Так же, как ярость, что кривыми, загнутыми когтями вцепилась во внутренности и не желала сдавать своих позиций.

— Твою ж мать… — протянул обреченно Блэк, осторожно заходя в кабинет.

— Ага, ты правильно заметил, — серебристо-белая корка освободила ровно половину кабинета. Дознаватель осторожно присел на чистый край дивана, перевел взгляд на мои руки. Вены сейчас светились синим, по коже змеился инеевый узор.

— Что…

— Я хочу, чтобы твои волки подняли старые дела. Хочу, чтобы если понадобится, перерыли все Северные Земли и не только их вверх дном. Хочу, чтобы поставили на уши весь Мирот, но нашли ублюдков, шесть лет назад убивших этих детей. Всех до одного.

— Жрать будешь живыми или мертвыми? — спросил друг.

— Живыми. Хочу отрывать. Отрезать по кусочку. И слушать, как они орут.

— А если они уже мертвы? — поднялся волк на ноги.

— Тогда принеси мне их тела. Кости. Пепел. Все, что осталось. И еще, на этот раз я хочу быть уверен, что это именно те, кто занимался похищениями.

— Я тебя услышал. Сотрудничаем со всеми?

— Да. С вампирами, дроу, горгулами, людьми, с эльфами и феями. Но в первую очередь с теневыми. Свяжись с Дакаром. Доступ к любым средствам у тебя и твоих волков будет уже завтра, — кабинет наконец-то пришел в свое изначальное состояние, стихия внутри немного улеглась, ярость тоже. Руки перестали светиться, но вот инеевый узор еще продолжал держаться. Я дышал, как после хорошей драки или очередного приступа, все еще не уверенный в том, что до конца успокоился.

— Может, позвать Ирму? — я оторвал взгляд от пола. — Она поможет успокоиться, полтора оборота у тебя еще есть.

— С этого момента никаких Ирм и прочих, и чтобы я больше от тебя не слышал подобных идиотских предложений, — открыл буфет и плеснул в два бокала клюквенной настойки.

— А-а-а, у меня такое чувство, что я что-то пропустил. Софи?

— Да, — сделал я большой глоток, Блэк принял из моих рук второй бокал.

— А…

— И нет, я это обсуждать не собираюсь. Ни с кем.

— Твою мать, ты наконец-то повзрослел, — рухнул на диван дознаватель, чуть не расплескав все содержимое бокала.

— Твою мать, ты наконец-то прозрел, — отбил я, залпом опустошая бокал и кривясь.

— Оценил, смешно, — поморщился дознаватель.

— Главное, правда, — пожал плечами, опираясь о стол.

— Ну хочешь, пойдем в оружейную, набьешь мне морду, — вполне искренне предложил волк.

— Не уверен, что остановлюсь, если начну. Слишком уж заманчиво, — улыбнулся я.

— О да, именно с таким настроением и надо встречать дорогих гостей.

— Я постараюсь продержаться до приезда горгулов, — пообещал, разминая шею и хрустя костяшками пальцев. — Ладно, лучше расскажи, что там с дроу и интиритом, и с шахтами?

— Шахты восстанавливают, а дроу… Ищем.

— Что-то долго.

— Мутно там все как-то. Не забивай себе голову пока. Это ни к чему. По поводу ведьмы…

Удалось найти одну заклинательницу. Но она с водой работает, скорее всего, получится доставить ее пред твои светлы очи дня через четыре.

— Пред мои не надо, а вот пред очи нашей Заклинательницы очень даже.

— Ну, значит, пред ее. Кадарх, кстати, умер вчера в камере.

— Туда ему и дорога, — я прошел в приемную, собираясь отпустить секретаря домой, друг зачем-то отправился следом.

За дверью, в коридоре, еще достаточно далеко, послышался стук женских каблучков и какой-то невнятный шорох, мы с Блэком оба замолчали. Кого там принесло? Кому не спится в ночь глухую? Потянул носом, и запах, моментально забивший ноздри, заставил выгнуть бровь. Блэк мою гримасу понял тут же. Я бросил взгляд на секретаря. Эрик. Ну отлично же просто, просто замечательно!

— Эрик, скажите, а вы жениться еще не надумали?

— Мой повелитель… — как-то странно вжал голову в плечи секретарь.

— Ни хрена ты не повзрослел, — прошептал дознаватель, тем не менее, покорно садясь. Я широко усмехнулся. — Беру свои слова назад.

— Я все слышу. Молчи лучше, не порть мне гениальный план. Так что, Эрик, — снова повернулся я к секретарю, — сколько вам лет?

— Сто двенадцать, мой повелитель, — очень осторожно ответил грун.

— Самый возраст…

— Кто бы говорил, — снова влез Блэк.

— … тем более вам давно нравится одна небезызвестная нам особа, — продолжал я.

— Мой повелитель, простите, я не хотел. Я никогда бы не посмел…

— Успокойтесь, Эрик. Я абсолютно не возражаю. Можно устроить так, что уже завтра состоится ваша помолвка. Что скажете?

— Все-таки зря Софи отправилась на источники, — пробормотал дознаватель. — С ней ты хоть как-то себя в руках держишь.

— Не ной, — и снова к секретарю. — Эрик, соглашайтесь, на кону ваше счастье, возможно. А если нет, жениться никто не заставит, разорвете помолвку через месяц, зато время хорошо проведете.

— Что делать? — спросил Эрик, улыбаясь.

А шаги были все ближе и ближе.

Я швырнул груну свой камзол. Парень быстро переоделся, мы погасили всех светляков и вернулись в кабинет, где секретарь занял мое место, в развернутом к окну кресле, а мы с Блэком ушли на балкон.

— Что бы не происходило, молчите, пока… Ну вы поняли, — предупредил я мужика, гася и тут последний светляк. — Вообще, лучше спящим притворитесь.

— Идиот, — застонал сзади волк.

— Успокойся, — прошипел я, вталкивая друга дальше на балкон и спуская с пальцев стрекозу. — Она вчера к Софи лезла. Не то чтобы я ее серьезно опасаюсь, но лучше обезвредить сейчас, чем разбираться потом. Сегодня итак пришлось полдня терпеть ее присутствие.

— Терпеть, раньше ты что-то с удовольствием…

— Не обсуждается, — тихо рыкнул я, всматриваясь в темноту комнаты, жестом призывая барса к молчанию.

Не прошло и пару вдохов, дверь в кабинет тихо открылась и в проеме возникла Ирма.

Практически полуголая. В тонком полупрозрачном нечто, доходящем до середины бедра.

Девушка, осторожно ступая, добралась до кресла, встала сзади и положила Эрику руки на плечи.

— Алекс, я так соскучилась. Весь день сегодня от тебя глаз оторвать не могла, почему ты так жесток? — я закусил щеку, чтобы не расхохотаться и не испортить все представление.

А Ирма продолжала изгаляться.

— Я столько думала о тебе, о нас… Я признаю, что была не права, Алекс, но пойми, это не потому, что я действительно такая, какой была последние суманы. Я просто боялась тебя потерять. Ал… Я знаю тебя лучше, чем ты сам, я сделаю все, — девушка обошла кресло, забралась на колени к Эрику. В узкую щелку между плотными шторами было плохо видно, зато слышно прекрасно, и, судя по звукам, парочка упоенно целовалась.

Я сполз на пол, давя смех и закрывая рот себе и Блэку, желая, чтобы стрекоза вовремя достигла своего адресата.

Ирма продолжала что-то шептать и осыпать Эрика поцелуями. Как мужик сдерживается, я не представлял. Если бы Софи устроила мне подобное…

Стоп!

Парню ведь действительно навилась Ирма, он положил на нее глаз сразу же, как только она появилась во дворце. Несколько раз пробовал приглашать на танец на балах, но…

Девушка была нацелена не на него. Что ж, теперь у мальчишки появился шанс. Кто знает, может, все и сложится у них?

Больше оставаться на балконе не было смысла, я создал ступеньки, и мы с Блэком благополучно спустились в сад, а там уже расхохотались в голос. Потом быстро через столовую поднялись уже к дверям приемной, куда как раз заходили Маркус и пара служанок — все-таки стрекоза успела вовремя. Мы просочились следом.

Ирма в этот момент отчаянно пыталась стянуть с себя полупрозрачное нечто, да так и застыла.

— Госпожа… — выронила поднос одна из девушек.

— Эрик? — вздернул брови Маркус.

— Неожиданно, что ж вы не уединились где-нибудь в более подходящем месте? — чуть приподнял бровь я, обходя застывших грунов. — Ирма, почему ты сразу мне ничего не сказала, — сокрушенно покачал головой, довольный Эрик обнял девушку, спрятав ее от чужих взглядов. — Мы ведь не посторонние. Эрик, у вас все серьезно, как я погляжу?

— Да, мой повелитель, — не дал секретарь и рта раскрыть бывшей фаворитке. — Вы же сами видите.

— Тогда я даю свое согласие. Помолвку можно будет организовать завтра. Ирма, вашим родителям я сообщу сам.

Девушка вскинула на меня испуганно-растерянный взгляд, оглядела из-за плеча Эрика собравшихся и тихо-тихо прошептала:

— Да, мой повелитель.

Я постарался скрыть довольную улыбку.

— А сейчас вам пора уходить. Эрик вас проводит, — я, "жалея" гордость девушки отвел глаза, когда секретарь прошел вместе с ней в приемную.

Через десять лучей служанки расставили подносы, Маркус положил на стол документы, так срочно понадобившиеся мне, и компания убралась восвояси.

— Какой же ты придурок иногда, — покачал головой оборотень.

— Нет, ну а что ты мне предлагаешь? С позором Ирму из замка выгнать?

— Что? Совесть не дает? Когда она только проснуться успела?

— Не приписывай мне свои пороки, я совестливостью не страдаю.

— Ты вообще не…

Договорить барсу не дал открывшийся прямо в кабинете портал и появившиеся из него через вдох теневые.

— Ну и что мне теперь с придворными стражами делать? — обратился я к Стэру и Сид.

— В каком смысле? — склонила голову набок Ди.

— Разжаловать или казнить? Зачем они мне, если у меня не кабинет, а проходной двор, что с ними, что без них. Сэкономлю на содержании замка.

— Инструктаж просто проведи. И вот, — Стэр бросил мне в руки какой-то литкралл, — пусть практикуют новые плетения. Эти даже нас не пропустят.

— Уже интересно, — я поставил стекляшку на стол и пожал наместнику протянутую руку.

Диана мелочиться, как всегда, не стала — обняла и звонко поцеловала в щеку.

— Рану только не говори, — фыркнула через пару вдохов теневая, отстраняясь. — Прибьет.

— Выйди уже за него, и никаких проблем.

— Я сначала доучусь. О, форель, — сверкнули глаза охотницы, стоило ей бросить взгляд на стол, заставленный едой.

— Врайт тебя не кормит, что ли? — выгнул бровь Блэк.

— Кормит, но мне эти два дня дышать некогда, не то что есть.

— Что-то случилось?

— Ну, можно и так сказать, — улыбнулся Стэр. — Будущую принцессу врайтов попробовали похитить.

— Не повезло кому-то, — протянул Блэк.

— Очень. Им сейчас Ран головы откручивает.

— После тебя осталось что откручивать? — не поверил я.

— Дневная только чуть-чуть их помяла, — улыбнулась Ди. — Зато удалось вскрыть целую сеть торговцев живым товаром, — в глазах охотницы на миг показались зеленые огоньки.

Ночная на стене заволновалась. Я уже привык к этому зрелищу: когда кажется, что тени живут отдельно от своих хозяев. Но это только первое впечатление. Стоит Обсидиане только захотеть, и Ночная неподвижно замрет на месте, а то и вообще исчезнет. С появлением Люги Сид стало гораздо проще контролировать тени.

Незаметно от общих тем мы перешли к обсуждению ситуации с горгулами. Стэр был уверен, что больше суток переговоры не продлятся. Охотники и их поисковики свою работу знали и делали достаточно хорошо, чтобы эта уверенность не была голословной.

Так же, как и я недавно, СВАМ поддерживал контакты с людьми, подняли старые архивы у эльфов Озерного леса. Связь между похищениями становилась очевидной: исчезали исключительно девочки, пять-шесть лет подряд, потом тишина лет на пятнадцать и снова похищения. Воровали только младенцев, рожденных в первые две недели весны.

Большую часть из них, так или иначе, находили потом мертвыми.

Но выйти на след преступников теневым так пока и не удалось. Угл, Индекс и Амблер сейчас буквально днем и ночью безвылазно сидели в архивах, искали хоть что-то, что могло бы помочь. Блэк рассказал о том, что удалось выяснить по этому поводу нам.

В общем, разошлись мы только под утро, но с четким планом действий.

А на следующий день я сидел в тронном малом зале рядом с Сид и Стэром, окруженный советниками, и ждал. Мы все ждали. Когда же откроется портал и явит нам Крама. Зима внутри неприятно ворочалась, царапая острыми снежинками кожу, наместник барабанил пальцами по подлокотникам, а Обсидиана застыла с ехидной усмешкой на губах. И это общее напряжение мне не нравилось.

— Что-то… — начала охотница.

— Однозначно, — не дал я договорить. Делегация задерживалась на пятнадцать лучей, а никаких сообщений я не получал. Блэк вчера рассказал, что его волки заметили небольшое волнение в Камштрохе. Столица не стояла на ушах, но у нескольких членов знати и придворных проводились обыски. Дознаватели Крама явно кого-то или что-то усиленно искали. Причем начались обыски дня три назад. К тому же сама делегация должна была прибыть еще суман назад, но в последний момент Повелитель горгулов сообщил, что придут они вместе. Что ж…

— Если он не явится… — снова начала Диана, но воздух в зале наконец-то замерцал, исказился, и появилась черная воронка. Послы выходили по одному, всего пятеро, последним портал выплюнул Сиорского-старшего и закрылся. Я нахмурился, недоуменно разглядывая делегацию. Где, духи грани его задери, Крам!?

— Господин Гринвельс, — обратился я к графу, — извольте объясниться.

— Его Величество Крам прибыть сегодня не сможет, — я выгнул бровь, поднялся с трона.

Точнее, поднялись мы втроем: я, Сид и Стэр. Видимо, мысли наши по этому вопросу сходились. Я кожей чувствовал, как взбешен наместник, Диана сдерживалась тоже с явным трудом: за ее спиной выросло сразу пять теней. Воздух в помещении стал гораздо холоднее.

— Александр, вы позволите? — обратилась ко мне охотница, склонив голову. Я кивнул, передавая девушке слово.

— Господа послы, — голос Ди звучал сухо и твердо, — мы, несомненно, рады, что вы почтили нас своим присутствием, и одновременно очень огорчены, что Его Величество Крам Арамил Третий не удосужился прибыть на встречу. Это пренебрежение и почти прямое оскорбление, особенно учитывая нынешнюю ситуацию в Инивуре. Надеюсь, вы понимаете, что оставаться на территории Северных земель мы больше не намерены. Когда Его Величество Крам все-таки сможет выкроить время для переговоров, дайте знать.

Сейчас же мы вынуждены с вами попрощаться.

Ди бросила короткий взгляд на меня, я чуть склонил голову.

— Ваше Величество, — поклонилась она, — господа советники.

Стэр молча кивнул всем, пожал мне руку, и через вдох они уже скрылись в другом портале.

Я в зале задерживаться тоже не стал.

— Господа послы, вам покажут ваши покои, если решите остаться, — развернулся на каблуках и под оглушительную тишину покинул малый тронный зал.

Я понимал, почему Сид так торопилась увести Стэра: наместник был в бешенстве, собственно, как и я сейчас.

Мне понадобилось почти два оборота и три десятка ледяных големов на тренировочном поле, чтобы хоть как-то успокоиться. За уничтожением последних трех меня и застал Сиорский.

— Алекс, — когда последний сверкающий на солнце противник рассыпался мелкой крошкой, позвал меня горгул.

Я обернулся, приставляя меч к его горлу, и тут же опустил руку, поняв, кто передо мной.

— Какого хрена, Гринвельс? — ярость все еще до конца так и не улеглась, отчетливо проскальзывала в голосе, словах и движениях, все тело покрывал инеевый узор.

— Я просто не знал.

— Не знал?! Ты?! — я отшвырнул меч и накинул на плечи рубашку, поданную испуганным слугой.

— Я только что от василисков, — дернул головой мужик. И только сейчас я заметил, что его одежда действительно припорошена песчаной пылью, а кожа на открытых участках тела темнее, чем обычно.

— А остальные? В конце концов, он сам не мог сообщить?

— Нет. Пойдем в кабинет, я все расскажу.

— Надеюсь, Крам понимает, что переговоры сорваны, а теневые вряд ли по собственной инициативе выйдут на контакт, впрочем, как и я.

— Боюсь, сейчас он вообще не думает, — сокрушенно покачал головой старый знакомый.

Мы направились к замку.

В кабинете советник тяжело опустился в кресло, потер воспаленные глаза.

— Грин, я дорожу нашей дружбой, ты знаешь, — оборвал повисшую в комнате тишину. — Но такое спустить просто не могу. Будут последствия.

— Понимаю. Но Крам… Четыре дня назад убили Адриану, — я нахмурился, стараясь вспомнить, кто такая Адриана. Имя казалось знакомым и почему-то вызывало неприязнь.

А когда вспомнил, сжал кулаки.

— И это… из-за бабы?

Адриана была неизменной фавориткой вот уже как тридцать с лишним лет. Имела огромную власть и огромное влияние на короля горгулов, мужик буквально заглядывал ей в рот, ловил каждое слово и прислушивался к советам. Но… Не смотря на все это, открыто вертеть собой Крам не позволял и никогда не принимал совсем уж бредовых решений в угоду своей любовнице.

— Он просто сейчас ничего не соображает, вообще ничего. Одержим лишь одним — найти и наказать виновных. В столице завтра будет объявлен официальный траур.

— И ты хочешь сказать, что не знал о смерти Адрианы? — скрипнул я зубами, все равно плохо понимая, что помешало Краму или кому-то из его советников сообщить о том, что встреча откладывается.

— Не знал, — сокрушенно покачал головой граф. — Мы полтора сумана у василисков пробыли, искали следы пропавших детей. Мы работали, как проклятые. А в столице…

Адриана за суман до смерти устроила грандиозный скандал, как раз в ее духе. Между прочим, из-за предстоящей встречи с теневыми…

Так вот откуда тут ноги растут.

— … хлопнула дверью и ушла, уехала в поместье на юге. Когда дознаватели нашли тело, сразу сообщать Краму о ее убийстве просто побоялись. Все знают, как король относился к фаворитке, был практически одержим. А когда сообщили… Говорят, он убил принесшего дурные вести и тех, кто нашел тело, лично сломал крылья прислуге и охране в поместье.

Он не в себе, понимаешь? Совсем.

— Это его проблемы, — мотнул головой. — Крам далеко не мальчик, не первый год на троне.

— Понимаю, Алекс. Просто хочу, чтобы ты знал. И я приму последствия.

— Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что что-то в наших договоренностях изменится.

Но с этого момента все вопросы, касающиеся контрактов, будут решаться не через советников и министров, а только напрямую. И ты должен понимать, что мне нужны извинения, и не только мне.

— Понимаю. Мы уйдем через оборот, — кивнул Гринвельс.

— Ты можешь остаться, — сжал я переносицу. — Через четыре дня должен вернуться Лерой.

А сейчас иди, отдыхай. Ты на ногах еле стоишь.

— Спасибо, — граф поднялся, поклонился и вышел. Я же откинулся на спинку кресла.

Таким дураком, как сегодня, я не чувствовал себя уже давно.

А Стэр… Я очень надеялся, что охотнице удалось открыть портал прямо в их тренировочный лес. Крам, похоже, совсем не понимает, что дергать этого кота за усы не следует. Наместник откусит голову, не раздумывая. Ладно, в конце концов, это не мои проблемы. У меня своих забот хватает.

Помолвка Ирмы, как я и обещал, состоялась этим же вечером, девушка особо счастливой не выглядела, но и возражать отчего-то не спешила. С другой стороны, Эрик Докленд не такая уж и плохая партия. Да, он всего лишь баронет, но состояние у его семьи вполне приличное, связи, опять же, имеются, да и секретарь в замке по долгу службы бывает практически регулярно. А Ирма очень любила дворцовую жизнь. Для помолвки присутствие Софи было не обязательно, хватило и моего: никаких клятв, никаких обрядов, Эрик просто подарил девушке кольцо, просто объявил о своих намерениях. На небольшом приеме присутствовали только близкие родственники и близкие друзья, ну и я, само собой. Эрик был рад, но… как-то странно напряжен, я почти видел, как крутятся шестеренки у него в голове, как у механизма оборотомера. Но глаза, когда мужчина смотрел на Ирму, были полны решимости. Забавно, но Эрик не заглядывал ей в рот и не таял от одного взгляда или случайного мимолетного прикосновения. Бывшую любовницу такое поведение заставляло теряться и чувствовать себя не в своей тарелке. Что ж… Эрик выбрал правильное направление. Может, действительно, что-то у них да выйдет.

Я пробыл за столом ровно оборот, а потом под предлогом неотложных дел ушел к себе, с удовольствием стянул шейный платок, убрал посох в хран и сбросил камзол. Немного ныла спина, и Зима все еще тихо завывала вьюгой внутри, в нетерпении и ожидании.

Оборотомер отстукивал десятый час. Я вытянулся на полу, подложил под голову руки, уставился в потолок и принялся ждать Грина. На темно-синем фоне, послушный моей воле, расцветал ледяной узор: росли замки и домики, распускались невиданные цветы, возник окутанный туманной дымкой лес, в чьих кронах шумел ветер, а в чаще рычали голодные звери, двигались по улицам неизвестного мне города груны, текла мимо широкая темная река, на деревьях висели спелые, сочные фрукты. Я менял и менял узоры, стирал и восстанавливал, заставлял лед двигаться и дрожать и казалось, что груны действительно живут, а листва на деревьях действительно колышется от ветра. И как-то так получилось, что я сам не заметил, как отпустил стихию, позволил Зиме самой рисовать картины и образы на моем потолке. И через некоторое время с удивлением понял, что смотрю на Софи. Она улыбалась бесшабашно и беззаботно, глаза были слегка прищурены, а в распущенных волосах запутался ветер. Но через вдох… Через вдох картинка начала меняться. По лицу пробежали сначала мелкие, а потом и крупные трещины. Лед крошился, ломался, падал вниз, у самого пола превращаясь в снежинки, и ведьма из беззаботной и счастливой превратилась сначала в напуганную, потом в грустную. А еще через три вдоха ее губы изогнулись в несвойственном девушке яростном и жестоком оскале, глаза презрительно и зло сощурились, полыхая ненавистью… Вдох, и эта картина покрылась трещинами, пошла рябью, и я уже смотрел в абсолютно чужое лицо. Тоже женское, но какое-то кошачье. И гримаса, еще мгновение назад исказившая черты Заклинательницы, была теперь на нем.

Я приподнялся на локтях, чтобы лучше рассмотреть незнакомку, сам, пожалуй, не отдавая себе отчета, зачем… Просто было важно ее увидеть, а портрет был смазанным и нечетким, будто расплывался перед глазами, не давая возможности ухватить детали.

Девушка была как отражение в воде. Но как только мне начало казаться, что я вот-вот ее рассмотрю, дверь в комнату открылась, впуская Блэка и Гринвельса.

Я отвлекся, повернулся на шум, и лед осыпался вниз мелкой хрусткой крошкой.

Тьфу!

— Развлекаешься? — выгнул бровь барс.

— Не уверен, — покачал головой. Почему-то складывалось ощущение, что я только что упустил нечто важное. Очень важное. Жизненно важное.

Что за день сегодня такой?

Я лег обратно на пол, закрыл глаза, махнув гостям рукой.

— Садитесь, — спину все еще тянуло, а поэтому я предпочел остаться на полу — так ныло меньше. — Я так понимаю, ты просмотрел литкраллы, — обратился я к Сиорскому.

— Да.

— Ты все еще полагаешь, что в этом замешаны теневые или василиски?

— Честно говоря, теневые отпали практически сразу же, — голос графа был немного растерянным и задумчивым. — Эту версию озвучила Адриана. Король именно по ее настоянию сначала и вцепился в них.

Снова она?

— Что фаворитка имела против теневых? — не удержался волк. — Чем они успели ей насолить?

— Мне кажется, она просто боялась, — признался Грин. — Сейчас, вспоминая ее поведение…

Стоило в ее присутствии заговорить об охотниках, или наместнике, или о вернувшихся, она тут же вскипала, переводила тему, иногда просто плевалась ядом, часто покидала комнату. Адриана считала их очень опасными, и теперь я думаю, что это было что-то личное.

— Личное? — переспросил, поворачивая голову к Сиорскому, открывая глаза.

— Да. Но мы уже никогда не узнаем.

— Ладно. Надеюсь, паникерское состояние Адрианы не передалось и Краму. Так что там с похищениями?

— В общем, расследование мы начали с теневых, но быстро отбросили эту идею. Почти сразу же появились кое-какие доказательства, говорящие не в пользу василисков.

— Подробнее, — высказался Блэк.

— Уже два года как по нашим территориям гастролируют бродячие артисты — василиски из королевского театра Альяра, — Гринвельс говорил сухо и скупо, просто излагая факты. — Их выступления пользовались большой популярностью, змеи вытворяли действительно невероятные вещи, несколько раз они приезжали даже во дворец. Но каждый раз после посещения ими очередного города у знати пропадали из домов ценные вещи, артефакты, оружие, различного рода раритеты. Артистов обыскивали и допрашивали несколько раз, но прямых доказательств так и не нашли. А теперь вместе с вещами стали пропадать и дети, только воровали их не у дворян, а у простых жителей. Последнее похищение случилось около месяца назад в Джоке, и почти сразу же змеи покинули Черные горы и вернулись на родину.

— Это все, что у вас есть? — не поверил Блэк. Собственно, я тоже не особо верил. Нужно что-то более веское, чтобы разбрасываться такими обвинениями, особенно, учитывая характер Альяра.

— Нет. В том-то и дело. Было несколько свидетелей, утверждавших, что видели артистов из труппы, покидающих дома, в которых были похищены дети. Кто-то слышал детский плач из их каравана, кто-то…

— Подожди, — оборвал я Сиорского, все-таки поднимаясь с пола. — Ты сказал: "было несколько свидетелей", почему "было"?

— Потому что все они либо пропали, либо умерли, либо больше не хотят говорить.

— И много их всего? — барс даже вперед подался.

— Семеро. Из них двое мертвы, трое пропали и двое отказываются от своих слов.

— Что-то удалось выяснить у Альяра?

— Нет. Практически ничего. Альяр свой королевский театр защищает, как последний источник воды…

— Еще бы ему не защищать, — фыркнул дознаватель, Грин в недоумении уставился на барса.

— В труппе, по слухам, его двоюродный племянник.

— Кто? — вырвалось у Сиорского. — Какого…

— А такого, — пожал я плечами. — Парнишка — мужеложец. Сам понимаешь, что это значит для василисков. Он в живых-то остался только благодаря кровным узам с королем. Альяр, видимо, решил, что отправить его в театр — лучший выход. И под присмотром, и глаза не мозолит. Их театр часто в разъездах.

— Не понимаю тогда… — покачал головой граф. — Зачем им воровать? Тем более детей?

— А ты все еще уверен, что это они? — спросил, скрещивая на груди руки.

— Теперь не очень…

— У вас были какие-то еще версии? — снова вмешался Блэк.

— Нет, — пожал Грин плечами, проводя рукой по волосам. — Зачем? Все казалось очевидным.

— Слишком очевидным.

— Да, — мужик растерянно смотрел на собственные сцепленные в замок руки. На несколько вдохов в комнате повисла тишина. Я думать горгулу не мешал. В конце концов, его похищения самые свежие. Если получится выйти на реальных преступников, то только с помощью горгулов.

— Мы еще раз все перепроверим, я сообщу, если что-то узнаю, — наконец, выдавил граф, поднимаясь на ноги. — Если позволишь, я все-таки хотел бы повидаться с сыном.

— Почему нет? — пожал плечами. — А теперь, если ты, конечно, не против, я хотел бы отдохнуть, — Грин кивнул и вышел.

— Я тоже свободен? — спросил Блэк.

— Если у тебя нет новостей — да, — дознаватель неопределенно хмыкнул и скрылся за дверью, а я отправился в душ — смывать с себя следы бесконечного дня и усталости, да и побриться не мешало бы. Стоило прикоснуться к острому лезвию, как в сознании тут же всплыли воспоминания о том, как тонкие пальцы Софи скользили по моим щекам. Надо будет как-нибудь повторить. В комнате, да и, наверное, во всем замке стояла какая-то неестественная, почти оглушительная тишина. Брошенный на оборотомер взгляд заставил удивленно приподнять брови. Видимо, разговор с Грином занял больше времени, чем я предполагал.

А сна опять ни в одном глазу, и спина ноет.

Я растянулся на полу и активировал плетение на зеркале.

— Александр Гротери, какого духа грани ты не спишь? У вас три оборота ночи! — послышался недовольный голос через пару вдохов. Я подавил улыбку, а спустя миг деревья и серые скалы, укрытые густым молочным туманом, сменило лицо Заклинательницы. Судя по всему, ведьма была в источниках.

Зима, она точно хочет моей смерти.

Волосы девушки были забраны в высокий небрежный пучок, обнаженные шея и плечи в ярких солнечных лучах казались цвета раковины молодой жемчужницы внутри. Был слышен легкий плеск воды, щупальца серой дымки скользили по телу, будто лаская, гладили щеки, по-хозяйски прикасались к ключицам.

Я зажмурился, сжал кулаки, выдохнул.

— Ты одна?

— Боги, Гротери, ну а с кем мне здесь быть? И не уходи от ответа! Почему. Ты. Не спишь?

— Хотел сначала увидеть тебя, — улыбнулся уголком губ. Ага, увидел. Теперь вот придется принимать холодный душ. Снова. — Погоди, ты в источниках? Но…

— Я в замерзших, отдыхаю. Сабрина, Амелия и свита — в горячих. Лерой где-то за забором, не волнуйся.

— И как?

— Что как? Лерой за забором или источники?

— Горгул меня мало волнует.

— Ну как, — пожала девушка плечами, отчего капельки воды на коже засверкали. — Принцесса пищит от восторга, ее сопровождение хмуро улыбается, Сабрина развлекается.

— Снова не то. Ты как?

— А я отдыхаю сейчас от всего выше перечисленного. Эльфийка меня утомляет. Но вообще здесь хорошо, тебе надо тоже выбраться, для спины, кстати, полезно.

— Когда ты так говоришь, чувствую себя калекой, — проворчал в ответ.

— Не прибедняйся, Гротери, тебе не идет. И потом, не хочешь чувствовать себя калекой — вылечи, наконец, спину!

— Пройди инициацию!

— Ничья, — хмыкнула ведьма. — Алекс, надень халат, пожалуйста.

Снова пришлось прятать улыбку в уголках губ. Я спал обычно в брюках, летом — голый, и сейчас на мне красовалось только полотенце.

— Смущаю? — выгнул бровь.

— Чего я там не видела? — глаза ведьмы насмешливо сверкнули, но были там и тлеющие угольки желания, интереса.

— А ты посмотри внимательнее, может, что-то упустила, — я поднялся на ноги, подошел ближе к зеркалу и сел на пол. — Ну?

Софи снова выгнула бровь, в теплых ореховых глазах проскользнула какая-то едва уловимая эмоция.

— Знаешь, — получилось с придыханием, почти шепотом. Грудным, царапающим шепотом, — в эту игру могут играть и двое, — ведьма на миг погрузилась под воду по самый подбородок, потом приподнялась и откинула голову на бортик купальни. Хрустальные капли стекали по шее вниз, к едва виднеющейся ложбинке между грудей. Сначала быстро.

А затем все медленнее и медленнее. Еще медленнее. Я провожал взглядом каждую, даже самую маленькую и едва заметную. Крохотную. Желая собрать их с атласной кожи губами, желая пальцами повторить их путь.

Ведьма!

— Ты победила, — прохрипел я, крепко зажмуриваясь, стараясь прогнать дурман желания из головы.

— Я, правда, хочу, чтобы ты был здесь, — мягко сказала Софи, и я почувствовал легкую улыбку в голосе. — Как все прошло?

Вопрос заставил открыть глаза и напрячься.

— О, судя по взгляду, не особо. Ш-ш-ш, большой-грозный-повелитель, лучше расскажи.

Тихо фыркнув и расслабившись, я поделился с девушкой событиями этого дня. Рассказал о "такой неожиданной" помолвке Ирмы и Эрика.

— Да-а-а, — протянула Софи, закусив ноготок. — Слушай, а убийцу Адрианы еще не нашли?

Сиорский не рассказывал тебе?

— Нет, — пожал я плечами. — Мы не обсуждали этот вопрос. В конце концов, личная жизнь Крама меня мало интересует. Почему ты спрашиваешь?

— Сама не знаю… Кольнуло вдруг что-то. Скорее всего, просто удивление и раздражение.

Король горгулов не может не понимать, к чему приведет такое его поведение. Знаешь… — Заклинательница оборвала сама себя и на несколько мгновений погрузилась в свои мысли.

— Что? — нарушил я тишину.

— А давно появилась эта девушка в жизни Крама?

— По-моему сразу после смерти королевы, — нахмурился, стараясь вспомнить и сопоставить даты. — Лет двадцать, может, чуть больше, назад.

— Двадцать лет… И он сразу ею заболел? Или сначала был просто увлечен? Как быстро это переросло в одержимость?

— Софи…

— Просто понимаешь, — ведьма оторвала взгляд от воды, но брови были все еще нахмурены, — то, что рассказал тебе отец Лероя о поведении короля… Это не вяжется, похоже на помешательство. Неконтролируемая ярость, нелогичность поступков, жажда крови. В общем, скорее всего Адриана использовала приворот. Очень сильный приворот.

И использовала его регулярно. Так что может и к лучшему, что ее убили. Еще бы чуть-чуть, и Крам совсем перестал бы сопротивляться.

— Ты можешь сказать, что конкретно искать?

— Пока нет, мне надо кое-что проверить. И нужно поговорить с кем-то, кто все эти двадцать лет был при дворе, кто видел изменения в поведении горгула.

— Лерой, — кивнул я собственным мыслям.

— Хорошо. Я узнаю и отправлю тебе вестника.

— Хорошо, милая.

— Александр Гротери, а теперь немедленно в кровать, и чтобы завтра до полудня подниматься не смел! Понял меня?!

— Да, мой генерал, — отвесил я ведьме шутовской поклон.

— Все, спокойной ночи, мой повелитель, — девушка легко улыбнулась, и зеркало связи погасло, а я все-таки отправился принимать холодный душ и только потом спать.

Но уснуть не получалось. Это мерзкое, гадкое чувство, когда вроде устал, как собака, но все равно ворочаешься с боку на бок, перекладываешь подушку, вертишься ужом под простыней, изучаешь мебель и тени в полумраке, прослеживаешь глазами каждый завиток узора на стенах. А в голове толпятся тесным роем ненужные, бесполезные, бессвязные мысли, проносятся со скоростью вдоха, и ни одну не можешь поймать, ни за одной уследить. Состояние на грани бреда… Или фола.

И встать не можешь, просто сил нет, потому что уставшее тело и не менее уставший, загнанный за весь день разум требуют, орут об отдыхе.

Бессонница. Бессердечная ты сука.

В итоге пришлось чуть ли не сдирать себя с кровати. Я понимал, что все мои попытки уснуть абсолютно бесполезны. Открывать плотные темные шторы не было никакого желания, хотелось полумрака, тишины и прохлады. Я зажег светляка, переместился в кресло и прихватил с собой со столика книгу, которую оставила Заклинательница. Вызвал заспанного слугу и приказал принести морошкового морса. Горячего морошкового морса.

Первые несколько глотков помогли выбраться из липких и вязких объятий недосыпа и сосредоточить внимание.

Вообще, книга была странная. И не книга вовсе, а, скорее, просто несколько скрепленных между собой листков старой пожелтевшей бумаги. На кожаной обложке сзади все еще отчетливо угадывалась печать академии, а вот названия разобрать не получалось. Когда-то золотистое тиснение теперь полностью стерлось.

Софи решила взяться за мое образование?

Забавно.

Вот только в самой книжке ничего забавного не было. И чем больше я читал, тем больше хмурился. Книгу на ночь я выбрал явно не ту.

Примерно половина была посвящена просто ведьмам, и там ничего необычного я не нашел. Пусть ведьмы встречаются нечасто, но все-таки ковены не столь уж и редкое явление. Шесть основных направлений, как шесть основных сил, лишь одной из которых может обладать ведьма: огонь, вода, земля, воздух, жизнь и смерть. У каждой свои особенности и своя плата за возможность владеть стихией. Ведьмы не пользовались плетениями, они просто не видели нитей, пронизывающих Мирот, не могли с ними взаимодействовать, чувтствовать. Но… Они могли заговаривать стихии, до определенного момента, конечно. Сила ведьмы — в ее воле и в ее слове. Магия слышала призыв и приходила на помощь, выполняла пожелания, помогала одолеть болезнь или указывала путь. Но каждый раз взамен требовала свою плату. Огню надо платить жизненными силами, не обязательно своими. Вода требовала от ведьмы знаний. Любая водница учится всю свою жизнь. Земля всегда хотела обогащения. Хочешь найти ведьму, договорившуюся с этой стихией, ищи домик в лесу и девушку, которая подкармливает диких животных, заботится о лесе. Ну или ту, перед чьим домом раскинулся огромный, на первый взгляд неухоженный сад, огород, на котором встречается все подряд, а кусты смородины никогда не знали ножниц. Ветер потребует от подопечной постоянных странствий и скитаний, будет звать за собой. Смерть заберет молодость. Жизнь выпьет чувства. Для инициации стихийным ведьмам достаточно просто один раз призвать магию, обвенчаться с ветром или огнем, и они уже никогда не покинут девушку. Дар в данном случае передавался по наследству через поколение, накапливается.

Другое дело Заклинательницы. Такие ведьмы встречались крайне редко хотя бы потому, что новая Заклинательница не может родиться, пока не умрет старая. Помимо прочего, от обычных их отличает умение не просто просить стихии, но приказывать им, впускать в себя, и пусть слабо, но они все же могут создавать плетения. Заклинательнице даже не обязательно произносить слова заговора, читать заклинание, варить зелья. Достаточно простого желания, неслышного шепота, и стихия становится частью девушки, делая ее практически всесильной. Даже у меня был предел. У Заклинательниц предела не было. Но и плата за такой дар огромная. Если стихийная ведьма может отказаться от сил, запереть, передать другому, то у Софи такой возможности нет. Она уже рождена повенчанной со своей силой. Навсегда. Но такая сила очень быстро физически истощает ведьму. Почти все умирают на второй год после рождения, потому что, как правило, рядом с ними нет достаточно сильного источника, из которого они могут черпать энергию. Младенцы выпивают своих родителей, близких почти до дна, если те владеют магией и… все равно погибают. Но и пережившая детский возраст Заклинательница тоже должна пройти своеобразную инициацию. По сути, просто вступить в полную силу. Какого-то конкретного возраста для обряда не существует. Ведьма сама должна почувствовать, что в состоянии принять силу, укротить ее и не позволить поглотить себя полностью.

Большинство согласившихся на инициацию именно так и погибают. Как проходит сам обряд достоверно точно неизвестно. Считается, что ведьма предстает не перед одной стихией, а перед всеми сразу, и магия, сама суть Мирота, испытывает девушку на прочность, решая, достойна ли она. Но если ведьме все-таки удается вступить в полную силу, то она становится всемогущей. Ей больше не нужны источники, потому что она сама источник, такая девушка может выжимать воду из камня, двигать горы, уничтожать, а не просто заговаривать ветра. Она может все.

И в истории Мирота такая ведьма была всего одна — Неменет. Заклинательница жизни.

Родилась Немент во время восьмисотлетней войны, но это, пожалуй, единственное, что было известно о девушке. Ну и еще предположительная дата смерти — около пятисот лет назад. И то судить можно было только потому, что примерно в это же время у эльфов Озерного леса родилась новая Заклинательница жизни.

В книге, которую я сейчас держал в руках, о ведьме было так же мало что написано.

Предполагалось, правда, что Немент не умерла, а переродилась и стала покровительницей Заклинательниц. Примерно в это же время на границе Северных земель и королевства людей зародился ковен Неприкасаемых. Состоял он из одних Заклинательниц и с обычными ведьмами не имел практически никаких дел. Единственной целью ковена всегда было защищать и оберегать будущих всемогущих ведьм, давать им поддержку, способствовать накоплению сил, знаний и опыта. Они же помогали проходить инициацию. По слухам, для того, чтобы обеспечивать Заклинательниц необходимой энергией, шабаш постоянно перемещался к природным источникам силы. По сути, ведьмы из ковена становились добровольными отшельницами. Они не подпускали к себе посторонних и запрещали послушницам любые контакты с внешним миром, чтобы те ненароком не навредили себе или окружающим. Ведьмам запрещено было дотрагиваться друг до друга, выходить в мир и заговаривать с существами не из шабаша. А для лучшего восприятия природной силы при вступлении в ковен над девушками проводили некий ритуал. Впрочем, подробного его описания в книге не приводилось. Автор лишь вскользь обмолвился, что ряд экспериментов показал, что ребенок, попадающий в ковен ко дню своего двадцатилетия, из-за постоянного взаимодействия с источниками становился в прямом смысле слова неприкосновенным. Ведьмы становились зависимыми от источников и друг от друга настолько, что любой контакт с другими живыми существами причинял им боль, они физически не могли переносить чужих прикосновений, особенно если речь шла об обладателе противоположной стихии. Что чувствует Заклинательница, вступившая в полную силу, приходилось лишь догадываться.

Удалось ли ковену хотя бы раз инициировать ведьму — не известно так же, как и то, сколько в нем сейчас девушек. По идее, должно быть не больше шести, но автор выражал определенные сомнения по этому поводу.

А еще высказывал некоторые предположения, что сейчас, скорее всего, в шабаше состоят не только Заклинательницы, но и обычные стихийные ведьмы. Впрочем, каких-то конкретных доказательств не приводил.

Я перелистнул последнюю страницу, посмотрел на дату и откинулся на спинку. Книга была написана более ста семидесяти лет назад.

И… наводила на определенные мысли. Становилось понятно, почему Софи долгое время шарахалась от каждого встречного, почему вела себя так, как вела. Получается, она из Неприкасаемых. Но что это значит на данный момент? Отпустил ли ее шабаш? Или ведьма до сих пор с ним связана? Несет ли ковен какую-то угрозу?

Мало информации. Слишком мало.

Я покосился на оборотомер и активировал плетение на зеркале.

— Гротери, мы с тобой, конечно, друзья, но мне очень хотелось бы узнать, какого духа грани ты пытаешься связаться с Сид в пять утра? Ты на оборотомер вообще смотришь, или он у тебя для антуража? — вместо Ди мне ответил Ран. Говорил врайт шепотом и выглядел помятым.

— Бурная ночь?

— Бурный суман, — изображение в зеркале начало двигаться, демон куда-то шел. — Хочешь совет? — я выгнул бровь. — Надумаешь жениться, беги из дворца: от родственников, друзей, придворных. Вообще, идеальный вариант — необитаемый остров.

— Сочувствую, — за спиной принца удалось разглядеть полутемный кабинет.

— Так что ты хотел?

— Мне нужна Сид, а еще лучше, плетение одного из поисковиков СВАМа.

— Мммм, — Ширан задумчиво поскреб небритый подбородок. — Я знаю только плетение Угла, но его сейчас нет в академии. Говори, я передам охотнице.

— Меня интересует ковен Неприкасаемых. Информация нужна срочно и как можно более подробная. Особенно, что касается выхода из шабаша и связи с ним.

— Так, — демон тряхнул головой, — Неприкасаемые… Главное, до утра не забыть.

— О, — не удержался я. — Все настолько плохо?

— Нет, все просто чудесно! Я вчера восемь оборотов убил — восемь! — на обсуждение меню! Да мне вообще насрать, что на столах будет.

— Выбрали?

— Ну… можно и так сказать, — я склонил голову набок, Ширан вздохнул. — В конце Диана выразила повару наше общее мнение по этому вопросу и сказала, чтобы подавали жареных упырей и больше не лезли к нам с этим Я усмехнулся. Зная Сид…

— Тебе смешно, а Дольф, кажется, принял ее слова серьезно.

Усмешка перешла в гогот.

— Зато оригинально. И спасибо, что предупредил. К вам на свадьбу мы с Заклинательницей явимся со своей едой.

— Весело ему, просто обхохочешься. Гротери, серьезно — необитаемый остров.

— Понял тебя. Иди, досыпай, — махнул я рукой.

— Ага, сразу после того, как узнаю, что у вас там происходит. Слухи ходят, что у тебя принцесса темных гостит.

— Загостилась, я бы сказал.

— И выглядишь ты помятым, и Обсидиана о горгулах даже слышать не хочет.

— Крам с ума сошел, да и так… по мелочи, — отмахнулся от вопросов. — Не думаю, что будет что-то серьезное, просто все эти мелкие неприятности, как кочки на дороге — вроде не замечаешь, а к вечеру задница болит.

Теперь расхохотался врайт.

— Да… Ладно, пополз я спать. Нам вставать через два с половиной оборота. Дай знать, если вдруг понадобится помощь. Не про… тьфу! Понахватался.

Я хмыкнул.

— До связи.

— Ага.

Я погасил зеркало и отправился в душ, чтобы привести себя в порядок. Это у демонов там раннее утро, в Северных землях уже девять оборотов, и меня ждут дела. Туева туча дел. Начиная с совещаний, заканчивая Белым градом.

Необитаемый остров… Надо запомнить.

День за обычной рутиной пронесся мимо почти незаметно. В Белом граде закончили восстановление порта и маяков, на границах с горгулами было принято решение увеличить патрули. Блэк сообщил, что ниточка к темным так ни к чему и не привела, и дознаватели начинают все заново. Обрушившуюся несколько суманов назад шахту тоже восстановили и укрепили. Было найдено несколько тел пропавших детей в болотах. Но пролежали они там достаточно долго, поэтому выяснить, от чего умерли, не удалось.

Определили только, что погибли они практически сразу же, как только были украдены. В общем, к концу дня я был зол, как Рьорк, и снова устал, как собака. Даже с Софи нормально поговорить не удалось. Мы лишь обменялись парой шуток, и ведьма ушла — ее ждали темные и Сабрина.

Зато в окно кабинета влетел кривой-косой вестник от Заклинательницы.

"Алекс, в общем, я порылась тут в местной библиотеке, поговорила с Лероем, и, судя по всему, Крама действительно планомерно опаивали приворотным и воздействовали через тотем. Думаю, следов зелья уже не найдут. Но что искать, скажу, на всякий случай.

Вариантов, как водится, несколько. Первый и самый простой, но в тоже время самый действенный — ирис, цветки апельсина, базилик, лаванда, устрицы, кровь Адрианы и паутина плотоядных пауков. Любых, но плотоядных. Второй — роза, жасмин, грецкие орехи, чешуя василисков и свиное сердце. Третий — базилик, тимьян, лаванда. А дальше пошла запрещенка — красный жемчуг, дурман, несколько волосков лесных нимф и их кожа, — Заклинательница прервалась на вдох, а потом отчего-то понизила голос. — Все это, скорее, добавлялось в питье или еду регулярно, так что пусть ищут служанку на кухне, поваренка или личного слугу. Но… по сути, это все не важно. Главное — найти тотем, и с этим сложнее. Тотемом может выступать любой предмет, вообще любой: брошь, перчатки, зеркало связи, перстень — что угодно, но он должен быть заклят на крови Адрианы и короля, а еще Крам должен постоянно носить его с собой. С поиском может помочь ведьма или шаман. Они обязательно почувствуют. И еще, если дознаватели найдут тотем сами, пусть не прикасаются к нему руками ни в коем случае. И уничтожать или забирать его тоже нельзя. Король горгулов еще под воздействием, магия в предмете никуда не делась. Заберут или разобьют — и Крам окончательно и навсегда сойдет с ума.

Он связан с этой вещью кровно, ментально и магически. И если с тотемом что-то случится, горгул будет пускать пузыри и питаться с ложечки до конца своих дней. В общем, нужна ведьма или шаман. Причем достаточно сильные — зависимость у короля невероятная, судя по словам Лероя, воздействие продолжалось слишком долго. Магии в тотеме очень много. И слабую ведьму она просто убьет. Если найдут ведьму… — Софи прервалась на несколько вдохов, — я хочу потом с ней поговорить. О тотемах такой силы знают очень немногие, заговаривать их правильно умеют еще меньше. Эта магия такая же старая и грязная, как интирит. Краму сейчас может помочь только василиск и то не сильно. В целом, все, если еще что-то выясню или узнаю, сообщу. И да, Амелия меня достала! Хочу назад, в замок. Целую".

И вестник погас, а я вызвал к себе в кабинет Сиорского старшего.

Разговор с горгулом получился напряженным. То есть напрягался в основном Грин, я просто говорил. А, уходя, граф пообещал, что из-под земли достанет ведьму, приложившую руку к проклятию. На мой вопрос, не могла ли это быть сама Адриана, мужик отрицательно покачал головой. Любовница Камиля конечно обладала некоторыми способностями, но слишком незначительными, чтобы суметь создать даже простенький заговор. К тому же ведьмой девушка не была.

Ну что ж, раз он так уверен…

Через оборот Грин и его сопровождение покинули мой дворец. Очевидно, горгул решил, что дела государственные важнее дел семейных.

И снова ну что ж.

Я был рад, что граф и другие послы убрались восвояси, и так в последнее время слишком много посторонних шляется по замку, вызывая какое-то смутное беспокойство и ненужные, необоснованные подозрения.

Следующие два дня прошли под лозунгом "Гротери здесь, Гротери там".

Резко появилась целая куча неотложных дел, еще более неотложных документов на подпись и уж совсем неотложных встреч. Первым в списке значился Белый город. Груны ждали появления своего повелителя на открытии восстановленного порта. Потом шли шахты на юге и совещания, совещания, совещания.

Сириус предлагал усилить кордоны на границах, и я советника поддерживал. В конце концов, это внутренние проблемы горгулов, нас они затронуть пока не могли, но подстраховаться все же не помешает. Кто его знает, что может прийти в голову временно безумному Камилю? Я злился на него уже не так сильно, но все равно злился и спускать происшедшее с рук так просто не собирался. Тем более это сулило определенные выгоды.

С Софи мы с тех пор не разговаривали. У меня было к ведьме слишком много серьезных вопросов, обстоятельные ответы на которые я желал услышать лично и наедине, а не через дурацкое зеркало связи. И два дня подождать вполне мог.

Так казалось, по крайней мере. Но это пусть и короткое расставание открыло мне глаза на очень многие вещи, которых я раньше не замечал.

Во-первых, косы я плести все-таки не умею. Ну не заточены у меня под это руки.

Во-вторых, ведьма все-таки была права: я способен на ревность. Более того, ревновать у меня получалось просто превосходно, словно я всегда только и делал, что ревновал.

Словно я был рожден для этого. Открытие, мягко скажем, было неприятным. Я постоянно думал, насколько близко сейчас к Софи горгул, не распускает ли он руки, и вообще с каждым вдохом парень нравился мне все меньше и меньше.

В-третьих, я, оказывается, слишком привык к нашим с Заклинательницей обычным вечерним посиделкам, к ее тихому голосу, к порой наигранно-возмущенному сопению и нашим привычным коротким перепалкам, к ее умению по-женски осторожно дать мне понять, где я не прав, остудить и охладить пыл. Всего лишь одним коротким прикосновением или укоризненным взглядом. Мне не хватало фигурки Софи в кресле напротив, подтянувшей коленки к груди и уткнувшейся в какую-нибудь книгу или отчет.

Простого осознания того, что девушка сейчас во дворце, было бы достаточно, чтобы успокоиться самому и успокоить стихию внутри — мечущуюся и отчего-то встревоженную.

Сейчас без Софи было пусто и скучно, очень… неприятно. Неправильно.

И очень мешало думать.

Мы с Блэком, и несколькими стражниками, и примерно половиной слишком любопытного двора стояли во дворце замка, готовясь встречать Заклинательницу и темных.

— Улыбнуться не забудь, когда принцесса появится, и руку ей поцелуй, — шепнул дознаватель, когда воздух начал сгущаться.

— Что бы я без тебя делал? — выгнул бровь, цедя слова.

Друг ответить не успел, воздух вспыхнул черно-серым, и из портала шагнула Амелия со стражей.

— Амелия, — склонил голову в приветствии, целуя подставленную руку. — Вы представить себе не можете, насколько я рад вашему возвращению.

— В самом деле? — тихо спросила принцесса, и смешинки плескались на дне ее глаз.

— Не сомневайтесь, — кивнул, выпрямляясь и глазами в толпе прибывших выискивая Софи. Ведьма шла последней под руку с Лероем и о чем-то с ним тихо переговаривалась.

Тут же захотелось свернуть горгулу шею.

— Герцогиня, — склонился я к руке Сабрины.

— Мой повелитель, — ответила реверансом "старая мудрая сова".

— Госпожа Заклинательница, — ну наконец-то. Наверное, я задержал руку Софи в своей слишком надолго, потому что ведьма осторожно забрала свою ладошку и вернула ее на сгиб локтя Лероя.

— Как вам понравились источники, Ваше Высочество? — Амелия охотно взяла меня под руку и защебетала о том, что никогда прежде не видела ничего прекраснее и не испытывала ничего чудеснее. Я слушал в пол-уха, все время погладывая на Заклинательницу. Софи хоть и старалась отвечать на приветствия двора, но была слишком рассеяна и задумчива. И… Может мне только казалось, но от девушки исходила какая-то непонятная тревога. Сильная, тяжелая, как неспелая брусника, она растекалась кислотой во рту и вязала язык.

Чувство, что что-то не так, усиливалось с каждым вдохом, Зима заискрилась на кончиках пальцев, скорее всего, отразилась в глазах.

— Можно? — вырвал из раздумий голос принцессы.

— Простите?

— В птичник, Алекс, — подсказала Сабрина. — Ее Высочество многое узнала о совах и, пока у вас есть свободное время, хотела бы снова посетить птичник, посмотреть и на вашего фаруна.

— Конечно, только…

— Обещаю, что в этот раз ничего не случится, — вообще-то я хотел сослаться на неотложные дела.

— Я хотел бы для начала обсудить с госпожой Заклинательницей некоторые вопросы…

— Идите, повелитель, — кивнула Софи, встречая мой напряженный взгляд, — мне надо наведаться в библиотеку, чтобы составить новые сводки. А потом я вам их обязательно покажу.

— Что-то не так? — нахмурился, читая в глазах ведьмы все то же напряжение.

— Ветра немного неспокойны, я хочу проверить, — едва улыбнулась Софи.

— Как скажете, — кивнул девушке.

Ведьма присела в поклоне и поспешила скрыться в замке. А я еще какое-то время оставался на месте, глядя ей вслед.

Я понимал, что никакие сводки проверять Заклинательница не будет, тем более в библиотеке. И все это полная чушь. Скорее всего, она все еще пыталась понять, что за приворот висел на Краме.

Амелия снова начала щебетать и увлекла меня в сторону птичника. Дроу действительно была впечатлена источниками и горной природой Прима. Она действительно многое узнала о совах, на удивление, от Заклинательницы. Я отвечал на вопросы девушки, а сам мысленно старался отрешиться от беспокойства. Когда мы уже подходили к лесу, все-таки не выдержал.

— Блэк, — обратился к другу, отойдя немного в сторону, — приставь к покоям Заклинательницы еще двух стражников.

— За…

— Просто сделай, — передернул я плечами и хрустнул пальцами.

— Ладно, — барс развернулся на каблуках, поклонился принцессе и герцогине и умчался, а мне стало пусть немного, но все-таки легче.

Мы гуляли по птичнику еще около оборота и почти дошли до Крыса, когда вернулся Блэк. Дознаватель был явно встревожен, а в руках у него пульсировал вестник. Я, извинившись, оставил принцессу, и мы с волком отошли в сторону.

— Что?

— Только что пришло от Сиорского. Он темно-пурпурный, Алекс, — прошептал барс, словно у меня были проблемы со зрением.

Я с шумом втянул носом воздух, тряхнул головой и, забрав плетение, отошел еще на несколько шагов от темных, накрывая нас пологом.

Что так скоро понадобилось горгулу? Какого хрена у меня такое чувство, что сообщение мне не понравится?

Я щелкнул пальцами, активируя вестник. Голос старшего Сиорского разлился под пологом.

"Алекс, прежде чем начать говорить по делу, хочу, чтобы ты знал, я сделал все от меня зависящее, но отложить этот вопрос или как-то повлиять на него не смог. В общем, Эрих нашел ведьму, убившую Адриану, и до того, как я успел вмешаться, рассказал все Краму.

Король требует ее голову. Алекс… — грун говорил быстро и сбивчиво, но тут отчего-то замолчал, а меня хлестнуло плетью по и без того натянутым нервам, — это Софи. Твоя Заклинательница".

Какого…

"Доказательства неопровержимые, я лично их видел. Есть несколько свидетелей. Эрих направляется к тебе, с ним дознаватели и послы, они будут требовать выдачи ведьмы".

Я впихнул вестника Блэку, быстро распрощался с темными и направился к замку. У выхода из птичника меня нагнал дознаватель, передал плетение мне.

"Я и мои люди все еще ищем тотем или ведьму, но пока безуспешно. Алекс, спрячь Софи, если она тебе дорога. Немедленно! — продолжал тараторить Грин. — Задержать их не получится".

— Там было еще что-то интересное? — спросил я, выскакивая из сада во двор замка.

— Нет, толь…

Договорить барсу не дал вспыхнувший прямо перед нами портал, выплюнувший главного дознавателя горгулов и его свиту.

Твою мать!

— Блэк, — бросил я другу, тот понятливо кивнул и поспешил во дворец.

— Приветствую вас, повелитель Северных земель и владыка Северных угодий, — поклонился новоприбывший. — У меня к вам дело, не требующее отлагательств. Где мы можем поговорить?

— Прошу в мой кабинет, господа, — оглядел я толпу, направляясь к замку.

— Слушаю, — я оперся о стол и скрестил руки на груди.

— Полагаю, вы знаете, зачем мы пришли?

— Правильно полагаете, — скрывать о том, что предупрежден, не стал. — Вы должны понимать, что госпожу Заклинательницу я вам не отдам, даже близко подойти к ней не позволю, пока с доказательствами не ознакомятся мои дознаватели.

— А если ознакомятся?

— А если ознакомятся, я подумаю.

— Ничего другого мы не ожидали и согласны сотрудничать.

— Боюсь, вы неверно истолковали мои слова, господин Эрих, — инеевый узор расползся по рукам. — Я не собираюсь с вами сотрудничать. Я собираюсь изучить доказательства, а потом подумать. Оставьте документы и литкраллы моему секретарю и покиньте мой дворец.

— Повелитель, вы же…

— Мне позвать стражу? Вы можете остаться в столице, но не во дворце. Мне казалось, я предельно четко обозначил наши позиции по вопросам сотрудничества господину Сиорскому.

— Как пожелаете, — поклонились Эрих и его тряпичные марионетки.

Силу сдержать удалось только до того момента, как делегация скрылась в приемной.

Потом я выскочил на балкон и… покрыл половину парка льдом.

Твою. Мать.

А следующие несколько оборотов мы с Блэком провели за изучением доказательств.

Софи видели рядом с поместьем Адрианы в тот день, когда любовницу Крама убили.

Видели слишком многие, чтобы сомневаться в том, что ведьма действительно была в Черных горах. Я прикинул время и скрипнул зубами. Именно в этот день девушка покидала дворец. Без сопровождения. Без стражи. Без Лероя.

С другой стороны, то, что Софи находилась рядом с поместьем Адрианы, еще не доказывало ее причастность к убийству. Так почему….

— У них есть что-то еще, — отшвырнул я от себя последний литкралл.

— Наверняка, — серьезно кивнул Блэк. — Вот только зачем скрывать от тебя?

— Учитывая последние события? — бровь поползла вверх.

— Даже учитывая последние события. Глупо как-то.

— Идеи? — я поднялся из-за стола, заходил из угла в угол. Мне всегда легче думалось в движении. — Что такого они могли найти на трупе или в доме? И почему прячут?

— Боятся? — пробормотал дознаватель. — Вот только почему? Ты не давал им особого повода, за яйца держал крепко, это правда, но опасаться…

— Если отбросить теневых и мой испортившийся в последнее время характер…

— …остается только…

— …свидетель.

— Единственный живой свидетель, — цыкнул Блэк, качая головой. — Хреново.

— Тут тоже возможны варианты, — продолжал я расхаживать по комнате. — Свидетеля могли опоить, навесить что-нибудь вроде марионетки, подсказать, приказать, в конце концов.

— Может действительно послать…

— Времени мало, — покачал я головой и быстро надиктовал вестника, а через пол-оборота Сиорский старший снова был у меня в кабинете. Рожа горгула за эти несколько дней мне изрядно надоела.

— Ты видел свидетеля? Разговаривал с ним?

— С ней, — вздохнул Грин, — это служанка Адрианы. И, Алекс… Софи, кажется, действительно убила любовницу Крама.

— За-чем? — процедил по слогам, глядя в окно, ожидая, что умиротворенный пейзаж поможет успокоиться. Ну да, наивный идиот. Стало только хуже.

— Я не знаю. Я разговаривал с девушкой, ее проверили на самые распространенные проклятья и заклинания. Служанка чиста и говорит правду. По крайней мере, в свои слова верит.

— Внушение? — предположил Блэк.

— Не исключено, — Грин сцепил руки в замок. — Но внушение отследить сложно и… Алекс, у тебя просто нет столько времени. Крам уже знает имя убийцы, он не в себе. Спрячь Заклинательницу.

— Спрячу.

— Ты говорил с ней?

— Еще нет, — стрекоза сорвалась с пальцев и унеслась в открытое окно.

— Не против, если я останусь? — спросил Грин.

— Нет. Наоборот, может, будешь полезен.

Софи появилась в кабинете под руку с Лероем, оглядела присутствующих и почему-то замерла, стоило ей увидеть Сиорского. Просто стояла и смотрела несколько вдохов, даже не дыша. Ни Блэк, ни горгулы этой заминки не заметили, а вот я уловил очень четко, слишком четко, и Зима снова заколола острыми снежинками.

— Отец, — чуть склонил голову младший Сиорский.

— Сын, — скопировал жест отпрыска старший. А Заклинательница поспешила убрать свою руку с локтя горгула и прислонилась к ближайшему креслу.

— Вы хотели меня видеть, повелитель? — осторожно спросила девушка. — Зачем вы усилили охрану?

— Госпожа Софи, позвольте представиться, граф Гринвельс Сиорский, глава…

— Я знаю, кто вы, господин Гринвельс. Теперь знаю, — как-то странно прозвучала последняя фраза, слишком отстраненно и натянуто. — Что привело вас ко мне? — руки Софи убрала за спину.

— Госпожа Заклинательница, вас обвиняют в убийстве Адрианы Воле, доказательства более чем просто серьезные. Есть свидетельница.

Ведьма на несколько вдохов прикрыла глаза, на миг сжала челюсти.

— И?

— Софи, я понимаю, что вас пытаются подставить, — поспешил вмешаться, видя странное отчаянье на лице ведьмы, — мы просто хотим понять, что произошло.

— Что произошло… — пробормотала ведьма, бросив странный, слишком быстрый взгляд на Сиорского и его сына. — Думаю, ваш свидетель действительно думает, что видел меня…

Я нахмурился, Грин подался вперед. — Он же все описал? И платье? И веснушки? И нож?

Этот нож? — из складок платья Заклинательница ловко выудила свой ведьминский клинок.

— Софи… — дернулся я в сторону ведьмы.

— Доставайте ваш литкралл, господин Гринвельс, хватит его прятать, — усмехнулась девушка и перевела взгляд на меня. А граф действительно вынул из кармана кристалл, снимая с него защиту. Я зарычал.

— Не злитесь на него, повелитель. У него семья — жена, сын. Он верен своему королю даже в его безумии, это похвально и достойно уважения.

Я тряхнул головой, стараясь понять, что происходит. Зачем Софи сама копает себе могилу?

— Только пошевелись, — прорычал я в сторону Грина, предупреждая.

— Если не я, то ее заберет кто-то другой, — покачал головой горгул, поднимаясь на ноги. — Надо было спрятать ведьму, как только ты получил моего вестника, тогда я еще мог хоть что-то сделать. Прости.

— О, нет, — отступила на шаг ведьма, оказавшись за спиной Лероя. — Меня никто не заберет, — миг, и холодное лезвие ножа приставлено к горлу младшего Сиорского. — А вот вашего сына…

— Софи, — вскочил на ноги Блэк, я дернулся в их сторону.

— Нет. Алекс, — девушка набрала в грудь побольше воздуха, — прости, я не могу сейчас ничего объяснить. Адриану убила не я. Верь мне. Но… Мне надо уйти, господин Гринвельс прав. Сейчас от меня будут только проблемы. Я… Все сложно. Привези в замок старую заклинательницу, как и собирался, покажи ей мою комнату, зеркало, приведи в лабораторию, — отчаянье, страх, злость, решимость мелькали в ореховых глазах, сменяя друг друга меньше чем за полвдоха. Я слышал, как судорожными толчками бьется сердце заклинательницы, видел, как побелели костяшки пальцев, видел мольбу о прощении и…

Меня крутило и выворачивало от этих чувств, Зима ревела внутри разъяренным, не знающим жалости зверем.

— Господин Сиорский, и вам тоже следует найти ведьму, отыскать тотем. Иначе через полтора сумана ваш король умрет. И никто ему не поможет. Ищите, — за спиной Софи открылся портал.

— Ведьма, — прорычал я.

— Верь мне, — прошептала она напоследок и шагнула в клубящуюся воронку, чтобы исчезнуть.

А я рванулся к Гринвельсу, схватил горгула и от души съездил несколько раз по морде.

Блэк забрал литкралл, растер в порошок, молча наблюдая за моими действиями.

Всего лишь пара ударов, но зато с каким удовольствием.

— Стража! — рявкнул я так, что услышали, должно быть, на другом конце Северных земель. — Запереть его в восточной синей комнате, никого не подпускать, ждать от меня дальнейших распоряжений.

Когда груны увели Сиорского, я разжал кулаки и выпустил стихию на волю, снова укрывая сад снегом. На этот раз весь.

— Что будешь делать?

— Для начала остыну. А там буду разбираться. Найди Софи.

— Да, — кивнул Блэк, выметаясь из кабинета.

Вдох-выдох.

Надо взять себя в руки.

* * *

Софи, Заклинательница Бурь, Главная ведьма Севера

Послушный моей воле южный легкий ветер Шейлох сковал Лероя сразу же, как только мы оказались в Хендже, старой заброшенной крепости на западе Северных земель.

— Софи, позволь…

— Замолчи, — остановила я графа взмахом руки, отыскала среди груды полусгнившего барахла в центральном зале более или менее целый стул, поставила его на ножки и села, сжав виски.

Надо подумать, надо серьезно подумать о том, что делать дальше.

— Но… — взгляда было достаточно, чтобы Шейлох помог заткнуть горгулу рот.

Я начала подозревать Лероя в том, что он и есть тот самый помощник Камины, еще суман назад, когда вдруг в обоих "проснулись" эти чувства. Слишком сильными они были, слишком ярко горели, слишком много в них горечи для такого непродолжительного знакомства. Слишком остро реагировала мертвая, стоило мне лишь намекнуть. Догадка подтвердилась на источниках. Как преданный пес, граф заглядывал Мине в глаза, не выпускал ее из виду практически ни на вдох, задерживал ее руку в своей дольше. Пусть лишь на краткий миг, и другие этого не замечали, но для меня было очевидным. А в последний день граф прокололся. Крупно прокололся. Они с Амелией и Сабриной сидели в патио, и граф показывал темной, как пишется его имя на языке каменных детей. Одного взгляда на острые, тонкие буквы незнакомого языка хватило, чтобы понять, кто оставлял записки ведьме. Но записки сами по себе могли еще ничего и не значить. Да и в воспоминаниях Мины Лероя не было, в них продолжало всплывать лицо знакомого незнакомца. Сомнения развеял Гринвельс Сиорский, даже раньше, чем я предполагала.

Вот с кем так часто разговаривала приживалка, и это с балкона его замка я смотрела на воды Темного моря.

Осталась мелочь: выяснить, откуда они знают Мину. И понять, что делать дальше.

Во дворец, к Алексу, возвращаться нельзя. Очевидно, мертвая меня подставила, и пока я не разберусь с ней, я принесу Гротери только неприятности и лишние проблемы. Уже принесла. Но и здесь отсиживаться тоже не вариант. Дня через два грун или Блэк меня обязательно найдут, стоит им только вспомнить об этом месте.

Отложив нож, который все еще вертела в руках, раскрыла пространственный мешок и принялась изучать его содержимое. Негусто. Очень негусто. Почти никакой запасной одежды, несколько самых необходимых трав и настоек и всего четыре накопителя от Алекса, оставшиеся с источников. На них мне долго не протянуть. Идти в горы? Гротери там будет искать в первую очередь. Значит… Значит нужен другой вариант. Он должен быть, надо только хорошо подумать.

Я закопалась еще глубже и вытащила несколько амулетов. Их можно будет продать и выручить немного денег. На первое время должно хватить.

И вопрос на миллион аржанов: что делать с горгулом.

Я подняла голову и взглянула на болтающегося в воздухе графа, прислушалась к себе.

Еще пол-оборота до того, как очнется Мина.

— Рассказывай, — поставила я мужчину на пол, вернув возможность говорить. Шейлох пока слушался, и это радовало.

— Что именно?

— Лерой, я не собираюсь играть с тобой в игры. У меня очень мало для этого времени. Я знаю, что ты и твой отец когда-то знали Мину. Предполагаю, что именно у вас она скрывалась, когда сбежала из ковена. И теперь у меня всего два вопроса: какого хрена и твой отец знает? — горгул округлил глаза. Да, подобных слов он от меня еще не слышал.

Слишком привык видеть беспомощной и хрупкой. Но… Жизнь диктует свои правила.

— Отец не знает, что Мина жива.

— Ну, жива — это преувеличение, — от комментария удержаться не получилось. Лерой скривился, будто я ковырнула только начавшую заживать рану, хотя… Скорее всего, так оно и есть. — А первый вопрос, — поторопила замолчавшего мужчину.

— Первый, — нахмурился горгул. — Отец нашел Мину у подножия гор десять — одиннадцать лет назад, еле живую, в изодранной одежде, с переломанными ребрами и одним сплошным синяком вместо лица. Она не могла не то что говорить, дышала с трудом.

Когда отец принес ее, мама упала в обморок. В себя Камина пришла только через полтора сумана. Так получилось, что первым, кого она увидела, был я. Ветра, Софи, ты бы слышала, как она кричала, а какими глазами смотрела на меня и окружающую обстановку, — вспоминал мужчина, улыбаясь.

— Наверное, такими же, какими и я восемь лет назад.

— Может быть… Но обжилась она у нас довольно быстро, уже через два месяца перестала прятаться по углам и шарахаться от прислуги и прикосновений. Победило любопытство, какая-то почти бесшабашная смелость. Мы пытались выяснить, как она оказалась у подножия горы в таком состоянии, откуда пришла, есть ли кто-то, кому надо сообщить о ее местонахождении, но Мина назвала лишь свое имя. Сказала, что кроме него ничего не помнит. И мы поверили. Ей невозможно было не поверить. А потом…

— Потом ты влюбился, — дернула я уголком губ.

— Смешно? — рыкнул Лерой.

Дурак.

— Грустно, граф. Мне очень грустно. Она ведь так и не сказала, кто и откуда.

— Нет. До самого конца не признавалась. Я знал, чувствовал, что она что-то скрывает. До сих пор не понимаю, почему…

— Почему не сказала? — точно дурак. — По той же причине, по которой я сегодня так эффектно покинула дворец, приставив к твоему горлу нож. Ковен… Они очень сильны.

Невероятно сильны и никого не отпускают. Никогда. Ты сейчас жив только потому, что Мина так ничего не рассказала ни тебе, ни твоему отцу. Никому.

— Что…

— На суде, — я сглотнула, вспоминая кровавую ночь на болоте и изломанный танец метресс, — ведьма не может солгать. Она говорит только правду, поэтому, когда старшие ведьмы узнали, что она ни одной живой душе не рассказала о шабаше, успокоились. А так… Настигла бы тебя, твоего отца, твою мать, всех слуг, которые видели Камину, какая-нибудь неизлечимая болезнь. Полгода, и от Сиорских не осталось бы даже воспоминания, — собственный голос звучал настолько ровно, что самой становилось от этого противно, но… Вот сейчас, именно в этот момент, я абсолютно ничего не чувствовала. Просто факт.

Хотя нет, чувствовала: ветер продолжал тянуть из меня силы. Я повела плечом, сбросив с себя тонкие струи, и перевела их на Лероя. Убить горгула не дам, а остальное несущественно. Он — мужик крепкий, оклемается. А я стряхну с себя злость на него и на Мину, хотя бы немного.

— Через год, за несколько дней до того, как я собирался подарить ей крылья, Мина исчезла. Просто пропала, не пришла утром на завтрак. Я искал ее. Везде. Готов был перевернуть небо и землю, но проходили месяцы, годы, а результата не было. Ни одного следа, ни одной ниточки. Ничего.

— Сдался?

— Нет, — зарычал горгул почти так же страшно, как и Алекс в гневе, я прикрыла глаза.

— Дальше?

— Четыре года назад, когда отец заговорил о том, что мне бы пора успокоиться, и начал подыскивать мне невесту. Мне… приснился сон. В нем была Мина.

Получается, мертвой понадобилось шесть лет, чтобы накопить силы. Только для того, чтобы суметь проскользнуть в сон. Всего лишь в сон. Именно во время сна живые существа беззащитнее всего, именно в это время их сознание открыто достаточно для того, чтобы увидеть.

— Она приходила несколько ночей подряд, — в голосе графа звучала настоящая мука.

Слишком горькая, слишком ядовитая. — Говорила и говорила, рассказывала и рассказывала. А я сначала думал, что схожу с ума. Что это просто бред.

— Почему передумал?

— Как-то Мина попросила поделиться с ней энергией. Я с ней поделился, и еще раз, и еще, а потом она пришла днем. Я смог ее увидеть, понимаешь?

— Понимаю, дальше?

— Дальше… Она хотела отомстить, уничтожить ковен и его метресс. И я ей помог. Мы начали вместе искать информацию, выслеживать шабаш, искать.

— Я здесь причем? Зачем вам я и Гротери?

— Ты, — сжал руки в кулаки Лерой, дернувшись в путах ветра, — ты убила ее.

Началось.

— Не только я, но выбрали вы меня, почему?

— Ты слабая, тебя было проще всего найти, ты не пряталась, зная, что Алекс защитит, а шабаш в жизни не подумает сунуться к повелителю Северных земель. Слишком он силен.

Я поднялась со стула, наблюдая за танцем пылинок в воздухе, приблизилась к графу.

— И ты, такой благородный, влюбленный, пылающий праведным гневом, согласился разрушить несколько жизней, — изо рта вырывался пар, Шейлох стал холоднее, — ради мести. Чем вы с Миной лучше ковена? Я убила ее, потому что мне приказали. Потому что в тот момент их слово для меня было истиной, законом. Нарушить его значило вырвать себе сердце, расколоть небо, уничтожить мир. Что же ты молчишь, отважный герой?

Ответь мне, — горгул побледнел, ветер, ощущая мой гнев, начал тянуть из него сильнее.

— Я не думал, что все зайдет так далеко.

— Не думал, — скрипнула зубами, полностью отдавая ветру горгула, слушать его было противно. Я стояла и смотрела, как мужчина вздрагивает от ледяных потоков, и чувствовала на языке горькую соль.

"Софи?"

— С добрым утром, солнышко, нравится?

"Что ты делаешь, прекрати! Мы же договорились!" — заорала мертвая.

— Да? Ну, это ты заключала контракт, не я. Я могу и передумать. И вот, — махнула рукой, — передумала.

"Нет!"

— Да. Останешься понаблюдать? Или тебя заблокировать?

"Софи!"

— Первый вариант или второй?

"Чего ты хочешь?" — уже спокойнее, сдерживая страх и злость, спросила мертвая.

— Уже ничего, — я подошла к разрушенной стене, оперлась на нее и продолжала наблюдать за Шейлохом и Лероем, который вот-вот должен был потерять сознание. — Ты подставила меня, Мина. Очень сильно подставила. Старший Сиорский собрался отдать меня своему королю. Зачем ты убила любовницу Крама?

"Так я тебе и сказала!"

— Да ради Зимы, — пожала плечами, — можешь не говорить, значит, будем наслаждаться молча. Как думаешь, на сколько его хватит?

Горгул зарычал, рванулся в последний раз, а потом потерял сознание. Слабак.

Мина заорала в моей голове. Громко и пронзительно. Этот крик царапал и скреб что-то внутри, но я терпела. Нельзя показывать слабость, даже капли, крупицы сочувствия.

Нельзя.

"Убери своего цепного пса. Я все тебе расскажу".

— Все?

"Да! Без отговорок и утаек. Все!"

— Ладно, — я махнула рукой, отзывая ветер, и приготовилась слушать и задавать вопросы.

Шейлох отпустил графа, но остался рядом, трепал волосы, дергал юбку и рукава, пытался поднять над полом. Я шикнула на хулигана, перелезла через стену и вытянулась на нагретой солнцем траве. — Зачем ты меня подставила?

"Я не хотела", — тяжело вздохнула мертвая.

— О, ну да…

"Сама посуди, зачем мне это, когда еще даже половины не сделано, случайно вышло.

Мне казалось, я все предусмотрела. Но…Там девчонка была, лет шестнадцать, в шкафу пряталась. Видимо, она и стала свидетелем".

— С чем я тебя… точнее, нас и поздравляю.

"Я правда не хотела".

— Ладно, уже не важно, в принципе. Скажи, помимо прочего, за что ты так ненавидишь Неприкасаемых, что готова убить каждую и лишить Мирот Заклинательниц?

"Заклинательниц? Ты действительно… Духи грани, ты все еще веришь! — отрешенно пробормотала приживалка. — Нет никаких Заклинательниц и никогда не будет, если Неприкасаемые останутся живы.

— Что…

"Нам врали, Софи! От начала до конца, всегда врали. Нет, ковен действительно задумывался для помощи будущим повелительницам стихий, но… Пятьсот лет назад, когда умерла Неменет, и главой шабаша стала Маришка, все изменилось. Абсолютно все".

— Сколько лет назад? Сколько Маришке лет?

"Ага, именно столько и еще больше, — фыркнула Мина. — К тому времени ей уже было далеко за сто пятьдесят, и она хотела власти и силы и знала способ, чтобы получить и то, и другое. Помнишь, что происходило, когда ты делилась энергией с метрессами?"

— Да, — отрешенно пробормотала в ответ, — я менялась. Чувствовала себя хуже, тошнило, кружилась голова, иногда спала целыми днями, как-то провалялась целый суман.

"Вот, Маришка, Верейла и остальные — они пили тебя, выкачивали силы, медленно убивали. С каждым новым ритуалом, с каждым новым обменом энергией".

— А Неменет, кому…

"…мы поклонялись? Никому. Мороку. Ловко созданной иллюзии. Неменет умерла, и вместе с ней умерли Неприкасаемые, такие, какими должны были быть!"

Я села, подтянула колени к груди и потерла виски. Слишком страшно было поверить в то, о чем сейчас так легко говорила Мина. Слишком… стыдно.

"Да, у меня было гораздо больше времени, чтобы осознать, — хмыкнула Мина, ощущая мою растерянность. — Сочувствую".

— Не надо, пожалуй… Я заслужила.

"О, это еще не самое интересное, ты никогда не задавалась вопросом, почему нас так много? Почему мы все одного возраста. Никогда не спрашивала себя, где и кто твои родители?"

— Мы сироты, от нас отказались из-за… силы.

"От шестерых, по идее, не так ли? Я действительно не смогла найти ничего о твоей семье. Не знаю, живы ли твои мать и отец. Мои живы… У меня два брата, Софи. Два.

Лерой их недавно нашел. Красивые, сильные, достойные люди".

— Ты видела их?

"Нет. Как ты себе это представляешь? Нас воровали. Девочек, рожденных в самую длинную ночь луны. Весной. А знаешь, почему? Чтобы скармливать тебе!" — выкрикнула мертвая. Я закрыла уши руками, не думая, не соображая, слушать больше не хотелось, знать не хотелось. Очень страшно.

"Ты была единственной Заклинательницей среди нас. Единственной, кто могла продержаться и бесконечно долго питать метресс энергией. Все остальные — просто ведьмы. Никогда не задумывалась, почему Маришка и остальные обменивались только с тобой? Нет? Потому что мы питали тебя, источники тоже питали тебя. Ни одна ведьма не может подойти к источнику силы и остаться в живых. Вскрывала их и пила всегда только ты! Только в тебе было достаточно силы, чтобы получить энергию и не навредить себе, а потом уже передать ее метрессам!"

Меня трясло, от этих слов меня колотило, как в лихорадке, я закусывала губы, чтобы не закричать, и все продолжала зажимать уши. Ветер ластился к ногам, стараясь успокоить, но и он не мог помочь, ничего не могло помочь.

"После смерти Неменет Маришка просто похищала девочек, забирала себе энергию, пока это было возможно, тела потом сжигались. Но однажды… Ей в руки попала ты. И нас начали похищать ради тебя! Меня украли у родителей, чтобы я стала твоим кормом!" — кричала Камина. А я зажмурилась, спрятала голову в коленях, закрылась руками. Все. Все, чтобы не слышать. Не хочу.