Заложница стаи

Глава 13

На следующее утро я даже к завтраку спустилась без лишних колебаний. Более того, взялась помогать Славии на стол накрывать. Сама не понимала, что со мной происходит. На сердце было так легко и радостно, что даже петь хотелось. Заметила, что мать альфы сегодня поглядывает на меня не так холодно, как обычно. Наверное, своим звериным чутьем улавливает произошедшие во мне перемены.

Спустившись к нам на кухню, Яров подошел ко мне, расставляющей тарелки, и обнял со спины. Уткнулся в шею и нежно поцеловал. Я ответила ему вполне даже миролюбивой улыбкой и шутливо проворчала:

– Мы тут, между прочим, не одни.

– Мама поймет, – нежно сказал он, ловя губами мочку моего уха.

Славия хмыкнула и пригласила всех к столу. За завтраком мы с Яровым то и дело обменивались улыбками. Его лицо светилось, и почему-то от этого мое настроение улучшалось еще больше. Только где-то в глубине души упрямая гордость ворчала, что так не должно быть. Чему я радуюсь, собственно? Тому, что покорилась? Как глупая самка! Но сейчас не хотелось снова ощетиниваться и вставать в позу, и я позволила себе хоть ненадолго побыть счастливой.

– Чем будешь заниматься сегодня? – спросил альфа, когда мы почти покончили с завтраком.

– Хочу к Ждане заскочить. Ты ведь не против?

– Нет, конечно, – обошлось даже без привычных: «Чтобы была дома к ужину!». Похоже, Яров и правда сегодня в крайне благодушном настроении.

– Хорошо, тогда я помою посуду и сразу побегу к сестре.

Славия в немом шоке уставилась на меня. Я сама поразилась словам, сорвавшимся с губ. Это я сама предложила сейчас помыть посуду после завтрака? М-да, Яров точно на меня странно действует! Увидела, как он заулыбался еще шире, и сердце защемило от такой сильной нежности к нему, что даже страшно стало. Так, нужно прекращать эти уступки ему! Иначе скоро совсем об меня ноги вытирать начнет! Я слегка нахмурилась и поднялась из-за стола, стала собирать посуду.

Когда в этот раз покинула дом альфы, почему-то несколько раз оглядывалась и смотрела на окна. Осознав, что надеюсь увидеть в одном из них Ярова, вновь поразилась и заставила себя перестать это делать. В некотором смятении шла к дому Жданы, ловя на себе непривычно уважительные взгляды оборотней. А с ними-то что? Куда делись настороженность и неприязнь? Похоже, сегодня и правда мир перевернулся с ног на голову!

Не успела я поднести руку к двери, чтобы постучать, как та распахнулась сама. Взволнованная Ждана схватила меня за запястье и затащила внутрь. Немного ошарашенная, я безропотно последовала за сестрой в гостиную и опустилась вместе с ней на диван. Не выпуская моей руки, Ждана воскликнула:

– Это правда, что ты прошлой ночью Любору побила?!

– Слушай, тут у вас вообще хоть что-то скрыть можно?! – изумилась я. – Ты откуда об этом знаешь?

– Значит, правда! – радостно взвизгнула Ждана и чуть ли не подпрыгнула на месте. – Кое-кто из наших неподалеку был, когда вы дрались, все слышал.

– Что «все»? – я почувствовала, как щеки заливает краска. Интересно, слышали ли эти любопытные уши то, что произошло дальше между мной и альфой?

Судя по довольной физиономии сестры, мои подозрения не беспочвенны. Хотя, может, это она так радуется тому, что Люборе кто-то, наконец, мозги вправил?

– Я сама видела, как она вернулась в поселение, поджав хвост. Сначала не поняла, в чем дело. Потом мне Белояр рассказал.

– И он в курсе?! – щеки мои теперь просто пылали.

– Вендочка, привыкай! – она хохотнула. – У нас тут все про всех знают!

– Как-то меня твои слова не радуют, – хмуро бросила я. – Но вообще реакция ваших удивляет. Я побила одну из вас, а они теперь смотрят на меня гораздо теплее. Где логика?

– Почему одну из ваших? – она особо подчеркнула последнее слово. – Ты теперь тоже одна из нас.

Я поморщилась, но переубеждать не стала. Рано или поздно Ждана поймет, что я никогда не приму здешнюю жизнь. То, что пока иду на уступки Ярову, так это, скорее, от безысходности и нежелания нагнетать обстановку и дальше. Что-то внутри едко хмыкнуло: «Да ну? Сама в это веришь?»

– К тому же Любору у нас мало кто любит, – доверительно понизив голос, сообщила сестра. – Она слишком высокомерная. И на чужих мужиков рот разевает, – милое личико Жданы чуть искривилось. – Представляешь, даже моему Белояру глазки строила! А теперь расскажи все в деталях! – живо добавила она. – Как тебе удалось ее побить? Она ведь могла тебе просто приказать покориться ей, и ты бы ничего сделать не могла! Она же альфа-волчица!

Я пожала плечами.

– Ну, она попыталась. Наверное, иногда все-таки таким приказам можно противостоять.

Ждана замерла, ее лицо изменилось. Сначала на нем отразилось изумление, а затем восторг.

– Ты чего? – в растерянности проговорила я, не понимая, чем вызваны ее эмоции.

– Все время забываю, что ты мало знаешь о наших особенностях! – Ждана широко улыбнулась. – Но неужели ты сама не поняла?

– Чего не поняла?

– Вообще-то альфа-самке обычные волчицы противостоять не могут. Совсем не могут, понимаешь?

– Но я ведь смогла, – осторожно заметила я. – Может, ликапин еще окончательно не выветрился?

– Если бы не выветрился, ты бы не могла обращаться, – блеснула логикой Ждана.

– Тогда не понимаю.

По правде сказать, меня не особо заботило то, как и почему я смогла противостоять наглой девице. Главное, что смогла. И теперь она вряд ли больше на рожон полезет. Но следующие слова Жданы заставили опешить:

– Ты тоже альфа-волчица!

Неожиданно… Хотя какого-то приятного чувства от осознания этого я не испытала. Мало утешительного в том, чтобы знать, что внутри я такая же стерва, как Любора. Но вести себя, как она, точно не собиралась. Тем более отбивать чужих мужиков. Оно мне надо вообще? Да я бы от них всех на необитаемый остров сбежала, будь такая возможность! Особенно от Ярова! Уловив внутри новое хмыканье, поспешила мысленно заткнуть уши. Да, именно так, я остаюсь с ним только из необходимости!

– Но, думаю, наши к тебе изменили отношение не только из-за этого, – лукаво подмигнула Ждана, и я тут же вынырнула из собственных мыслей.

Проклятье! Я уже догадывалась, о чем пойдет речь, но продолжала надеяться, что это не так. Осознание того, что у моего унижения в лесу были свидетели, не особо радовало. Хорошее настроение стремительно таяло.

– Сегодня ты станешь женой альфы! – с восторгом воскликнула Ждана.

– Не женой, – мрачно возразила я. – Мы просто пройдем дурацкий обряд.

– Не дурацкий обряд, – она подмигнула. – Обряд соединения.

– Не вижу разницы.

– Ты просто не понимаешь до конца, что происходит во время полнолуния. А особенно во время обряда соединения, – негромко сказала сестра, откидываясь на спинку дивана и устремляя вдаль задумчивый взгляд. – Когда я почувствовала это на себе, ощущения показались просто нереальными!

– Может, просветишь тогда? – хмуро бросила я, решив, что лучше узнать сразу, что меня ждет. А сестра не солжет, в этом я была уверена.

– В эту ночь теряются границы между миром духов и нашим, – торжественно заговорила Ждана. – Все волки собираются в лесу и при лунном свете приветствуют своих духов-покровителей: Великого Волка и Великую Волчицу. Иногда каждый из нас чувствует их присутствие и тогда все тело наполняется нереальной легкостью и силой. А в обряде соединения, когда двое желают слиться воедино не только телом, но и душой, Великие Волки на какой-то момент вселяются в нас. Ты не представляешь, что при этом чувствуешь! Так, словно ты становишься частью другого существа. Между вами будто протягивается невидимая нить. Как между духами-покровителями. И когда объединяется наша кровь, связь становится настолько прочной, что кажется, ты можешь даже читать мысли своего суженого. Это длится лишь несколько минут, когда вы достигаете полного единства. Но даже потом все равно вы чувствуете друг друга намного острее, чем раньше.

– Так, постой! – я замахала руками. – Ты что-то там про объединение крови говорила. А это еще что за зверство?

– Боли ты почти не почувствуешь, – поспешила успокоить сестра. – Просто вы сначала в человеческом обличье делаете надрез на коже и соединяете их, чтобы кровь смешалась. Произносите слова клятвы. А потом наступает волшебство! Восторг! Великие Волки осеняют вас своим благословением и вы перекидываетесь. Потом оба кусаете друг друга в шею.

– Жуть просто! – не выдержала я. – Слушай, я уже не так уверена, что хочу проходить такой обряд.

– Боль тут вторична, – продолжала уговаривать Ждана. – И в том состоянии ты ее почти не почувствуешь. Вот сама увидишь!

Я молчала, нервно кусая губы. Теперь еще больше осознавала, насколько поторопилась, согласившись на условия Ярова. И дело тут не в том, что боялась испытать боль. Как-то слова сестры насторожили. Что если я не права, и этот обряд и правда сделает связь между мной и альфой гораздо сильнее? Куда уж сильнее! Я и так с ума схожу, стоит ему только меня коснуться или взглянуть с особым многозначительным выражением. А если это безумие лишь усилится, то как потом смогу разорвать эти душащие меня отношения?

Полуприкрыв веки, пыталась разобраться в себе. И ловила себя на странных мыслях. Что если бы Яров изначально повел себя со мной по-другому? Еще с первой нашей встречи. Не набрасывался, как дикий зверь, не доводил до белого каления своими диктаторскими замашками. А проявил уважение, терпение. Кто знает, может, я сама была бы не против соединить с ним свою судьбу?..

Так, это опасные мысли! Не туда они меня заводят, однозначно. Да ни за что на свете я не согласилась бы по доброй воле остаться с Яровым! Мы с ним слишком разные! Он словно сошел со страниц исторических книг. Такой же непримиримый, властный, как и множество вожаков-оборотней до него. И меняться не желает. Я же женщина своего времени. Мне трудно обходиться без технических новшеств, я стремлюсь всего добиться сама, познавать этот мир и развиваться. Яров же хочет из меня сделать обычную самку, годную лишь на то, чтобы растить детей и хозяйство вести. А я никогда с этим не смирюсь!

Или он все же может измениться?.. Ведь перестал настаивать на том, чтобы я помогала его матери в домашних делах, заметив, как я это воспринимаю.

В какой-то момент подняв глаза и оглядевшись, заметила, что Ждана вышла из комнаты, давая мне возможность поразмыслить над всем в одиночестве. А я даже не заметила! Насколько же на самом деле эти мысли не дают покоя…

Так можно ли ожидать того, что Яров будет вести себя иначе, чем привык? Или сразу после проведения обряда начнет с удвоенным пылом превращать меня в более привычный для него образ женщины? Уже то, что он готов был применить на мне свои особенности альфы, чтобы я согласилась на обряд, явственно показывает – не изменится. И его слова о том, что готов отпустить – не более чем манипуляция. Не отпустил бы. Теперь это тем более рискованно, когда ему на хвост сел Аден Ларес. Если вампир только узнает, что его все это время за нос водили, камня на камне не оставит от поселения!

Что сделал бы Яров, если бы я прошлой ночью ответила: «Да, я хочу уйти»? Вряд ли бы и дальше разыгрывал из себя понимающего и благородного рыцаря! Скорее всего, последовала бы агрессия и новый приказ – пройти этот обряд, невзирая на то, хочу ли этого сама.

От всех этих мыслей буквально голова взрывалась. В конце концов, я не выдержала и вышла из комнаты, желая отыскать Ждану. Обнаружила ее наводящей порядок на кухне. Заметив меня, сестра тут же отставила в сторону посуду и с тревогой посмотрела в мое лицо.

– Как-то не нравится мне твое состояние, – тихо сказала она. – Ты пришла ко мне сияющая, а сейчас ходишь, как в воду опущенная.

– Когда тебе не оставляют выбора, трудно радоваться, – заметила я, опускаясь на табурет за столом.

– А если бы предоставили? – неожиданно спросила Ждана. – Что бы ты сделала?

– Даже думать не стала! Убралась бы отсюда как можно дальше, – воскликнула я и тут же осеклась, вспомнив, что такой выбор мне уже давали. – Я запуталась, – удрученно вздохнула и положила голову на сомкнутые на столе руки.

– Что ты чувствуешь к альфе? – я почувствовала, как ладони сестры нежно поглаживают мои волосы. – Тебе настолько плохо с ним?

– В том-то и дело, что не плохо, – я вздохнула, не решаясь поднять на нее лицо. – Но и не хорошо. Все сложно, в общем.

– Тогда тебе нужно все хорошенько обдумать, – шепнула она. – До полуночи еще есть время. Если не уверена, не соглашайся на обряд.

– Я думала, ты прямо жаждешь, чтобы я стала женой Ярова, – в некотором удивлении сказала я, поднимая голову.

Встретилась с теплыми медово-карими глазами сестры.

– В первую очередь я хочу, чтобы ты была счастлива. Если здесь ты будешь только страдать, то я не могу этого желать.

Я растрогалась от ее слов. К глазам помимо воли подступили слезы, но я тут же их смахнула. По-прежнему считала слезы проявлением слабости, которую нельзя показывать никому, даже близким.

– Ты ведь будешь сегодня в лесу? – спросила я, сжав ее руку.

– Конечно! Как я могу пропустить самый важный день в жизни моей сестры? – Ждана ласково улыбнулась и обняла меня.

А я почувствовала, как от ее поддержки становится немного легче. Сегодня поняла важную вещь: Ждана на моей стороне и примет любое мое решение. Но только почему-то считает, что мое место и правда рядом с Яровым. Вздохнув, я отстранилась и, сделав невозмутимый вид, перевела разговор на более нейтральную тему. И все же, болтая с сестрой и помогая ей в хлопотах по хозяйству, не могла унять смутного беспокойства в душе. С каждой минутой, приближающей меня к заветному часу, это беспокойство лишь усиливалось…

Часы показывали одиннадцать ночи, когда в мою спальню вошла Славия. Я стояла у окна и почти что со страхом смотрела на полную луну, ярко сияющую на небосводе. Уловив присутствие постороннего, обернулась. Мать альфы держала в руках белое платье с заботливо вышитым узором на нем. Я с недоумением уставилась на нее.

– В этом платье проходила обряд соединения я. Буду рада, если ты его наденешь сегодня.

Я настолько поразилась, что даже не нашлась что сказать. Просто тупо стояла и смотрела на женщину, потеряв дар речи. Славия молча положила платье на мою кровать и подошла ближе. Пытливо вглядывалась в мое лицо, словно раздумывая, стоит ли сказать мне то, что лежит на душе. Все же разлепила губы и проговорила:

– Не буду скрывать, что ты не особо мне нравишься.

– Ценю вашу откровенность, – я криво усмехнулась.

– Восемь лет я наблюдала за тем, как сын страдает по тебе, – продолжила Славия, продолжая буравить меня глазами, так похожими на глаза альфы. – И когда он привел тебя в наш дом, я не была рада. Считала, что ты не принесешь ему счастья. И до сих пор считаю. Ты эгоистичная и черствая. И никогда не оценишь до конца, какой мужчина тебе достался. Ты недостойна его. Но без тебя он будет и дальше мучиться, не зная покоя. А наблюдать за этим мне, как матери, просто мучительно. Поэтому я готова принять тебя. Подобного разговора больше не повторится. Я не допущу по отношению к тебе неуважения ни от других, ни от себя самой. Готова сегодня назвать тебя дочерью. Только сделай его счастливым…

В моей голове вертелось столько мыслей, что я никак не могла свести их воедино. Слова этой женщины одновременно возмутили и нашли отклик. Но в то же время лишь усилили мой протест. Неужели она считает, что ее сыночек такое уж счастье?! Но я не решалась высказать это вслух. Понимала, каких усилий стоило этой женщине смирить свою гордость и высказать мне все это. С удивлением осознала, что мы с ней больше похожи, чем хотелось бы. Она мало походила на сложившийся у меня образ женщины-оборотня, заглядывающей в рот своему мужчине. Вряд ли Славия когда-то так делала. Сильная и гордая волчица, смиряющая, однако, свой нрав ради тех, кого любит. И в то же время готовая глотку перегрызть любому, кто захочет причинить им вред.

Она больше не сказала мне ни слова. По-видимому, даже ответа не ждала. Одарив последним пристальным взглядом, вышла из комнаты. А я неуверенно коснулась платья. Провела по нему рукой, представляя, как много лет назад сама Славия шла в нем по лесу рядом со своим суженым. Какие эмоции она тогда испытывала? Наверняка уж точно не такие, как я сейчас, желающая оказаться отсюда как можно дальше. Спрятаться, убежать. Только вот от чего? И разве можно убежать от собственных чувств?5d4aa3

Со смешанными эмоциями я все же надела принесенное Славией платье. Встала перед зеркалом и глянула на собственное отражение. Несмотря на всю мою неприязнь к одежде оборотней, в этот раз придраться было не к чему. Длинное, до щиколоток, белое платье с узором из красных нитей выгодно подчеркивало женственность моей фигуры и делало весь облик каким-то нежным и словно смягченным. А вот выражение собственных глаз не порадовало. Какое-то затравленное, мятущееся, словно я никак не могла решить, то ли бежать мне, то ли идти навстречу собственной судьбе.

– Ты прекрасна, – послышался чуть хриплый знакомый голос.

Черт, я настолько деморализована, что в этот раз даже не уловила, когда вошел Яров. Повернулась к нему, стоящему на пороге, и сердце тут же заколотилось сильнее. Он тоже надел особую одежду. На белой свободной рубашке виднелись такие же узоры, как и на моем платье. Наверное, какие-то традиционные узоры для новобрачных. Белый цвет выгодно подчеркивал его смуглую кожу и темные волосы. Тут же захотелось запустить руку в ворот рубашки и провести ладонью по гладкой шелковистой коже. Я с трудом подавила это желание.

– Ты тоже хорошо выглядишь, – негромко откликнулась.

– Готова? Сначала будет общий сбор, ритуальные танцы у костра, – его глаза сияли, в голосе явственно слышалась едва сдерживаемая радость. – А потом уже сама церемония.

– Да, я готова, – заставила себя произнести, вспоминая о данном ему обещании. Сама виновата, теперь должна держать слово!

Когда альфа подошел ко мне и взял мою руку, будто опалило жаркой волной. Моя рука так уютно спряталась в его горячей сильной ладони, что на мгновение показалось – там ей самое место. Накатило ощущение абсолютной защищенности и комфорта, за что я себя тут же отругала. Ну вот, стоило ему меня коснуться, и опять все с ног на голову встало! А как же моя гордость, желание отстаивать право на свободу? Стиснув зубы, я заставила себя не поддаваться досадной слабости и без особого удовольствия последовала за Яровым к выходу.

Другие оборотни тоже шли к лесу, обмениваясь улыбками. На всех лицах читалась какая-то просветленность, торжественность. От нас все держались на почтительном расстоянии, словно не желая мешать. И я даже не знаю, была ли этому рада. В обществе Ярова было одновременно тревожно и приятно. Двойственность собственных чувств пугала. В лесу он увлек меня чуть в сторону от той тропки, какой шли остальные.

– Пойдем дальней дорогой, – с улыбкой шепнул он. – Хочу подольше побыть с тобой наедине…

Я судорожно кивнула, все больше терзаясь сомнениями насчет правильности того, что делаю. Некоторое время мы молча шли по лесу, по-прежнему держась за руки. Потом Яров вдруг остановился и резко развернул меня к себе. С каким-то болезненным выражением посмотрел в глаза.

– Что не так, Венда?

– Почему ты решил, что что-то не так? – пробормотала я, отводя взгляд.

– Я чувствую тебя!

Меня будто обожгло от нового подтверждения того, насколько же хорошо он улавливает мое состояние. Словно между нами и правда особая связь.

– На самом деле ты ведь не хочешь этого делать? – глухо проговорил Яров, отпуская мои плечи. Тут же будто ледяной волной окатило, настолько вдруг стало холодно, когда он перестал меня касаться. – Не хочешь проходить обряд соединения?

– А у меня есть выбор, альфа? – собрав все силы, проронила я. – И ты принял бы ответ «нет»?

– Я ведь давал тебе выбор, – заметил он. Его лицо стало непроницаемым, только взгляд выдавал, какие сильные эмоции сейчас испытывает.

– То есть ты хочешь сказать, что если бы я тогда и правда захотела уйти, не стал бы действовать на меня своими штучками? – едко спросила я. – Навязывать волю альфы или как это у вас называется?!

– Я не собирался этого делать, – как-то невыразительно и будто безжизненно возразил Яров. Этот тон был настолько ему несвойственен, что у меня отчего-то тревожно сжалось сердце. Почему-то его болезненное состояние отзывалось во мне гораздо сильнее, чем хотелось бы. – К тому же ты могла бы противостоять мне, даже если бы захотел.

– В каком смысле, Яров? – я недоуменно наморщила лоб, а потом вдруг будто молнией пронзило.

Черт, ну почему я такая идиотка?! Как раньше об этом не вспомнила? О словах Жданы об альфа-волчицах! О том, что те даже могут противостоять воле альфы. Яров, как и Ждана, тут же понял, что значит исход нашего с Люборой поединка. Что если бы я поняла это раньше? Каким был бы мой выбор? Гордость радостно завопила: «Давай поскорее уберемся отсюда!», но что-то глубоко внутри заставляло стоять на месте и смотреть на альфу. Он весь как-то осунулся и словно меньше ростом стал. Боль, исходящая от него, глубоко проникала в меня саму, заставляя волчицу внутри метаться и душераздирающе подвывать.

– И ты мне не сказал? – прошипела я, рыкнув на волчицу, чтобы заткнулась. – Заставил все равно дать это обещание, чтобы удержать хотя бы таким образом?

– Я освобождаю тебя от этого обещания, – альфа отступил на шаг, словно боясь собственных реакций. Того, что несмотря на свои слова, схватит и никуда не отпустит. – И разрешаю тебе покинуть нашу территорию. Если ты этого и правда хочешь. Ты свободна, моя волчица… – при последних словах его голос дрогнул.

Мой зверь внутри взвыл еще более отчаянно, силясь вырваться наружу. Я же пыталась разобраться с целой бурей захлестнувших меня эмоций. Он отпускает. Правда, отпускает! Пока не передумал, нужно убираться отсюда! Возвращаться к привычной жизни. Той, куда я так стремилась! И пусть вторая часть моей души захлебывалась от протестующего крика, и меня до безумия продолжало тянуть к этому мужчине, стоящему напротив и с видом осужденного ожидающему своего приговора, я выбор сделала.

Одним быстрым движением сбросила с себя платье и сухо бросила:

– Верни своей матери. Пусть подарит той невестке, которая и правда примет это с благодарностью.

Потом нащупала связь с внутренним зверем и заставила себя перекинуться. Волчица заметалась, не желая подчиняться моей воле и уходить от своего волка. Мне стоило огромных усилий подавить ее сопротивление, но я все же это сделала. Видимо, и правда с каждым днем становлюсь сильнее и обретаю контроль над ней. Бросив на Ярова последний взгляд, вздрогнула, словно меня плетью хлестнуло, и ринулась прочь. Подальше от поселения! Подальше от мужчины, который решил, что сможет силой удержать меня. Никогда! Только не меня! Надеюсь, он, наконец-то, это понял.

Так почему же, пока я стремительно мчалась по дороге к Мирграду, перед глазами вновь и вновь представало его лицо. То, что я увидела, посмотрев на Ярова в последний раз. Лицо человека, будто разом лишившегося смысла жизни. Отчаяние, боль и усталая обреченность…

Моя волчица плакала. Я же упорно заставляла ее гибкое сильное тело бежать вперед, зная, что никакая сила не заставит меня повернуть обратно.