Заложница стаи

Глава 2

Чтобы не ехать к сестре с пустыми руками, по дороге я заскочила в магазин, где приобрела любимые конфеты Жданы – «Шоколадные язычки». Изысканное лакомство с фруктовой начинкой, которое сестра могла поглощать в любых количествах. Вряд ли в поселении оборотней ее таким часто балуют. В город местные жители выбираются неохотно и только по особому поводу. Также приобрела несколько мелочей, которые будут полезными в любом хозяйстве. Погрузив пакеты с покупками в свой практичный темно-серый внедорожник, направила машину в нужном направлении.

Был разгар рабочего дня, прохожих и машин на улицах было не так много, как в часы пик. Поэтому даже удалось избежать пробок. Я посчитала, что это хороший знак, и немного воспрянула духом. Выезжая за пределы города, мельком глянула на лежащий на соседнем сиденье мобильник. Стоит ли предупредить сестру о приезде? Конечно, она наверняка обрадуется, но вот ее муж мигом просечет, зачем меня, на дух не переносившую поселение клана, туда вдруг потянуло. Предупредит Ярова, и неизвестно, чем тогда все закончится. Нет уж, лучший вариант – эффект неожиданности! Если я застану бету врасплох, да еще сестру подключу, того будет легче убедить помочь. Решиться повлиять на альфу – поступок рискованный даже для его правой руки. Захочет ли Белояр пойти на это в любом случае? Эх, ладно, заранее опускать руки не стоит…

Чем дальше я отъезжала от Мирграда, тем меньше на дороге становилось машин и живописнее природа. В обычное время мне бы это понравилось. Иногда я любила выезжать за город, найти укромный уголок для пикника и провести время наедине с собой и какой-нибудь интересной книгой. В такие моменты даже телефон отключала, чтобы никто не помешал небольшой релаксации, необходимой мне как воздух. Наверное, только такие вот минуты помогали выдерживать напряженный темп жизни и сохранять внешнее спокойствие при любых ситуациях. Иногда даже казалось, что спящая во мне волчица в какой-то миг робко поднимает голову и откликается на близость природы. И все вокруг воспринималось иначе: ярче, насыщеннее, живее. Но это длилось недолго. Я сама прогоняла это ощущение как можно скорее, боясь возвращения тех безумных лет. Хотя и понимала, что такое буйство гормонов в подростковые годы – явление временное. Вряд ли сейчас моя волчица вела бы себя так же. Но рисковать не хотелось.

А учитывая то, какое впечатление производил на меня Яров, одна мысль о пробуждении внутреннего зверя пугала до дрожи. Черт, он на меня действовал даже несмотря на ликапин! А ведь на момент нашей первой встречи я принимала лекарство уже целых два года.

В этот раз я не смогла отогнать будоражащие душу воспоминания. Невидящим взглядом смотря в лобовое стекло и уверенно ведя машину, мысленно перенеслась в тот памятный день, когда на свою голову решила посетить поселение Яровского клана вместе с отцом.

Мне тогда было шестнадцать и я вовсю пыталась доказать отцу, что уже взрослая и хочу помогать ему. А он мягко убеждал, что это все успеется, и сначала нужно образование получить. Я все равно настояла, чтобы помогать отцу после школы, и понемножку осваивала семейный бизнес. Как всегда, все получилось так, как хотела я. Отец никогда не мог быть со мной твердым. Я была его любимицей. Возможно, он видел во мне сына, которого жена так ему и не родила. Если Ждана была послушной и смирной девочкой, то обо мне говорили, что я – настоящий вулкан. По крайней мере, тогда была такой. А сейчас этот вулкан спал глубоко внутри. Я сама его туда спрятала, показывая миру более приемлемую личину.

Тогда я стриглась коротко и нарочито небрежно, отстаивая свое право на индивидуальность. Этим сильно расстраивала мать, от которой, собственно, мы с сестрой и унаследовали великолепные вьющиеся волосы медово-золотистого оттенка. Настоящее сокровище, которым не уставали восхищаться знакомые. В случае Жданы восхищались и дальше. Я же в пятнадцать лет обрезала волосы просто из-за того, что хотела как можно меньше походить на красивую куколку, с какой меня часто сравнивали. Уже тогда моя еще не до конца сформировавшаяся фигура приобрела соблазнительные женственные очертания, что я скрывала под бесформенными балахонами и мешковатыми джинсами. Я хотела, чтобы во мне прежде всего видели личность, а не самку.

Вот в таком вот вызывающем и дерзком виде впервые ступила на землю родного клана отца. Взглядом, который наверняка напоминал взгляд маленького, но смелого волчонка оглядывала все вокруг, держась от родителя на расстоянии шага. Ловила на себе любопытные взгляды и старалась не проявлять замешательства. Все здесь казалось чужим и непонятным.

Оборотни предпочитали деревянные дома, стоявшие тут, вероятно, с незапамятных времен. Конечно, с годами их ремонтировали или даже сносили, а на том месте строили новые. Но в целом сохранялась особая атмосфера связи времен. Здесь не любили современные технологии и предпочитали жить по старинке. Наверняка не у каждого оборотня даже телевизоры или компьютеры имелись. Просто потому, что они считали это лишним и ненужным.

Одежда на всех явно была сшита своими руками. Вернее, руками женщин, конечно. Немного старомодного покроя рубахи и штаны для мужчин, платья, обязательно прикрывающие колени, для женщин. Ни одной женщины в брюках я не увидела и ощущала, как неодобрительно косятся на меня за внешний вид. Упрямо вздернув подбородок, давала понять, что меня это вообще не заботит. Я не одна из них, и никогда не стану.

Заметила, что большинство оборотней клана темноволосые, а глаза у них колеблются цветом от желтого до темно-карего. Ни одного светлоглазого по пути не встретилось. И это порадовало. Я отличаюсь от них и этим. От матери-человека унаследовала синие глаза, что какое-то время позволяло считать, что меня минует участь оборотня. Обычно у оборотней-волков или медведей глаза различных оттенков карего цвета. Но тут вышел просчет. Да, у меня глаза человека, но это не помешало генам оборотня взять верх. Что касается Жданы, то сестра – типичная волчица. Если, конечно, не принимать во внимание светлые волосы. Вообще она, конечно, прехорошенькая. Глаза и волосы практически одинакового медового оттенка. Впоследствии у нее даже прозвище появилось – Медовая. Вернее, не прозвище, а особое волчье имя.

На моего отца смотрели с разным выражением. Кто-то дружелюбно окликал и приветствовал, кто-то буравил неприязненным взглядом. Видно было, что к нему здесь относятся неоднозначно. Что уж говорить обо мне самой! Особая звериная сила, затаенная и мощная, исходящая от всех этих людей, поневоле вызывала смутное беспокойство, как бы я ни желала этого не признавать.

Дом тогдашнего альфы, Миробора Ярова, находился в центре поселения и занимал значительно большую территорию, чем другие дома. За высоким деревянным забором стоял непосредственно дом – добротный, большой и двухэтажный, и хозяйственные сооружения. Я заметила снующих по двору двух женщин: судя по всему, жену альфы и дочь. Они споро выполняли мелкую работу. Но завидев вошедших в гостеприимно распахнутую калитку гостей, поспешили навстречу. Жена альфы, женщина средних лет, немного дородная и круглолицая, радушно поприветствовала отца, а на меня взглянула колко и неодобрительно. Потом велела дочери сообщить альфе о посетителе и пригласила отца в дом, развлекая беседой.

– Обожди здесь, – велела мне, когда я тоже собралась войти внутрь. – Когда мужчины закончат с делами, тебя позовут.

К такому обращению я не привыкла. Внутренне вскипела от негодования и сцепила зубы. Из горла уже рвалась колкость, но отец строго взглянул на меня, и слова остались невысказанными. Он редко проявлял ко мне строгость, может, потому это произвело на меня сильное впечатление. И я, скрепя сердце, кивнула и решила пока освоить территорию. Посмотреть, как у оборотней все устроено.

Нимало не смущаясь собственного самоуправства, ходила по двору и заглядывала в хозяйственные постройки: сарай, амбар, загон для скота, баню и другие сооружения. Кривила губы, недоумевая, как здесь вообще жить можно. Средневековье какое-то! Интересно, тут у них хоть водопровод проведен? Или и с этим тоже по старинке?

Я как раз зашла в сарай и созерцала собранный здесь хозяйственный хлам, когда уловила, как свет, проникающий из-за моей спины в мрачное помещение, немного померк. Почувствовала и постороннее присутствие. Даже лишившись из-за ликапина инстинктов волчицы, такие вещи всегда чувствовала. Развернулась резко и стремительно, как хищный зверек, готовый смело кинуться на возможный источник опасности.

Дверной проем теперь загораживала громадная темная фигура. Мужская. Лица я разглядеть не могла, но не заметить рельефных мышц и развитой мускулатуры пришельца было трудно. Огромный какой, однако! Не меньше ста девяносто сантиметров роста! Я тут же показалась себе совсем крохотной со своими неполными ста семидесятью.

– И кто это к нам сюда забрался? – раздался чуть насмешливый рокочущий голос, на который тело странно отреагировало.

По нему пробежала обжигающая волна, закончившая путь внизу живота. Ого! Давно уже я не ощущала подобного! А ведь думала, что такие вспышки неконтролируемого желания закончились вместе с подростковыми гормонами. Ликапин позволял контролировать сексуальное влечение. Вернее, он сделал его таким же, как у обычных людей, не оборотней. И я уже в течение двух лет, с тех пор как начала его принимать, не испытывала сильного влечения к кому бы то ни было. Чему только радовалась! А тут от одного голоса незнакомого мужика, лица которого я даже не видела, гормоны подняли настоящий бунт. И мне это не понравилось.

– Уже ухожу, – буркнула, скрывая неловкость, и неуверенно двинулась к выходу.

Мужчина даже не попытался отойти и пропустить, и я замерла в нерешительности, не дойдя до него двух шагов. Услышала, как он с шумом втянул воздух, и ощущение давящей мужской энергетики усилилось.

– Похоже, желание уйти – меньшее, что тебя сейчас беспокоит, – многозначительно сказал он, а я ощутила, как вспыхнули щеки.

Черт! Оборотень почувствовал запах моего возбуждения! От этого тут же захотелось провалиться сквозь землю.

– Дай-ка рассмотреть тебя получше, – в его голосе послышались низкие гортанные нотки, от которых по телу пробежала новая, еще более мощная волна.

Он, наконец, отошел от проема, сделав шаг внутрь. Я заморгала, когда в лицо ударил дневной свет. Когда глаза привыкли к перемене, со злостью взглянула на стоящего теперь сбоку от меня мужчину. Он разглядывал так пристально, что по спине пробежал липкий холодок. Но гораздо больше беспокойства вызвала собственная реакция на его внешний вид.

Молодой парень, не старше двадцати лет, но по мускулатуре и развитости мышц не уступающий значительно более зрелым мужчинам. Темно-каштановые волосы, чуть всклокоченные, обрамляли суровое мужественное лицо с волевой квадратной челюстью, прямым носом и глубоко-посаженными цепкими темно-карими глазами. Довольно привлекательное лицо, которое вкупе со всем прочим бесспорно вызывало интерес. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляд от его губ, а особенно нижней – более чувственной и сейчас изгибающейся в легкой усмешке.

Наверное, не знай я точно, что он оборотень, была бы не прочь провести с этим образчиком суровой мужской красоты пару ночей. Но сейчас лучше всего выбросить его из головы и не продолжать дальше нежелательного знакомства. И его взгляд все сильнее смущал и вызывал слишком мощный отклик в будто взбесившемся теле.

– Я не картина, чтобы меня разглядывать, – бросила, прищурившись, и сделала шаг по направлению к двери.

Реакция у мужчины оказалась молниеносной. Пальцы ухватили за запястье и сжали так сильно, что я вскрикнула, за что тут же себя отругала. Я не слабачка, и ни за что не покажу бесцеремонному оборотню, что мне больно и неприятно!

– Кто ты? – как-то напряженно спросил он, чуть ослабив хватку, но и не думая отпускать.

Напротив, притянул к себе и обхватил своими наглыми лапищами. Я дернулась, пытаясь высвободиться, и в смятении почувствовала, как от этого прикосновения внизу живота уже просто пожар разгорается. А в довершение всего теперь могла явственно ощущать его запах – резковатый, терпкий, но отчего-то до безумия будоражащий. И у меня медленно, но верно сносило от этого крышу. Черт, промелькнула даже совсем уж дикая мысль! Что была бы не против, если бы он разложил меня прямо на полу этого сарая и брал до тех пор, пока внизу уже все саднить не будет. Что со мной происходит? Или в этот раз ликапин бракованный попался?!

Мужчина дышал все тяжелее, не сводя с моего лица потемневшего взгляда.

– Отвечай… – почти рыкнул он.

Я даже съежилась, невольно испытав долю страха.

– Венда Ланова, – процедила, ненавидя себя за то, что проявляю невольную покорность.

Эта злость на саму себя немного уняла полубезумное состояние, в котором находилась.

– Дочь предателя? – губы парня раздвинулись в неприятной усмешке.

Значит, он из тех, кто к отцу относится с неприязнью, – резюмировала я, и это тоже помогло немного погасить градус желания. Снова рванулась, но и в этот раз никакого эффекта мои усилия не возымели.

– Я не чувствую в тебе волчицу, – проговорил оборотень, снова втягивая воздух.

– Вот и замечательно, – обрадовалась я. – А теперь, может, отпустишь? Может, у вас, оборотней, так и принято зажимать девушек по углам, но у нас за это и схлопотать можно!

– Угрожаешь? – почти ласково проговорил он, и я с ужасом поняла, что совершила ошибку.

Большинство оборотней реагируют на угрозу однозначно – лезут на рожон. И этот вряд ли исключение! Иначе они ведут себя только с доминантными особями стаи. Но я-то к ним уж никак не отношусь!

– Хоть ты и не одна из нас, но пахнешь умопомрачительно, – обескуражила его следующая реплика. И в подтверждение своих слов он провел носом по моей шее, опускаясь к вырезу футболки. – Так что, пожалуй, готов сделать исключение.

– Это ты о чем? – пытаясь справиться с мощной реакцией на этот жест, сдавленно пробормотала я.

– Обычно я не трахаю человеческих девок. Но ты уж слишком аппетитная.

– А ну пусти! – я из последних сил дернулась, с ужасом понимая, что если немедленно не избавлюсь от его общества, он сделает то, чего втайне уже прямо-таки жаждало мое тело.

Но даже несмотря на то, что мышцы влагалища уже сами собой сокращались от предвкушения, я заставляла себя сохранять способность мыслить. Он собирается разложить меня тут, как дешевую шлюху. Просто потому, что я ему понравилась! Без учета того, как я сама к этому отношусь. Ему на это просто плевать! Проклятый оборотень! Наглый самец, привыкший без труда получать все, что захочется. Ну нет, со мной такой номер не пройдет!

– Я буду орать так, что сюда все поселение сбежится! – процедила я. – Если немедленно не отпустишь!

– И почему мне кажется, что твоя бравада показная? – усмехнулся он, верно разгадав то, что творилось в моей душе. Для меня закричать и этим признать свою слабость – недопустимо. Я привыкла считать себя сильной, знать, что сама могу справиться с чем угодно. И вот так публично проявить слабость – тяжелый удар по самолюбию.

А потом оборотень и вовсе лишил меня возможности выбора, накрыв мой рот своим и сминая вялое сопротивление. Хотя какое там сопротивление? У меня даже губы заныли, когда я ощутила этот поцелуй. Казалось, их поверхность стала вдвое чувствительней прежнего, настолько прилила к ним кровь. Пол медленно, но верно уходил из-под ног, коленки подкашивались.

Черт! Даже во время буйства гормонов таких ощущений не было! Даже тогда я кое-как, но контролировала происходящее. Просто брала свое и уходила, не задумываясь о сантиментах. Но тут… Голова отказывалась повиноваться, в ней все превращалось в кисель. Мозг отключился напрочь, остались одни инстинкты.

Поцелуй становился все настойчивее, а наглые руки уже задирали футболку, проникая под нее.

Я даже не успела понять, когда мы оказались лежащими на каком-то старом покрывале в углу сарая. И на мне уже не было футболки и бюстгальтера, а руки и губы парня творили с моим телом нечто невероятное. И сейчас вообще было плевать на то, что в любую минуту кто-то может войти и увидеть происходящее. Хотелось одного – поскорее освободиться от чудовищного напряжения, тугим комком сгрудившимся в моем женском естестве.

Я жалобно застонала, когда он расстегнул мою ширинку и стал стягивать джинсы вместе с трусиками. Горячие длинные пальцы нетерпеливо скользнули внутрь, где все уже сочилось влагой и пылало.

Мужчина, похоже, тоже слетел с катушек. Может, вначале он собирался только поддразнить и помучить немного – все-таки у оборотней законы гостеприимства святое, а мы с отцом у них в гостях – но сейчас я явственно ощущала его возбуждение. Сильное, мощное, дикое!

Я отдалась бы ему прямо там, позабыв напрочь о своих принципах не связываться с оборотнями, как жалкая самка сильному самцу, если бы снаружи не послышался встревоженный голос отца:

– Венда, ты где? Венда!

Меня словно холодным душем окатило, мигом погасив разгоревшееся безумие. Парень тоже замер, продолжая пригвождать к полу своим сильным телом. Потом издал совсем уж невменяемый утробный рык, больше напоминающий звериный, и отпрянул. Поднявшись на ноги и избегая смотреть на меня, глухо выдавил:

– Мы что-то заигрались с тобой. Одевайся и уходи.

Ко мне вернулась прежняя злость. Нет, я и сама хотела того же – убраться отсюда как можно быстрее! Но его слова, прозвучавшие приказом, вызвали протест.

– Ублюдок! Ты чуть не изнасиловал меня!

Некоторое время царила тишина, он словно переваривал услышанное, пока я лихорадочно приводила одежду в порядок. Потом с губ мужчины сорвалось язвительное:

– Насчет изнасилования еще большой вопрос. Да ты тут прямо истекала вся передо мной! Что ж, детка, раз ты такая горячая штучка, можешь прийти снова. Уже без папочки. И мы довершим начатое.

– Да я скорее с пожирателем плоти* (*примечание – пожиратели плоти – почти полностью истребленная во время Великих войн, агрессивная раса. Некоторые ее представители все еще обитают среди людей, но скрывают свою принадлежность к этому виду) лягу, чем с тобой! – кипя от нарастающего гнева, выпалила я.

Гнев лишь усилился, когда оборотень в ответ расхохотался и, больше не глядя на меня, двинулся прочь из сарая. Я вышла лишь через несколько минут, когда смогла немного обуздать целый шквал эмоций, бурлящих внутри.

Непонятно, что увидел на моем лице отец, ищущий меня во дворе вместе с женой альфы, но его взгляд стал встревоженным.

– Венда, что-то случилось?

– Ничего. Мы можем уехать отсюда? Прямо сейчас? – процедила я, подходя к нему и стараясь говорить тихо, чтобы жена альфы не услышала.

– Сначала мы должны принять угощение за столом хозяина, – возразил отец. – Так тут принято, дорогая. Иначе мы обидим этих людей.

– Они не люди! – вырвалось у меня едкое.

– Эй, ты чего?

– Ничего, – буркнула я, отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица. – Долго нам придется торчать здесь еще?

– Хотя бы час, – отец обнял за талию и двинулся к двери, у которой уже ждала хозяйка.

На меня она опять взглянула неодобрительно, что только усугубило положение. Я все сильнее убеждалась, что правильно сделала, что отказалась от своей волчьей половины. Оборотни – сволочи, а их обычаи дурацкие я соблюдать не собираюсь! Никогда в жизни! Сегодня последний раз, когда посетила одно из их поселений. Ради отца сейчас, конечно, смирю себя и выдержу этот час, но выводы свои уже сделала.

Но если думала, что выдержать будет по силам, то глубоко заблуждалась. Когда мы вошли в кухню, где за широким дубовым столом уже собрались все приглашенные, пол начал стремительно уходить из-под ног. На почетном месте, напротив самого альфы, сидел тот самый темноволосый мерзавец, что только что едва не взял меня в сарае. И смотрел он с особым лукаво-многозначительным выражением, от которого у меня горели от стыда даже уши.

Отец представил меня всем присутствующим, а затем коротко назвал имена собравшихся. Альфа гостеприимно предложил нам занять места за столом, а в моей голове набатом продолжало звучать одно лишь из названных имен. Видан Яров. Этот ублюдок – сын альфы, будущий глава клана. Теперь понятно, откуда такое непрошибаемое самомнение и стремление показать, что он один принимает решения, не считаясь ни с чьими иными.

Когда же в разговоре за столом зашла речь о том, что я тоже оборотень, но принимаю ликапин, захотелось бежать отсюда сломя голову. Таким странным хищным взглядом Видан Яров на меня посмотрел. И то, что я не могла разгадать значения его взгляда, пугало особенно сильно. Я тогда еле дождалась окончания трапезы и момента, когда отец велел собираться домой. Окончательно выбило из колеи то, что Видан вызвался нас проводить до границы территории клана. Помня о том, что он считал отца предателем, ожидала какого-нибудь подвоха. Но, к моему удивлению, они общались вполне миролюбиво. Но на меня саму Видан Яров бросал такие взгляды, что становилось все больше не по себе. Присутствие отца – единственное, что позволило тогда сохранить хоть какое-то самообладание и не броситься бежать от Видана опрометью. Лишь бы поскорее покончить с его выбивающим из колеи обществом. Я не сомневалась, что он вызвался нас проводить только с одной целью – еще больше унизить меня и вывести из себя. Отвратительный, беспринципный и самодовольный тип!

И после того, как его отца убили в стычке с другим звериным кланом, все стало только хуже. О буйном нраве и жестком характере нового альфы клана Яровых чуть ли не легенды среди оборотней слагали. Он стал альфой в двадцать четыре года – столько же, сколько мне сейчас. Но доказал, что возраст никак не сказывается на умении руководить стаей. Положение клана после его назначения только упрочилось. Хотя я втайне мечтала, чтобы этому мерзавцу кто-то так вставил палки в колеса, чтобы спеси поубавилось.