Замуж по контракту

Глава 15

Я пораженно смотрю на мужчину и не могу сдвинуться с места. Меня парализует из-за шока, а в голове бьется одна-единственная мысль — я не ошиблась на его счет. Я почувствовала резкое отторжение, когда увидела фотографию отца Влада, но в жизни он еще хуже. От него исходит вибрация чего-то темного и летально опасного.

— Да, она, — отвечает высокий охранник.

Я не смотрю на него, в поле моего внимания попадает только Адам Яскевич. Я запомнила его имя, оно редкое и царапает слух. И слава богу, оно другое! Не Бестужев. И черты лица у него другие, было бы неприятно смотреть на него и узнавать внешность Влада хотя бы в крупицах.

— Лена, да? — бросает Адам, делая размеренный шаг в мою сторону.

Я пячусь от него, как от прокаженного, на что он противно усмехается. Растягивает тонкие губы в оскале и морщится, словно ждал от меня поведения поинтереснее.

— Вижу, ты в курсе, кто я, — добавляет он. — Тогда не будем тянуть. Сядь сюда.

— Я лучше позову Влада…

— Ты плохо слышишь, крошка? — теперь в его голосе раздражение. — Я сказал, села!

А вот и приказ.

Я не успеваю увернуться от ручищ охранника. Он вдруг оказывается рядом, а с другой стороны мелькает еще одна крепкая фигура. Боже, сколько их здесь?! И где охрана Бестужева? Что вообще происходит?!

Я выкрикиваю короткий возглас, пытаясь привлечь внимание, но широкая ладонь молниеносно накрывает мои губы. Охранник ловко обхватывает мое тело, отрезая путь к сопротивлению, и тащит туда, куда приказал Яскевич. На барный стул с черной спинкой.

— Давай, крошка, соображай быстрее, — Яскевич приближается и проводит тыльной стороной ладони по моим волосам, останавливаясь у виска. — Есть же чем? Глаза вроде не самые глупые.

Сердце колотится где-то у горла. И становится только хуже, он наклоняется и с интересом разглядывает меня, как зверушку. Я не человек для него, то ли кукла, то ли пыль под подошвами.

— Не будешь больше орать? — спрашивает Адам, стирая с губ язвительную улыбку. — Он отпустит, если ты кивнешь.

Мне нужен глоток свободы. Я размышляю всего миг и киваю, хотя меньше всего хочу идти у него на поводу. Адам дает отмашку своему псу, и мужская тяжелая ладонь отпускает мое лицо. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, что охранник остался стоять рядом и может схватить в любую секунду.

— Умница, — хвалит Яскевич, вновь дотрагиваясь до моих волос. — Отдышалась? Готова слушать?

— Я не понимаю, что вы хотите от меня. Что вы делаете? Зачем все это…

— Мой сын платит тебе?

— Что?

— Да или нет? И не ври мне, за это можно поплатиться.

Я мотаю головой.

— Сколько хочешь, чтобы я больше не видел тебя рядом с ним? Я готов перекупить тебя.

— Перекупить?

— Именно, я говорю о деньгах. Назови свою цену.

— Вы спятили? — я пытаюсь отодвинуться от него и цепляюсь за край стола. — Нет!

Я повышаю голос до крика. Охранник и так уже тянется ко мне, терять нечего. Мне удается ударить его в грудь и следом добавить смазанным толчком, я намного слабее, но во мне просыпается злость обреченного.

Я не хочу играть по их правилам!

Не хочу больше чувствовать чужие пальцы и слушать надменные фразочки с угрозами!

Нет! Не буду!

— Отойди от нее.

Ледяной голос Влада разрезает пространство. Я выдыхаю и быстро поворачиваюсь. Становится легче в ту же секунду, словно одно его присутствие может спасти меня. Я смотрю на Влада и впервые в жизни испытываю столь резкий бросок от одних эмоций к другим. Меня затапливает теплом с ног до головы, мягким нежным теплом, которое идет из самого сердца.

— Отойди, — повторяет Влад с угрозой, надвигаясь на охранника.

Тот теряется.

— Здравствуй, Влади, — отец обращается к сыну со снисходительной улыбкой. — Я хотел сперва пообщаться с твоей красоткой наедине.

Влад не реагирует на отца. Он делает шаг за шагом и смотрит только на меня. И он протягивает мне ладонь, когда подходит на достаточное расстояние.

— Не бойся, — складывает он одними губами и кивает, подгоняя.

Я шагаю к нему. То ли охранник сдался, то ли Адам позволил, но я беспрепятственно прохожу мимо мужчин. Секунда и моя дрожащая ладонь находит горячие пальцы Влада. Он обнимает меня, рывком прижимая к своему телу, и следом подталкивает дальше. Прячет за спину.

Я и рада укрыться за ним как за каменной стеной. Я утыкаюсь лицом в его рубашку и зажмуриваюсь так крепко, будто все неприятности могут исчезнуть, если постараться. Веду щекой, прижимаясь и угадывая, как бугрятся его налитые мышцы, и вдыхаю его запах полной грудью.

Это помогает.

Простое понимание, что он рядом, помогает.

— Убирайся, — до меня снова доносится голос Влада. — Забирай своих людей и иди вон.

— А поговорить? — интересуется Яскевич с ухмылкой. — Ты ни капли не скучал, сынок?

Я чувствую, как напрягается спина Влада. Его мышцы сковывает бетоном. Я провожу ладонями по его телу, стараясь хоть как-то помочь и успокоить.

— Хватит, Влади, я вижу твою игру насквозь. Ты подцепил эту девку, чтобы утереть нос Самохину. Даже толком не выбрал, схватил первую попавшуюся из массовки. Я же вижу, она дешевка.

Влад срывается с места!

Черт!

Я чудом успеваю среагировать и оказываюсь перед ним. Вбиваю ладони в его грудь и пытаюсь удержать.

— Влад, пожалуйста! — кричу ему в лицо. — Не надо, он же специально… Послушай меня, не надо!

Я протягиваю ладони к его лицу, и это неожиданно действует. Влад опускает на меня глаза и достает темным пронзительным взглядом до самой души.

— Не делай глупости, прошу, — я встаю на носочки и произношу шепотом почти что ему в губы. — Пожалуйста.

— Ты дрожишь.

— Да, — я киваю, понимая, что Влад прекрасно чувствует, как меня бьет. — Я еще та трусиха, ты просто плохо меня знаешь. Я тебя еще сто раз неприятно удивлю, устанешь замечать мои косяки.

— Ладно, Влади, убедил, — произносит Адам за моей спиной. — Выглядите как настоящая парочка.

— Что тебе надо? — отзывается Влад.

— Ничего. Захотел проведать сына впервые за много лет, на невесту новую взглянуть, ты же не познакомишь. И насчет Самохина предупредить, он тебя в порошок хочет стереть.

Влад ничего не отвечает.

— Еще не прижало? Хорошо, — Адам кивает. — Позвонишь, когда позвонки затрещат. Я, может быть, помогу.

Яскевич уходит вместе с двумя охранниками. Я остаюсь с Владом, который усаживает меня на ближайший стул.

— Ты в порядке? — спрашивает он, проводя ладонями по моим плечам. — Я отойду, хорошо? Всего на минуту, мне нужно проверить, что там с охраной.

Я киваю, хотя чертовски не хочу отпускать его.

— Лена?

Влад опускает глаза, и я вдруг понимаю, что держусь за его ладонь мертвой хваткой.

— Да, прости, — шепчу виновато.

— Все хорошо, ничего не бойся. Он не вернется больше.

Влад разворачивается и широким шагом направляется к главной двери. Я же пытаюсь успокоиться. Оказывается, мой организм совершенно не подготовлен к подобным штурмам. Мужская грубость, угрозы и сила, помноженные на обрывки ужасных слухов, которые я слышала об отце Влада, привели к тому, что я сжалась как пружина. Я только сейчас осознаю, насколько перенервничала. Ох… Из меня точно не вышло бы героини триллера, которая может терпеть одну психологическую встряску за другой.

Я уже на грани.

И сидеть на месте больше не могу, доза адреналина гуляет по кровотоку и не дает релаксировать посреди столовой.

Я соскальзываю со стула и иду к шкафу, к которому шла изначально. Я же искала перекись и бинт для Влада. Глупость не глупость, а когда руки заняты, мне легче. Я проверяю несколько полок, чуть не опрокидывая контейнер с инструментами прямо себе на голову, все-таки пальцы еще шалят, а перед глазами стрессовая дымка. Но я же упрямая, почти как Бестужев, тут мы два сапога пара. Поэтому я нахожу правильный чемоданчик с красным крестом и отношу его на кухонный остров.

— Тебе плохо? — обеспокоенный голос Влада раздается со спины. — Я сейчас вызову врача…

— Нет, это не мне.

Влад глядит так, будто я загадала ребус, а когда понимает, что аптечку я принесла для него, меняется в лице. В его глазах ярко загорается вопрос “ты это серьезно?”

— Что с охраной? — я быстро перевожу тему, откидывая крышку чемоданчика. — Почему они не вмешались?

— Сейчас проверяют, — Влад подходит к столу, на который бросает переносную рацию. — Скорее всего, гости въехали через северные ворота, а вот почему этого никто не заметил — вопрос.

— Я ставлю на деньги.

Брови Влада ползут вверх.

— Твой отец предлагал мне деньги за то, чтобы я уехала от тебя. Он так и сказал — “я хочу перекупить тебя”. Может, он кого-то перекупил из твоей охраны?

— Может, — Влад пожимает плечами. — Лена, а без перевязки никак?

Он, наконец, понимает, что я не собираюсь отступать от своего плана.

— Никак.

Я по-хозяйски обхватываю его правое запястье, подвигая ближе. Потом смачиваю ватный диск перекисью и осторожно стираю следы крови с крепких пальцев Бестужева. Он морщится.

— У тебя очень странный отец, Влад, — произношу, не отрывая взгляда от его порезов. — И странный — это самое мягкое слово, которое пришло мне на ум.

— Хочешь разорвать контракт? — Бестужев подшучивает.

— Мне нужно время, чтобы подумать. Но ты прав, с такими родственниками надо знакомить заранее.

— Я давно пытаюсь разорвать наше родство, но пока не выходит.

— Когда я стояла между вами, я буквально кожей чувствовала, как вы ненавидите друг друга. Это так дико, Влад… Прости, я просто не знаю, как еще сказать, но у меня иногда в голове не укладывается то, что происходит вокруг тебя. Ты живешь очень странной жизнью.

— А есть другая? — он обреченно усмехается, как будто вообще не верит в возможность другой судьбы.

— Да. Конечно.

— И какая?

— Нормальная, — я закусываю губу, чувствуя насколько это слово не подходит ситуации.

Ведь сейчас я обрабатываю рану мужчине, которого знаю всего три дня и невестой которого стала по договору.

— В нормальной мы бы не познакомились, — бросает Бестужев.

Я не решаюсь пытать Влада. Мне безумно хочется расспросить его о семье, о том, что творилось в его прошлом, но момент только с первого взгляда кажется подходящим. Мы оба вымотаны, толком не спали и пережили не лучшие минуты.

Тем более Влад снова отлучается по срочным делам, приходит охранник и просит его на минутку. Я же ополаскиваю лицо и руки теплой водой, а потом недолго сижу в столовой, чувствуя, как за адреналиновым всплеском приходит усталость.

Спать.

Говорю сама себе и поднимаюсь со стула. Я иду к лестнице и снова слышу голос Влада в холле. Он что-то строго говорит охраннику, не стесняясь в выражениях, после чего слышатся его шаги.

— Я решила лечь, — произношу, замечая, что он тоже направляется в сторону лестницы. — А то уже скоро утро.

Влад останавливается рядом, он бросает крепкую ладонь на перила и как будто ждет, что я продолжу. А я испытываю неловкость. Это даже смешно, но наши отношения спутались в огромный клубок, в котором я уже ничего не понимаю. Влад жарко целовал меня, придавив всем телом, я знаю, какой запах у его кожи, как до жестокого опасны его умелые губы и как меняется его дыхание, когда я становлюсь совсем близко. Я и сама крепко обнимала его только что, пряталась за его широченной спиной и в то мгновение была готова провести за ней вечность.

Но при всем этом, мне неловко от мысли, что нам идти в одну спальню. Может быть, спать в одной кровати.

— Тебе тоже нужно поспать, — говорю ему, потому что вижу, как он устал. — И переодеться. Ты в той же одежде, в которой поехал в клуб.

— Да, ты говорила, что от меня пахнет сигаретами.

Он разрешает неловкую ситуацию за меня, он кладет ладонь на мою спину и уверенно подталкивает наверх. Я не противлюсь, это не та жесткость, которой он испугал меня в прошлый раз, когда как куклу затащил на второй этаж и показал мое место. Нет, сейчас это другое.

Другая грань мужского превосходства.

Та грань силы, которая действует как афродизиак.

На втором этаже Влад толкает дверь хозяйской спальни и пропускает меня вперед.

— Я оценила вазу с цветами, — я указываю на напольную вазу, оборачиваясь к Бестужеву через плечо. — Ломать стенку, я так поняла, ты передумал?

Я подшучиваю, чтобы отвлечься. Я не прячусь от своих эмоций и считываю, как быстро происходит перемена. Наедине с Бестужевым весь воздух как будто наполняется импульсами. Пока неясными и слегка покалывающими кожу, но меня пугает стремительность. Я проникаюсь к нему слишком быстро, словно одна фигурка домино падает за другой, цепляет длинную вереницу и ускоряется с каждой секундой. Я уже не контролирую процесс, только слышу, как рушится очередная фигурка на ребро, ближе и ближе к эпицентру.

К сердцу.

— Почему? — он с хитрой улыбкой переводит взгляд на вазу. — Сломаем, если хочешь.

— А если я захочу переломать весь второй этаж?

— С этим уже сложнее. Дома так устроены, что в нем есть несущие стены. Вообще все дома, не только этот.

Я кривлюсь на его учительский тон, но с улыбкой. Я вижу, что он специально. Нас обоих отпускает после встречи с его отцом, так что нам, как воздух, нужен дурацкий разговор ни о чем. Невозможно постоянно говорить о важном или выяснять отношения на повышенных тонах, это уже не отношения, а война.

А мы с Владом вовсе проскочили этап знакомства, заменив его на подписание брачного договора. Нормальные люди сперва говорят о пустяках, приглядываются друг к другу и постепенно переходят от поверхностных фраз к самым важным. От напольной вазы к “почему твой отец презирает тебя?”

Я даже смотрю на Влада под другим углом. Рассматриваю черты, которые не замечала прежде… У него острые совершенно черные ресницы, мне для такого эффекта надо дважды провести кисточкой с тушью, а на его правой скуле есть короткий штрих. Выцветший с годами шрам, за которым, я уверена, стоит дурацкая история из детства. У меня тоже есть шрам на коленке, я умудрилась упасть точно на острый край ведра из железа.

— Я в душ, — неожиданно буднично произносит Влад.

Он уходит, а я еще полминутки разглядываю безумный красочный букет на фоне серой стены. Иногда мы с Владом выглядим точно также, ноль совместимости и сочетаемости, а иногда… Иногда я действительно верю, что его глухую стенку, которой он отгородился от остального мира, можно сломать.

Я иду в кровать и забираюсь под мягкое одеяло. На часах уже пять утра, я нажимаю кнопку над тумбочкой, чтобы опустить плотные шторы и скрыться от проснувшегося солнца. Надеюсь, Влад не будет против.

Я еще не сплю, когда он выходит из ванной. В темноте его шаги кажутся объемными, как в дорогих стерео-колонках, вибрация задевает что-то внутри и я непроизвольно шевелюсь, хотя хотела лежать неподвижно. Тогда я быстро замираю, исправляя оплошность, и делаю вид, что все-таки успела заснуть.

Боже! Я точно молодая женщина? Или девочка-подросток?

Влад проходит мимо. Уходит в соседний кабинет, как в прошлую ночь. И это становится неожиданностью, я почему-то не подумала, что он снова останется в спальне, но не ляжет рядом. Я удивлена и совершенно сбита с толку. Я не могу распознать, какое именно чувство накрывает меня с головой.

Облегчение?

Или разочарование?