Замуж по контракту

Глава 37

Я выхожу в холл, чтобы встретить гостей. Вряд ли, это Влад. Я посмотрела пробки в приложении, так что понимаю, что ему нужен вертолёт, чтобы оказаться сейчас на пороге квартиры.

Официант открывает дверь и здоровается с любезной улыбкой. Внутрь заходят двое мужчин. Я смотрю на Адама и Павла и чувствую прилив радости и удивления. Все же я сомневалась, что Влад согласится на второго гостя. Думала, что понадобится больше времени. Но кажется, я умею убеждать. Вернее, я поняла, как надо разговаривать с Владом. На него нельзя давить, как на всех сильных мужчин, иначе нарвёшься на рефлекс тупого сопротивления. Когда ему неважно что, главное чтобы наперекор.

— Здравствуй, Лена, — Яскевич отзывается первым и смотрит внимательным взглядом.

Он рассматривает меня, словно прошёл не месяц, а целый год, и я могла кардинально измениться. Впрочем, именно так я себя и чувствую. Мне мерещится в глазах Адама, что он едва узнаёт меня. Но моя перемена ему по душе.

— Стала еще красивее, — наконец, произносит он. — Владу повезло.

— Спасибо, — киваю с вежливой улыбкой.

А вот Павлу не до улыбок. Он держится неуверенно, хотя и старается не подавать виду. Он напоминает человека, который сделал шаг вперед, но еще оглядывается назад и не исключает возможности отступления. Его шатает и тянет в разные стороны.

Представляю, какой сложный разговор у них был с Адамом. Павел явно не в своей тарелке, и прийти сюда стоило ему немалых сил.

— Здравствуй, — я обращаюсь к нему.

— Да, — он кивает, кидая на меня острый взгляд. — Добрый вечер, Лена.

— Влад задерживается, но он обещал быть как можно раньше.

Я показываю ладонью на гостиную и увожу гостей за собой. В комнате уже все готово, официанты уладили последние детали и гостиная выглядит как зал хорошего ресторана.

— Я не бывал в этой квартире, — произносит Адам задумчиво. — Влад давно ее купил?

Он с интересом оглядывается по сторонам. Я отвечаю на его вопрос, но вижу, что Адам меня не слышит. Он жадно рассматривает фотографии на стенах, вещи и детали интерьера, которые выбирал его старший сын.

— Мы тут проводим больше всего времени, — говорю Адаму и подхожу к нему вплотную. — Можно сказать, что это наш дом.

— Тут мило, — он с трудом переводит внимание на меня. — И чувствуется женская рука.

— Ох, насчёт этого с Владом пришлось повоевать! Он аскет и минималист.

— У вас скоро свадьба?

— Да, в Италии…

Я прикусываю язык, запоздало понимая, что Адам так и не получил приглашения. Неловко обсуждать с ним церемонию, когда его даже не включили в список гостей.

— Не переживай, — Адам усмехается, догадавшись о причине моего замешательства. — Я бы удивился, если получил приглашение. А так все закономерно.

Он произносит это без обиды, скорее хочет свести неловкость в шутку.

— Хотя сегодняшний вечер выбивается из нормы, — Адам поворачивается к Павлу. — Как ты уговорила Влада на наш разговор?

— Он сам так решил.

Яскевич коротко смеётся.

— Ты скромная девушка, Лена, — заключает он. — И очень сильная. Мужчины часто недооценивают женщин, за что расплачиваются потом. Мы недооцениваем ад, в который женщина может превратить нашу жизнь, и еще чаще упускаем рай, который она может подарить.

Он говорит обо мне и матери Влада и Павла. Это очевидно, хотя и прикрыто формой афоризма. Я смотрю ему в глаза и чувствую укол, меня пронзает жизненный опыт, который ему достался. Я вижу перед собой много пережившего и много сотворившего человека. Яскевич не прячется за усмешкой или колкостью, в которых он мастер, а пускает в свой круг.

— Да, я сильная, — я соглашаюсь. — Я поняла это рядом с Владом.

Я шагаю в сторону, привлекая внимание Павла.

— Вы же еще не разговаривали, как братья? Влад не знал все это время, что у вас одна мать.

— Сегодня поговорим, — с неясной интонацией бросает Паша.

— Ты что ждёшь угроз от него? Или ярости? Боже, Паша, он бы не позвал тебя за один стол со мной, если бы собирался вести мужской разговор.

Раздаётся щелчок входной двери.

— Почти не опоздал, — произношу и поворачиваю к холлу. — Минутку.

Бестужев ставит дипломат на комод, поправляет прическу небрежным взмахом ладони и проходит крепкими пальцами по воротнику белой рубашки. Я любуюсь его красивыми жестами, в которых слышится эхо силы. А еще напряжения.

— Переживаешь? — спрашиваю шепотом, подходя к комоду. — Переживать нормально, Влад, так что качать головой необязательно. Они кстати уже приехали, пока никто не подрался.

— Ключевое слово пока, — хмуро шутит Бестужев.

— Как дела в офисе?

— Более-менее, до сих пор разгребаем неприятности, которые устроил Самохин. Два контракта удалось вернуть.

— Отлично, — я встаю на носочки и целую его в щеку.

— Проверяешь, курил я или нет?

Черт, он тоже изучил меня до мелочей.

— Не курил, — я кривлю его, а ладонями провожу по пиджаку, который, к счастью, оказывается темно-зеленого цвета. — Я боялась, что ты будешь весь в чёрном.

— Как на панихиде?

— Вроде того.

Я в последний раз прохожу цепким взглядом по Бестужеву, проверяя его костюм и настрой, после чего легонько тяну его вперёд.

— Пойдём, гости ждут.

Влад берет меня под руку. Мы входим в гостиную вместе, которая тут же превращается в Гренландское море. Становится холодно, да так, что морозные иголки колют кожу.

Ох, просто не будет!

— Спасибо, что приехали, — Влад звучит по-деловому, как будто к нему пожаловали партнеры на переговоры. — Вы еще не ужинали?

— Нет, мы решили дождаться тебя.

Я подаю ему карту вина, а Павла и Адама приглашаю к столу жестом. Нам всем нужно расслабиться, и совместный ужин должен чертовски в этом помочь. Хорошее вино и вкусная еда творят чудеса, как известно.

Я слышу, как Влад подзывает официанта и дает последние распоряжения. После он тоже подходит к столу и галантно подвигает мой стул. Он садится за стол последним. Я вижу, что он по-прежнему напряжен. Хотя надо хорошо знать Бестужева, чтобы заметить его стресс. Он сдергивает кольцо с салфетки излишне резковатым жестом и дышит другими отрезками. Обычно дыхание Влада напоминает мягкий прибой, а тут рваные наплывы. То чаще, то реже, то вовсе прерывистая линия.

Я обхватываю его широкую ладонь под столом. Ох… У него не пальцы, а сталь. Я вдруг понимаю, что он не просто так заикнулся о драке, он бы с радостью приложился об челюсть Паши.

— Красивая квартира, — бросает Яскевич, который тоже неожиданно забывает свое саркастическое красноречие и спасается чисто светскими фразами.

Тоже нервничает?

Такое чувство, что все за столом понимают, как много на кону, и боятся всё испортить.

— Да, а ковры лучше всяких похвал, — отзывается Паша, и вот его голос выбивается из общей мелодии, в его интонации слышится и вызов, и оголенный нерв. — Мы так будем общаться, да? Комплиментами?

Он качает головой, словно не может поверить в происходящее.

— Как будто нам больше не о чем поговорить, — Паша усмехается.

Он порывисто поднимается, когда к столу подходит официант. Паша вырывает из его ладони бутылку и откупоривает ее сам. Вино льется в бокалы уже через мгновение. Паша исполняет роль официанта с ядовитым удовольствием, наклоняясь к столу низким поклоном.

— За семью? — он поднимает бокал и указывает им в мою сторону. — И за главного человека, который нас всех собрал и починил!

Влад поднимается из-за стола, но я ловлю его за локоть.

— Это нервы, — произношу, не отрывая глаз от Паши. — Вы все трое нервничаете. И вам троим легче подраться, чем найти общий язык.

Я поднимаю бокал и салютую Паше. Выпиваю вино вслед за ним.

— Вернуться назад не получится, — я обращаюсь к Паше. — Ты уже спас меня, все уже знают, что ты не подонок.

Я спускаюсь по рукаву Влада ниже и переплетаю наши руки, поглаживая его скованные холодом и тревогой пальцы.

— Она права, Паша, — отзывается Яскевич. — Я понимаю, ты привык быть брошенным. Отщепенцем, чужаком… не знаю, что там у тебя в голове. Я лишил тебя семьи, выкинул из нее, — Адам сглатывает. — Но это не значит, что ты какой-то не такой. Тебе не нужно постоянно идти против всех, быть одному. Я пожил в одиночестве, это проклятие, а не жизнь. Не совершай моих ошибок.

Яскевич отпивает из бокала и переводит взгляд на Влада. Тот до сих пор на грани. Бестужев смотрит на Павла, который замирает на месте. Кажется, он ждал, что его грубости окажется достаточно, чтобы тут же начать склоку.

— Мне плевать на твои подставы в бизнесе, — наконец, говорит Влад. — Мне нужен только один честный ответ. Тот случай в ресторане.

Я сжимаю пальцы Влада. Я так не хотела, чтобы он заговаривал об этом. Мне жутко от того, что Паша может быть причастен, и тогда это точно станет последней каплей для Влада.

— Лене подмешали вещество в напиток, — с холодом продолжает Влад. — Это сделал ты?

Паша прикрывает глаза и прикладывает пальцы к переносице. На его губах играет кривая улыбка, которая постепенно соскальзывает в ухмылку.

— Влад, не только у тебя мать умерла от этого дерьма, — кидает он, открывая глаза. — У меня тоже.

Он выдерживает паузу, полосуя Влада острым взглядом.

— Ты бы притронулся к тому, от чего погибла твоя мать?

— Черт, да она ваша! — взрывается Яскевич. — У вас одна мать! Вы братья, мать твою!

Повисает звонкая тишина. Я слышу собственный пульс в висках. Время замедляется и, кажется, тягучим, как смола. Я не шевелюсь, чувствуя, что сейчас нельзя вмешиваться. Это только между ними.

— Нет, Влад, я не делал этого с твоей Леной, — произносит Паша по слогам. — Если бы я хотел ей навредить или как-то подставить, я бы выбрал другой способ.

— Это Самохина, — говорит Яскевич, опускаясь обратно на стул. — Ее уже тогда надо было остановить.

Паша садится за стол. Он переключается на блюда, подвигает к себе соус и отгоняет прочь официанта, который решил, что ему нужна помощь. Влад тоже возвращается на место. Постепенно градус ситуации понижается, и нам удается спокойно поужинать несколько минут.

Я пытаюсь придумать, что сказать, но сомневаюсь, что именно. Уводить беседу в нейтральное русло? А смысл? Им все равно надо выговориться. Да и после насмешки Павла насчет “комплиментов” язык не поворачивается начать обычный светский разговор.

— Пусть отец занимается Элиной, — продолжает Яскевич ровно с того места, на котором остановился пять минут назад. — До него, наконец, дошло, какого монстра он воспитал. Самохин слишком долго списывал ее выходки на женскую эмоциональность. Мол девочка, чего вы хотите, пусть избалованная и гордая, но ничего особенного. Дочка же бриллиантового короля. Любая бы была на ее месте такой.

Адам тяжело выдыхает.

— Ей сделают операцию в Москве, а потом Самохин увезет ее в Германию. Он уже нашел реабилитационную клинику, — Яскевич откидывает салфетку и опирается на спинку стула, аппетит так и не приходит к нему. — Я посоветовал ему эту клинику. Я отвозил туда вашу мать, но она не выдержала в ее стенах и трех дней. Там как в тюрьме, но зато есть результат. Мне не хватило характера, она начала рыдать, угрожать, обещала что-нибудь сделать с собой… В общем, я забрал ее.

— Из-за чего она начала принимать? — отзывается Влад. — Я о маме.

— Не знаю, Влад, — отвечает Яскевич. — Она задыхалась без скандалов и шумных вечеринок, любила, чтобы я ревновал до ярости. Ей постоянно нужно было, чтобы жизнь проходила на острие ножа. Как в бразильском сериале. Чтобы слезы, крики, клятвы, выяснение отношений. Я быстро устал от этого, но уже родился ты. Я не захотел ломать семью, да и я считал ее хорошей матерью. Она становилась лучше рядом с тобой, хоть как-то держалась. Я боялся, что она скатится в пропасть за пару месяцев, если забрать тебя у нее.

— У тебя появилась другая семья?

— Женщина, — он кивает, хотя признание дается ему нелегко. — Я отдал ей Пашу на воспитание, когда узнал, что он не от меня.

— Она всё знала? — спрашивает Павел.

— Да. Я взял с нее обещание, что она ничего не расскажет тебе. Я всегда считал, что тебе не нужны подробности. Ты же любишь свою маму? Ту, которая тебя воспитала?

Яскевич не ждет ответа, потому что ответ очевиден. Даже я замечаю теплые искры искренних чувств, которые Павел испытывает к женщине, которая стала его настоящей матерью. Я помню, что Влад говорил, что она актриса и очень приятная женщина.

— И она любит тебя как родного, — заключает Адам. — Остальное не имеет значения.

Одного вечера, конечно, мало. Что-то им вовсе надо обсудить наедине, Паше с Владом, Владу с Адамом. Много лет между ними росла пропасть, через нее невозможно перекинуть мост за одну встречу.

Но я радуюсь тому, что они хотя бы начали. Беседа сама-собой утекает в мирное русло. Я отпускаю ладонь Влада и чувствую, как внутреннее напряжение ослабляет пружину. Мне становится легче улыбаться, я то и дело смотрю на Влада и замечаю, что ему тоже становится легче. Он постепенно начинает напоминать того Влада, которого я знаю в домашней обстановке. Это в офисе он грозный бизнесмен с тяжелым парализующим взглядом, а со мной он нежен и трепетен.

Под конец ужина Влад идет провожать брата и отца один. Я остаюсь в комнате, чтобы они могли переброситься фразами без меня. Я помогаю официантам убирать со стола и прошу из побыстрее закончить. Мне пока что далеко до привычки Бестужева не замечать посторонних людей. Он вырос среди слуг, он может вести любые беседы при охранниках или других работниках, он даже не замечает их присутствия. А я вот еще стесняюсь. Замечаю за собой, что по-другому подбираю слова, когда поблизости есть кто-то чужой. И веду себя немного иначе, как в кафе, например.

— Проводил? — говорю Владу, когда он находит меня в спальне.

Я уже сняла платье и переоделась в шелковую пижаму. Влад тоже где-то бросил пиджак.

— Проводил, — он мутным взглядом обводит комнату, размышляя о чем-то своем. — Вроде неплохо прошло, да?

Я улыбаюсь ему. Он так жадно смотрит на меня, словно от моего вердикта зависит судьба планеты. Я подхожу к нему и кладу ладони на плечи.

— Хорошо прошло, — шепчу. — Намного лучше, чем я ждала.

— Ты все-таки ставила на драку?

Я не удивлюсь, если они еще сцепятся. Когда меня не будет рядом. Что Влад, что Паша наделены крутым нравом и жестким характером.

— Нет, я знала, что вы будете держать себя в руках при мне. Да и Адам не дал бы, он устал воевать и хочет, чтобы в вашей семье наступил мир.

— В семье, — медленно повторяет Влад.

Он пробует новое слово на “вкус”. Пытается примерить его к себе, поверив в то, что сегодняшний ужин действительно помог им разобраться в отношениях.

— Ты моя семья, — добавляет Бестужев, кладя ладони на мою талию.

Он приподнимает меня от пола и рывком бросает на свою грудь.

— Я одна не справлюсь с тобой, — кривлюсь и отворачиваюсь от его поцелуев. — Мне нужны помощники.

— Ты правда хочешь Пашу в помощники? — Бестужев усмехается.

— Знаешь, милый, ты тоже произвел не лучшее первое впечатление. Иногда людям надо давать второй шанс.

— Я произвел не лучшее впечатление? — он изгибает бровь, словно услышал откровенную глупость. — Я ведь сразу упал на колено и предложил кольцо.

— Не было никакого колена.

— Ты просто забыла.

— Не было, Владик.

— Сейчас напомню. Секунду.

Он разворачивается, кружа меня в воздухе, и через пару мгновений я оказываюсь брошенной на огромную кровать. Влад упирается в матрас коленом и надвигается.

— Это не считается, — я капризно качаю головой, смотря на его импровизированное коленопреклонение. — Ты что не видел романтические комедии? Почти в каждой показывают, как надо.

— Ладно, завтра разберемся с коленями.

Влад не собирается отпускать меня. Он придвигается теснее и утягивает меня под свое крепкое тело. Его дыхание смешивается с нежным поцелуем, который расцветает на моих губах.

— Ты правда так думаешь? — спрашиваю невпопад.

— О чем ты?

— Что я твоя семья?

— Конечно, глупышка. Я думаю, что только благодаря тебе узнал, что это вообще такое.

Утром мы разъезжаемся по разным делам. Влад отправляется в офис, а я еду в свадебный салон. И так всю неделю. Пора вносить последние правки. Моя виза уже готова, а у Влада она вовсе многолетняя, мы уже можем вылетать в Италию. Остается только уладить заключительные моменты. Впрочем все мы знаем, что заключительные как раз обычно и отнимают больше всего времени.

— Подобрали фату, — сообщает девушка с бейджиком салона. — Только привезли курьерской доставкой.

— Первая или вторая? — отзывается Настя, которая переживает больше меня. — Какую удалось достать?

— Первая, — с довольным видом говорит девушка. — Наш фаворит.

Она подмигивает Насте, а потом смотрит на меня. Мне подмигнуть она не осмеливается.

— И я нашла для вас другого визажиста. Давайте попробуем, она очень классная девочка. Могу показать ее страничку с примерами.

— Давайте.

Я достаю телефон из кармана. Визажист нужен, а я совершенно упустила этот момент из виду. Я никогда не красилась активно, блеск для губ и тушь на каждый день, а для вечеринок добавляла легкий тон и коричневые тени. Я, может быть, и делала бы макияж поярче, но с моими умениями лучше не рисковать. Девушки, которые умеют рисовать крутые стрелки, всегда казались мне ведьмами. Даже более демоническими, чем девушки, которые могут есть и не толстеть.

— А фотки виллы, где пройдет церемония, я показывала? — отзывается Настя.

В ее ладонях зажат красочный буклет с глянцевой обложкой. Она не прекращала готовиться к свадьбе, даже когда меня похитили, а Владу выдвинули обвинения. Только благодаря ей мы не вылетели из плотного графика.

— Не показывай, — отвечаю ей, отворачиваясь от буклета. — Хочу сразу увидеть своими глазами.

— Тогда в сумке стоит держать успокоительные таблеточки.

— Настолько красиво?

— На грани инфаркта.

— Боже, замолчи! — я отмахиваюсь от нее со смехом. — Ты умеешь интриговать.

— Я умею продавать снег зимой, — она криво улыбается. — А уж завлечь на итальянский курорт — задачка для школьника.

Передо мной ставят десяток коробок с туфлями.

— Ох, это никогда не закончится.

Только мне кажется, что мы всё выбрали, как находится еще один пункт для согласования. Приятные хлопоты, конечно, но от их количества голова идет кругом. Ведь всё должно быть идеально. Прием, рассадка гостей, праздничная программа, меню, номера в отеле, освещение и свадебные клятвы… Боже! Это и правда можно перечислять вечность.

— Когда вылет? — спрашиваю у Насти, которая помогает раскрывать коробки с обувью.

— Через три дня.

Она отвечает на автомате, но все-таки заглядывает в планер. У нее профессиональная привычка проверять и перепроверять каждую мелочь.

— Уже совсем скоро. Мы точно всё успеем?

— Мы точно всё успеем, — она передает мне заряд уверенности по воздуху. — Я подогнала поставщиков цветов, теперь они обещают поработать ночью.

— Отлично.

— А вот повара мы наняли еще того засранца. Ненавижу работать со звездами, — она тяжело выдыхает. — Нет, он сделает меню на высшем уровне, но кровь выпьет из всех. Такой зазнавшийся придурок. И гонорар у него неадекватный.

— Отправь в черный список. На будущее.

— С радостью, — Настя смеется, как злодей из комиксов. — Лена, выдохни, у тебя будет самая лучшая свадьба.

— Я верю, — я улыбаюсь ей с благодарностью. — Просто не люблю, когда время поджимает. А тут столько всего сразу…

— Ничего нас не поджимает. И это свадьба века, — она пафосно повышает голос, отчего сама веселится. — Свет так долго ждал свадьбу Бестужева, что в любом случае будет в восторге.

— Я тоже хочу быть в восторге.

— У тебя будет фамилия Бестужева. Тебе мало?

Она качает головой, показывая, что нельзя быть такой жадной.

— Черт, точно! — я быстро исправляюсь. — Ты права! Этого более чем достаточно!