Заложница стаи

Глава 7

То, насколько была самонадеянна, поняла уже когда пришлось сделать слишком большой крюк в лесу, чтобы избежать встречи с оборотнями. Кто их знает? Вдруг прямо сейчас очередной в волчьем обличье шляется где-то поблизости! Я изо всех сил напрягала органы чувств, чтобы обнаружить чужое присутствие. Снова мелькнула мысль, что сейчас бы особенности волчицы пришлись как нельзя кстати. Довольно слабые человеческие зрение и слух мало что улавливали. Но я упрямо шла в выбранном направлении, надеясь только, что нигде не ошиблась и все же выйду к дороге.

Даже не знаю, сколько так шла. Время будто утратило привычное течение. Довольно густой, сохранившийся практически первозданным лес казался безмолвной угрозой. Сквозь ветви деревьев с трудом проникал свет луны и звезд. Услышав малейший шорох, я останавливалась и изо всех сил вглядывалась в темноту. Но всякий раз угроза оказывалась ложной. Просто по лесу пробирался один из его безобидных обитателей, которого я мало интересовала.

Но новый звук, прорезавший тишину, наполненную лишь шелестом деревьев и свистом ветра, запутавшегося в высоких кронах, уже нельзя было назвать безобидным. Громкий заунывный вой, доносящийся откуда-то сзади. Он подействовал на меня так, словно кто-то изо всех сил хлестнул плетью. Охватившая паника оказалась настолько сильной, что я, не задумываясь, бросилась бежать. Куда именно, понятия не имела. Главное – как можно дальше от этого воя. Сердце стучало, как у всполошенного зайца, преследуемого охотничьими собаками.

От осознания того, что вой все приближается, холодели руки и ноги. Я изо всех сил стискивала зубы и старалась ускориться, хотя тело уже едва слушалось. Что-то неслось за мной в этой пугающей темноте. Что-то, чего боялись даже окружающие меня звери и ночные птицы, вмиг затаившиеся и словно пережидающие бурю. В очередной раз оглянувшись назад на бегу, споткнулась о попавшуюся на пути ветку и с возгласом проклятия растянулась на земле. В ту же секунду позади послышался треск сминаемых под чьими-то мощными лапами кустов, и на меня напрыгнуло что-то тяжелое и грузное, пригибая к земле и мешая подняться.

Я завопила так, как еще никогда не кричала. Паника буквально захлестывала, а кровь, казалось, превратилась в жидкую лаву, обжигающую все внутри пожаром. Что-то перевернуло на спину, и новый крик задохнулся в горле, которое словно сдавила цепкая ледяная рука. Надо мной склонилась громадная оскаленная волчья пасть. Янтарные светящиеся в темноте глаза буравили насквозь, из глотки вырывалось приглушенное рычание. Мозг сейчас напрочь отказывался повиноваться. Все, что я могла, лежать неподвижно, боясь даже пошевельнуться, и смотреть в лицо, как мне казалось, смерти. Достаточно одного движения устрашающих клыков, чтобы вырвать глотку. И осознание этого парализовывало. По щекам одна за другой заструились слезы, и сейчас я даже думать не могла о том, что снова проявляю слабость. Это больше не казалось важным.

Волк зарычал громче, приближая к моему лицу громадную пасть и опаляя горячим дыханием. Я содрогнулась всем телом, приготовившись к верной смерти. Когда большой шершавый язык медленно провел по щеке, слизывая слезы, в первый момент даже не поняла, что происходит. Потом замерла, боясь даже шелохнуться. Волк еще какое-то время облизывал мое лицо, потом молниеносным движением отпрыгнул в сторону. Мотнул головой и на глазах начал менять форму. Я продолжала лежать, будто прикованная к этому месту. Меня все еще трясло, и я вовсе не была уверена, что опасность миновала.

Но когда вместо волка надо мной нависла высокая фигура обнаженного Ярова, воздух со свистом вырвался из груди. Я мысленно материлась последними словами, понимая, насколько самонадеянной была уверенность, что смогу сбежать от этого зверя.

– Детка, ты всерьез думала, что я позволю тебе уйти? – послышался ироничный голос.

В полутьме лицо альфы трудно было разглядеть, и я понятия не имела, чего от него сейчас можно ждать. Решила, что лучшее, что могу сделать в этой ситуации, продолжать лежать и молчать. Ждать его вердикта. Вздумай сейчас что-то сказать, сделаю только хуже. Наверняка Яров в бешенстве, пусть и не показывает этого.

– Я проснулся, стоило тебе произнести мое имя, – обманчиво мягко проговорил он, не сводя с нее тяжелого немигающего взгляда. – Но решил, что подожду и посмотрю, что станешь делать. Видел, как ты одеваешься и уходишь. Решил дать тебе фору, чтобы охота была интереснее.

– Охота? Яров, ты больной! – я все-таки не выдержала и резко села, нервно откидывая назад волосы, лезущие на глаза.

– Возможно, – в этот раз в голосе альфы звенел металл. – Из-за того, что решил тебе поверить. Самообман иногда так соблазнителен, не находишь?

Я закусила губу и отвела взгляд.

– Ты не оставил мне выбора.

– Скажи, решиться переспать со мной было, вероятно, самым трудным во всей этой ситуации? Представляю, чего тебе это стоило! Делать вид, что тебе приятна близость со мной, – в этот раз в его словах послышались рычащие нотки.

Я молчала, чувствуя, как запылали щеки. Ну нет, ни за что не признаюсь, что на самом деле секс с ним был не то, что неприятен, а даже напротив. Пусть лучше думает так. Что я не испытываю к нему совершенно никаких эмоций! Кроме, конечно, ненависти и неприязни. Может, тогда ему хватит ума понять, что я никакая не его настоящая пара. И он позволит мне жить своей жизнью.

– Ты даже не представляешь, Яров, – с издевкой протянула я. – Едва дождалась, пока ты, наконец, угомонился. Иначе не знаю, как бы выдержала еще хотя бы минуту.

По лесу разнесся оглушительный рык, от которого, казалось, даже деревья пригнулись к земле. А я с ужасом вжала голову в плечи, понимая, что перегнула палку. Ну вот зачем настолько все усугубила?! С него же станется сейчас просто шею мне свернуть, как глупому цыпленку!

Яров отвернулся и некоторое время стоял молча, сжимая и разжимая кулаки. Я осознавала, что он сейчас с трудом сдерживает звериную часть своей натуры, и боялась издать хотя бы звук. Жизнь висела на таком тонком волоске, что малейшее движение могло все закончить почти мгновенно. Через показавшиеся вечностью пару минут альфа снова повернулся. Приблизился, заставив мои глаза испуганно расшириться. Стоило огромных усилий не закричать. Неужели и правда убьет? В таком случае, все, что мне остается – принять смерть достойно.

Но Яров просто схватил за руку и рывком поставил на ноги.

– Идем! – процедил он и потащил обратно в поселение.

Вздох облегчения со свистом вырвался из груди. Но вместе с осознанием, что жизни больше ничто не угрожает, вернулась безрассудная дерзость.

– Почему ты просто меня не отпустишь? – выплюнула я. – Ты же понимаешь, что я к тебе ничего не чувствую! И никакая мы не настоящая пара. Ты придумал себе красивую сказочку, вот и все. Уж не знаю, почему вдруг ты воспылал ко мне чувствами, но это со временем пройдет. Я вообще постараюсь больше не маячить перед тобой. Даже в Мирграде не останусь. Аден собирается увезти меня в Западные земли. И я попрошу его, чтобы мы остались там насовсем…

Новое рычание заставило умолкнуть. Рука Ярова едва не сломала мои хрупкие пальчики, вырвав из груди болезненный крик.

– Просто помолчи сейчас, женщина! – чуть ослабляя напор, прорычал альфа. – Иначе я и правда за себя не ручаюсь!

– Ладно, – сглотнув ком в горле, пробормотала я, здраво рассудив, что сейчас действительно лучше помолчать. Правда, если он считает, что таким образом сможет всегда мне рот затыкать, пусть даже не мечтает!

Идти рядом с Яровым и молчать оказалось испытанием не из легких. Я буквально физически ощущала, как сильно он напряжен и зол. И это поневоле подавляло, как бы я ни храбрилась. А единственный доступный мне способ не показывать страха и смятения – дерзость – оказался сейчас недоступен. Оставалось изо всех сил стискивать зубы и пытаться успевать за размашистыми шагами альфы. Так что когда мы, наконец, добрались до сарая, нахлынуло даже что-то вроде облегчения. По крайней мере, сейчас у меня будет небольшая передышка. Я избавлюсь от общества ненавистного мерзавца хотя бы на какое-то время.

Открыв люк в полу, Яров процедил:

– Спускайся!

На языке вертелось издевательское: «А ты со мной разве не полезешь?», но я справедливо рассудила, что на рожон в эту ночь и так лезла более чем достаточно. Быстро спустившись вниз, услышала, как над головой опустилась тяжелая крышка, и раздался лязг замка. С самыми мрачными мыслями осмотрела ненавистную темницу и устало опустилась у стены. На кровать ложиться не собиралась – там все буквально пропитано запахом нашей страсти. А сейчас вспоминать о том, через что пришлось пройти ради бесславного побега, было особенно горько. Свернувшись калачиком на полу, обхватила колени руками и закрыла глаза. Наконец, позволила слезам беспрепятственно заструиться по щекам. Теперь можно. Теперь не стыдно.

– Ненавижу тебя, Яров! – срывалось с губ беспомощное. – Как же я тебя ненавижу!

Сама не заметила, как уснула, все так же в слезах и полная мрачных предчувствий.

Пробуждение было резким, и в первый момент я даже понять не могла, что именно разбудило. Потом послышался звук открывающейся крышки люка, и я тут же вскинулась, садясь и вжимаясь в стену. Полными тревоги и ненависти глазами смотрела, как в подвал спускается Яров. И то, что он держал в руках, лишь усугубляло смятение. Веревка. Ничего хорошего от этого точно ждать не стоит!

– Неужели ты настолько падешь морально, что еще и свяжешь? – вырвалось у меня хмурое. – Или, может, решил разнообразить наши сексуальные игры? – добавила едко, чтобы скрыть страх.

Яров яростно зыркнул, приближаясь неотвратимо, как злой рок.

– Твой любовничек здесь. На блок-посту сообщили. Так что мне придется перестраховаться, чтобы не вздумала делать новые глупости.

Встрепенувшаяся в груди надежда при мысли о том, что Аден здесь, резко померкла.

– Яров, как по-твоему, я могла бы убежать отсюда?! – с яростью бросила я.

– Ты полна сюрпризов, детка, – он криво усмехнулся. – Так что рисковать я не хочу. Побудешь с полчасика хорошей девочкой, потом я вернусь и развяжу тебя.

– Ублюдок!

– А вот оскорблять меня не советую, – в голосе альфы послышались рычащие нотки, – а то ведь могу оставить тебя в таком виде не только на то время, пока спроважу твоего упыря.

Новые ругательства едва не сорвались с губ, но заглянув в полные сдерживаемого гнева глаза Ярова, я решила, что выскажу их в другой раз. Стиснув зубы, стойко выдержала, пока он связывал руки и ноги. В голове же вспыхнула безумная идея. Интересно, насколько тут звукоустойчивые стены? Что если я начну кричать? У вампиров слух достаточно хороший, пусть и не такой, как у оборотней. Заметила кривую усмешку на губах альфы и выругалась, обнаружив, как он достает из кармана кляп. И задергалась, пытаясь сбросить с себя ненавистные руки.

– Не смей мне рот затыкать, Яров! – я изо всех сил мотала головой, мешая ему сделать то, что задумал.

– Когда ты вот так вот дерзишь, хочется сделать наоборот, детка. Ты это учти на будущее, – проронил он, сверкая темными глазищами. – Но сейчас нет времени учить тебя тому, как можно, а как нельзя разговаривать с альфой. Хотя это время еще придет, можешь не сомневаться.

– Мерза… – дальнейшие слова застряли в горле, когда Яров все же воткнул мне в рот кляп и, невзирая на неистовое сопротивление, подхватил на руки и опустил на кровать.

Я заметалась по ней, пытаясь освободиться. Альфа некоторое время наблюдал за мной, чуть прищурившись. Потом его губы тронула легкая улыбка.

– Ты знаешь, а это особенно заводит. То, что ты так отчаянно сопротивляешься. Только вот чему, Венда? Собственным чувствам? Мы созданы друг для друга, и однажды ты смиришься с этим. Я не хочу ломать тебя, заставлять покоряться против твоей воли. Ты нравишься мне такой, какая есть. Дерзкая, яростная волчица. Но ты не должна забывать о том, кто главный. Не переходи черту.

Да пошел ты! Я мысленно ярилась, посылая в адрес самоуверенного альфы самые изощренные ругательства. Но все, что могла делать в реальности, это взглядом и сдавленным рычанием выражать свою ненависть. Некоторое время Яров еще стоял надо мной, тяжело дыша, глядя с диким болезненным чувством. Потом мотнул головой и двинулся к лестнице.

Захлопнувшийся за ним люк показался крышкой гроба. Я с удвоенной силой забилась, пытаясь высвободить руки. Стирала кожу в кровь, мычала, мысленно призывая Адена. И сама же сознавала, насколько это бесполезно. При всем своем могуществе вампир не всесилен. Ему и в голову не придет искать меня здесь.

Видан ничем старался не выдавать обуревавшей его ненависти при виде высокого гостя. Высший вампир сидел в кабинете, в кресле для посетителей, заложив одну ногу на ногу и царственно устроив руки на подлокотниках. Поза обманчиво расслабленная, как у змеи, затаившейся в кустах. Сходство с рептилией усугублял завораживающий немигающий взгляд неестественно-светлых глаз, внимательно изучающих самого Видана. Ярову стоило больших усилий не отвести своих. Такое с ним было впервые. Обычно это его взгляда не выдерживали и пасовали. От этого же существа исходила явственная опасность. Глубинная, древняя, мощная. Все инстинкты Видана вопили об этом, и стоило больших усилий не поддаваться им. Волк внутри бесновался, с ним творилось нечто невообразимое. Как загнанный в ловушку, он с трудом удерживался от желания наброситься на того, кто казался ему смертельно опасным противником.

А еще запах, исходящий от вампира! Сладковатый, приторный, неестественный. Видан почуял его еще до того, как с блок-поста сообщили о том, кто явился в поселение.

Инстинктивная неприязнь к вампирам присуща всем оборотням. Но у Видана были личные мотивы ненавидеть конкретно этого. Он пытается отнять его женщину. Его волчицу! Желание убить становилось просто нестерпимым, и Видан с трудом удерживался, чтобы и правда не напасть на сидящего перед ним врага.

Но осознание того, что этим он подпишет смертный приговор не только себе, но и стае, удерживало от необдуманных поступков. Да их просто сотрут с лица земли! Этот упырь пользуется большим влиянием даже среди своих. Осознание того, сколько тот уже ходит по земле, заставляло волосы на затылке шевелиться. Больше двенадцати столетий. Аден Ларес – один из тех, кто устанавливал законы, в том числе те, по каким сородичи Видана живут уже прорву лет.

К тому же вампир явился не один. С кучей полицейских-людей. А их убивать Видан не хотел. Вот если упырь попадется ему как-то в руки один, тогда посмотрим. Видно, что-то такое отразилось на лице альфы, что выдало тайные желания. По губам Адена скользнула едва заметная усмешка.

– Вы ведь знаете, почему я здесь, господин Яров.

Он не спрашивал. Просто констатировал факт.

Видан чуть приподнял бровь и взглянул с едкой насмешкой.

– С чего мне это знать? Чем же наше скромное поселение заслужило столь высокую честь, советник Ларес?

– Вы забрали то, что принадлежит мне, – последовал спокойный ответ.

Видан ощутил, как пальцы болезненно закололо, как всегда бывало перед началом трансформации. Неимоверным усилием отбросил внутреннего зверя назад, слыша, как тот яростно скребется внутри, пытаясь вырваться наружу и вцепиться в глотку сидящего перед ним существа. Но не время. Не сейчас.

– Понятия не имею, о чем вы, – тоном идиота проговорил Видан, стараясь, чтобы на лице не промелькнуло и проблеска настоящих эмоций.

– Моя женщина, – мягким голосом пояснил вампир. – Мне сказали, она поехала к вам вчера. Ее заместитель связался со мной сегодня и сообщил, что беспокоится, что она так и не вернулась. Вы ведь знаете, о ком я говорю. Венда Ланова.

Перед глазами Видана стоял багровый туман с того самого момента, как вампир сказал слова «Моя женщина». Сдерживать ярость становилось все труднее. Интересно, этот упырь осознает, что он сейчас на грани? И что каждое его слово только увеличивает опасность? Если и осознает, то, судя по невозмутимому виду, вампирюгу это нисколько не беспокоит. Он даже не боится! Последнее вызывало еще больший гнев. Как же хотелось надрать задницу самоуверенному упырю! Так, чтобы надолго запомнил, и понял, что с оборотнями лучше не шутить.

Видан медленно проговорил, все так же не отводя взгляда от врага:

– Да, она действительно была здесь вчера.

– Я знаю, – обескуражил негромкий ответ. – Чувствую ее запах.

Видан прищурился. Интересно, насколько нюх вампиров отличается от нюха оборотней. Сможет ли он проследить запах Венды до сарая? Хотя стены потайной комнаты и сам люк обработаны специальной смесью, сбивающей со следа даже оборотней. А само тайное убежище найти трудно, если точно не знать, что оно там есть. Видан медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Если вампир каким-то чудом все же найдет Венду, у него не останется выбора. Плевать на все, но он не отдаст свою женщину!

– Как я уже говорил, она была здесь. Мы обсуждали контракт, – как можно спокойнее произнес Видан. – Не сошлись во мнениях и решили, что нет смысла дальше продолжать сотрудничество. После этого Ланова покинула поселение. Что с ней было дальше, это уже не моя забота.

– Вот как? – в глазах вампира появился странный опасный блеск. – А я полагал, что забота о членах своей стаи у альфы в крови.

– Разве она член моей стаи? – невозмутимо откликнулся Видан. – Ее отец был предателем. Сама же девчонка никогда не скрывала того, что не желает быть частью стаи.

– Что ж, весьма разумно, что вы не собираетесь предъявлять каких-то глупых притязаний на нее, – проронил вампир. – В ближайшее время она уже тем более не будет одной из вас. Но все же, надеюсь, вы позволите моим людям удостовериться окончательно, что ее здесь нет?

– Разумеется, – Видан сделал широкий жест рукой. – Я отдам распоряжение не препятствовать им.

– С вашего разрешения, я тоже приму участие в поисках, – не дожидаясь этого самого разрешения, вампир поднялся и двинулся к двери.

От еще одного проявления непомерной наглости гостя Видан заскрежетал зубами. Один бог знает, чего ему стоило остаться на месте и не кинуться следом, чтобы проследить, куда пойдет вампир. Но Видан дураком не был. Эти существа чуют чужие эмоции, словно охотничьи собаки. Малейшая задержка его дыхания подскажет вампиру, куда идти. Пусть попытается найти сам!

Видан все же встал с кресла и подошел к окну. Уставился на вампира, словно прислушивающегося к чему-то. Тот медленно разворачивался вокруг своей оси, втягивая носом воздух. Видана бросило в пот. Неужели найдет? Когда вампир дернулся и двинулся к сараю, сердце Видана едва не выпрыгнуло из груди. Руки, начавшие трансформироваться, провели по подоконнику, оставляя на нем длинные глубокие борозды. На какое-то время вампир застыл в проеме сарая, потом медленно двинулся обратно и направился тем путем, каким вчера убегала Венда. Из груди Видана вырвался облегченный возглас. Все же забивающее запахи средство, каким он попросил мать обработать сарай сегодня утром, помогло. А машину Венды он еще вчера днем велел отогнать к территории Славинова. При последней мысли Видан не сдержал усмешки. Тому придется лично объясняться по этому поводу с проклятым упырем. Лишь вопрос времени, когда по мобильному телефону, оставленному в машине, обнаружат ее местонахождение. Если еще учесть проломленную крышу автомобиля, объяснить все это Славинову будет ой как нелегко.

Видан задумчиво посмотрел на свои руки, снова принимающие нормальный вид. Он жаждал лишь одного. Пусть это поскорее закончится. Они все отстанут от него и его женщины. Когда в ней проснется волчица, все будет по-другому. Как же хотелось на это надеяться! Венда поймет, что они и правда созданы друг для друга. Как всегда при мысли об этой непокорной дерзкой девчонке в паху сладостно заныло, а волк внутри тоскливо завыл.

Иногда Видан пытался представить, как бы сложилась его жизнь, если бы она тогда не приехала в поселение со своим отцом. Это было восемь лет назад, а он помнил каждую секунду, словно самый яркий сон или видение, какие только видел в жизни. Как он возвращался с охоты, расставшись с другими парнями стаи, и как ощутил этот запах. Он просто оглушил его, заставил замереть и утратить всякую связь с реальностью. Видан никогда еще не ощущал чего-то настолько будоражащего и возбуждающего, неизмеримо приятного. Стоял и судорожно втягивал воздух, пытаясь определить, откуда исходит этот восхитительный аромат. А потом его потянуло к сараю. Волк внутри так метался, что ему с трудом удавалось его унять. Запах становился все сильнее, и от него уже кружилась голова. Так, словно Видан только что выпил крепкого вина.

Его глаза быстро перестроились к смене освещения, и он жадно вбирал в себя представший перед ним образ. Девушка. Обычная человеческая девушка. Даже не волчица. От последнего он испытал дичайшее разочарование, но даже оно не могло заставить его отвести от нее взгляд. Хотя сам ее вид вряд ли бы при иных обстоятельствах оказал на Видана возбуждающий эффект. Мешковатые джинсы и бесформенная футболка. Короткие волосы ему тоже никогда не нравились. Но в этой что-то было такое, что вызывало просто чудовищный отклик в его теле. По-детски беззащитное почти кукольное личико и вовсе пробуждало в нем странные эмоции. Защищать, оберегать, лелеять. Видан никогда еще не испытывал подобного ни к одной из волчиц стаи.

Дальнейшее походило на безумие. Борьбу с самим собой, закончившуюся полным провалом. Он едва не взял ее прямо там. Просто потому что не мог этого не сделать. А ее отклик, не менее бурный, чем его собственный, заставлял терять рассудок. Если бы не вмешательство Деяна Ланова, Видан бы совершил непоправимое. Нарушил законы гостеприимства. Взял дочь друга своего отца, не имея никаких прав на это. Одно дело, когда все происходит во время ночных прогулок и звериная сущность порой тянет волков друг к другу. Другое – совершить подобное при свете дня. Он ведь даже не альфа, которому бы и не такое простили. Но это юное нежное тело под ним, так сладко пахнущее, сводило с ума. Превращало в несдержанного юнца, волчонка, впервые ощутившего свою силу. Давно с ним такого уже не было! Настолько с катушек слетел!

Когда же узнал, что она тоже волчица, все в нем перевернулось. Раньше Видан до конца не понимал, что значит понятие «настоящая пара», которое иногда проскальзывало в разговорах соплеменников. Считал, что тут многое преувеличивают. Не может притяжение к другому существу доходить до таких пределов, что теряет значение все, в том числе и собственная жизнь. Оказалось, может! Ему пришлось испытать это на собственной шкуре. Нет, разумеется, Видан не понял сразу, что с ним произошло при виде чужой волчицы. Но у него было время, чтобы это осознать. Когда каждая минута его жизни вдали от нее превратилась в пытку, а по ночам, особенно в полнолуние, с его волком творилось что-то безумное. Несколько раз Видан возвращался к реальности, обнаруживая себя бегущим по ночной дороге. Туда, куда тянули его инстинкты. Хуже всего, что эта волчица не собиралась становиться членом стаи. А отец слишком уважал Деяна Ланова, чтобы потребовать этого силой. Хотя Видан как-то заводил подобный разговор. Более того, он потребовал у сына не искать с Вендой встреч. Отдал приказ альфы, которому на тот момент Видан противиться не мог.

Вот после того разговора и категорического отказа отца он окончательно слетел с катушек. Драки, неистовая охота, женщины, выпивка. Видан отчаянно пытался заглушить непроходящую тоску. Многие волчицы с восторгом принимали его внимание, но ни одна из них не могла заменить в его душе ту, что стала наваждением.

Он вспомнил их вторую встречу, когда был полон решимости сделать то, от чего заставил его отказаться отец. Теперь Видан – альфа, он имеет право настоять. Но эта неприязнь, исходящая от нее, этот холод. Для него было ударом осознать, что Венда не разделяет его чувств. Вот тогда и мелькнула неутешительная мысль. Что если мысль о настоящей паре была самообманом? Если бы это было не так, с ней бы происходило то же, что и с ним. Пусть даже ликапин заглушал инстинкты волчицы, но что-то бы все равно было. Но с ее стороны не было ничего. А его предложение она отвергла с таким отвращением, что ему будто кол вонзили в сердце.

Неужели это просто непонятная одержимость? И только с его стороны? Он болен этой женщиной, а она не испытывает к нему ничего! Совершенно. Гордость и остатки самоуважения потребовали отказаться от нее. Он не станет унижаться в попытках добиться ее близости, когда сама она того не желает.

И Видан снова пытался забыть, вырвать из сердца, пусть даже сделать это никак не удавалось. Он, который привык всегда и во всем побеждать, быть лучшим – вновь и вновь проигрывал в схватке с самим собой. Его одержимость дошла до того, что он нанял частного детектива. Одного из бывших оборотней стаи, который уже давно жил в Мирграде. Того все еще считали своим, потому что часто безвозмездно оказывал услуги стае. Он следил за жизнью Венды, за ее знакомствами, всем, что мог узнать.

Видан был ненасытен. Его интересовало абсолютно все. И безумно радовало, что несмотря на привлекательную внешность, Венда практически ведет жизнь затворницы. По крайней мере, в том, что касается секса. Если и были случайные связи, то кратковременные и ничего не значащие. Видан находил всех тех, кому она хотя бы на одну ночь дарила свое тело, нападал и нещадно избивал. Не до смерти, нет. А так, чтобы неповадно было снова искать ее благосклонности. На последнем он всегда особенно настаивал перед тем, как покинуть жертву.

Но однажды все изменилось. Когда Видан узнал, с кем на этот раз спуталась его женщина, он буквально разгромил кабинет. Потом пришлось менять всю обстановку, но на тот момент это меньшее, что его заботило. Как она могла?! С вампиром?! Еще и не ограничиться одной встречей! Хуже всего, что до проклятого кровососа Видан добраться не мог. Слишком высокое положение тот занимал. Может, не будь он альфой, рискнул бы все же. Но ему нужно было думать обо всей стае. Нападение вожака на советника Северных земель приведет к самым плачевным последствиям. И он заставил себя отступить. Наблюдал издалека и ярился, не в силах ничего поделать.

И то письмо Венде написал после бессонной ночи, когда был уже на пределе. Тогда еще ко всему добавилась наглая выходка ящера. Видан не знал, чего добивался, посылая то письмо. И правда, порвать с Вендой всякие отношения или наоборот, вынудить ее снова лично с ним встретиться. Толком даже отчета себе не отдавал в этом.

И в чем-то ее слова о том, что он воспользовался подходящим предлогом, чтобы удерживать ее здесь, были правдой. Видан поражался самому себе. Он никогда бы не опустился так низко, окажись на ее месте кто угодно другой. Но ее просто не смог отпустить. Он желал, наконец, узнать правду. Чем на самом деле были его чувства к этой женщине. (1bd23)

Как только ликапин в ее крови выветрится, он это узнает. Что будет делать в том случае, если ничего не изменится и Венда по-прежнему останется холодна, не знал. Даже думать об этом было мучительно.

Но вчерашняя ночь, когда он на несколько часов почувствовал себя счастливее, чем за всю прошедшую жизнь, а потом испытал горчайшее разочарование, на многое открыла ему глаза. Нет, он не станет удерживать, если чувства Венды к нему окажутся неизменными и дальше. Иначе однажды в порыве ярости и неутоленной безответной любви может просто убить ее. А одна мысль об этом все внутри переворачивала. Пусть ненавидит, якшается с кем-то другим, но будет жива! Если рядом с ним его женщине быть опасно, он готов отпустить. Пусть даже потом все, что ему останется, сдохнуть от непроходящей боли и тоски.

Видан поспешно отогнал мрачные мысли и вернулся за стол. У него еще куча дел сегодня, которые помогут хоть немного отгородиться от той бури внутри, что сейчас бушует и никак не желает униматься.