Замуж по контракту

Глава 34

Мама не отпускает нас в дорогу на ночь глядя. Она не хочет ничего слушать и упрямо идет стелить нам постель. Я пожимаю плечами, ловя взгляд Бестужева, и всем видом показываю, что придется подчиниться. Господин большой босс, может быть, не привык что что-то идет не по его плану, но с моей мамой бесполезно спорить.

— Иначе она будет нервничать, — добавляя мягче. — То, что ты когда-то был профессиональным гонщиком, а в твоей машине сотня подушек безопасности — ничего не значит.

Я провожу ладонью по рукаву его рубашки.

— Мы поставим будильник на шесть. А? Ты будешь в Москве уже в одиннадцать.

— Хорошо, — Влад кивает. — Нужно парням из охраны сообщить.

— А где они будут ночевать?

— Что-нибудь придумают.

— В машине? Это как-то бесчеловечно, тем более в доме есть место…

— Лена, притормози, — он строго смотрит на меня, а на губах играет легкая улыбка. — Они на работе. И мы, кажется, бережем нервы твоей мамы, а не спины моих охранников.

Влад выходит во двор, зажав сотовый в ладони. А я иду помогать маме, которая отвела нам место в моей комнате.

— Давай я, — я ловлю ее ладони и забираю пододеяльник. — Ох, ты достала кремовый комплект! Я думала, он навсегда останется в упаковке.

Моя мама из тех людей, что не пользуются слишком красивыми вещами. Она хранит их для стоящего события.

— Хороший, — отзывается мама.

— Да, приятный такой.

— Да я не о белье! — мама шумно выдыхает. — Влад хороший.

Я улыбаюсь ей самой счастливой улыбкой, на какую только способна.

— Только грозный и серьезный. Я даже успела испугаться, никогда не думала, что ты приведешь в семью такого мужчину.

— Я не специально, — подшучиваю.

— Ты поменялась, Лена, — добавляет мама серьезно. — Стало спокойнее и взрослее. Выглядишь, как человек, у которого всё есть для счастья.

— Сытой?

Я припоминаю любимое мамино слово. Она частенько называла счастливых людей сытыми, говорила, что именно умиротворенность и благосклонность говорит о хорошей жизни. А слишком активные, нервные люди чувствуют, что счастье проходит мимо, вот и суетятся.

— Да, сытой, — мама кивает с улыбкой и кладет ладонь на мое плечо. — Я рада за вас. На первый взгляд вы хорошо подходите друг другу, и он смотрит на тебя с нежностью.

Мама не развивает тему. Слышатся мужские шаги, и мы понимаем, что Влад вернулся в дом с папой. Вскоре он заходит в спальню, а мама оставляет нас наедине.

— Моя комната, — говорю Бестужеву, когда он начинает с интересом оглядываться по сторонам.

— Я вижу медали.

— Да, я не стала их убирать. Хотя хотелось спрятать подальше, чтобы не напоминали. Знаешь, это подтачивает… Мне иногда казалось, что ничего интересного в моей жизни уже не будет. Что я упустила главную возможность.

Влад проводит широкой ладонью по моим медалькам. Если честно, я один раз сорвала их со стены и закинула в дальний ящик со злостью. Но мама вернула их на место и сказала, что у меня получится добиться успеха еще раз. Не в спортивной сфере, так в другой. И вообще медали дают не за скорость, а за характер. А он у меня остался, и никакая травма колена не может этого изменить.

— Ты ни разу не жаловалась, — Влад переводит внимание на мое колено.

— Всё прошло, на погоду только иногда реагирует.

— Надо показаться моему врачу. На всякий случай.

Я закусываю нижнюю губу и лукаво смотрю на него, чувствуя, как сердце затапливает благодарность.

— Что? — спрашивает Влад.

— Ничего.

Я возвращаюсь к кровати и продолжаю стелить постель. Мои мысли крутятся вокруг Бестужева, который раздевается у стула.

— Только не смей приставать ко мне, Бестужев. Родительская спальня очень близко.

— Обнимать-то можно? — он усмехается.

И тут же подхватывает меня на руки и бросает на кровать. Я едва не выкрикиваю что-нибудь поэмоциональнее. Но вместо этого закутываюсь в одеяло, чтобы его наглые губы остались ни с чем. Только куда там! Влад зажимает меня тисками и вдавливает каменным телом в матрас.

— Не шуми, — он произносит мою фразу и смотрит так, словно это я творю непотребные вещи. — Родительская спальня очень близко.

— Мне нечем дышать.

Он наклоняется ближе и выдыхает на мои губы. А потом заполняет мой рот своим языком, так жарко и неистово, что я забываю все протесты. Хотя упрямо скребу ноготками по его спине, терзая майку.

— Нам вставать в шесть, — я хватаюсь за трезвый довод, как за спасательную шлюпку, и запрещаю себе откликаться на ласки Влада. — Офис, Москва, много важных дел. Ты помнишь?

— Помню.

Я ловлю его подбородок ладонью.

— Значит надо спать, — добавляю строже. — И да, обнимать можно.

Влад все же встает с кровати, чтобы погасить свет. Я скидываю лишнюю одежду, и вскоре оказываюсь в его горячих руках. Он обнимает так, словно я могу исчезнуть. Впрочем, он почти всегда так. Только вселенская усталость может расцепить его хватку, я успела привыкнуть за месяц и уже не понимаю, как раньше засыпала без мужских рук.

Я проваливаюсь в сон, чувствуя, как наплывают его уверенный выдохи. Ночь минует экспрессом, и противная трель будильника застает врасплох. Мы тихонько собираемся, но мама все равно выходит нас проводить. Она дает нам термос с кофе в дорогу, на что Влад взирает с непониманием.

— Это чтобы не останавливаться у кафе, — сообщаю ему на ухо, издеваясь. — Из термоса вкуснее кстати. Ты ездил куда-нибудь с семьей, когда был подростком?

— Летал.

— Это не то, — я качаю головой. — А пикники? Походы?

— Мама не любила природу.

Ясно.

Я ничего не произношу вслух. Я прощаюсь с мамой, прошу поцеловать папу, когда он проснется, и иду за Владом. Он тоже целует мою маму на прощание и садится за руль.

— Приезжайте еще.

— Конечно, мамуль. Но сначала вы к нам, приглашения не потеряли?

— Скажешь еще!

— Значит жду, — я снова целую ее. — Свадьба уже совсем скоро, так время пролетело!

— Иди уже, он ждет.

Мама подталкивает меня к Владу. Я машу ей и запрыгиваю в салон. На глаза отчего-то просятся слезы, так что приходится отвернуться, чтобы не расплакаться.

— У тебя чудесные родители, — произносит Влад задумчиво.

Я понимаю, что он вспоминает собственную семью. Тайны, пороки, тонны лжи, которые жили в их доме. Мне действительно повезло, в моей семье не было ничего подобного.

— А где ребята? — спрашиваю, смотря в зеркала заднего вида. — Я не вижу охрану.

— Сейчас нагонят. Надо на трассу повернуть.

Мы поворачиваем на трассу минут через десять. Я снова смотрю в зеркала и через некоторое время замечаю машину. Только другую.

— Влад? — зову его и чувствую, как к горлу подкатывает дрожь. — Она так быстро приближается…

Бестужев разгоняется, но перекресток не дает ему развить хорошую скорость. Проходит всего секунда или две, как я слышу его выкрик “Держись!”, после которого следует сильнейший удар сзади. Нашу машину закручивает, снося в кювет. Мы подпрыгиваем, когда колеса вгрызаются в землю, и получаем еще один удар! Перед глазами мельтешит, а ремень безопасности до боли полосует грудную клетку. Я кричу что-то бессвязное, понимая, что автомобиль не может остановиться и заваливается на бок. Грохот и скрежет, от которого холодеет всё внутри. И страшные мысли как вспышки.

Боже, мы разобьемся…

Мы…

Я машинально зажмуриваюсь, а, когда открываю глаза, едва могу сделать вдох. Меня держит только ремень. Я заваливаюсь в сторону водительского кресла, потому что машина встала на бок. Я смотрю на Влада и тут же дергаюсь к нему! На его щеке кровь, а весь его пиджак усыпан осколками как драгоценными камнями. Он не шевелится и не реагирует, даже когда мне удается дотянуться до него.

— Владик, — зову, пытаясь сжать его ладонь. — Ты слышишь меня?

Удар пришелся на его сторону. Я судорожно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти телефон или понять, как достать его из машины. Он зажат рулем и лежит на двери, которая ударилась плашмя о землю.

— Быстро! Сейчас его гвардия подскочит!

— Доставай девку, хватит нервы трепать.

Незнакомые голоса становятся ближе. Я слышу поспешные шаги и снова трогаю Влада. Мне становится по-настоящему страшно, я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной.

Что же делать?! Как выбраться…

— Лена…, — Влад встряхивает головой.

Он приходит в себя с моим именем на губах. Зовет меня, хотя еще не до конца очнулся.

— Я тут. Влад, — мне хочется кричать из-за паники, но вместо этого я заставляю себя шептать. — Здесь кто-то есть, они…

По лобовому ударяют ломом или битой. Я не успеваю разобрать, моей реакции хватает только на то, чтобы закрыть лицо ладонями и защититься от осколков. Я вдруг осознаю, что мои руки тоже в крови. То ли порезалась, то ли испачкалась, пока пыталась разбудить Влада.

— Не ори! — шипит мужчина в черном капюшоне, заглядывая в салон через разбитое стекло. — Мы вооружены.

— Ты знаешь, кто я? — Владу тяжело говорить, тяжело двигаться, но я вижу, как он на рефлексах протягивает ладонь, чтобы хоть как-то защитить меня от незнакомца.

— Мне плевать.

— Тронешь ее, и уже завтра тебя пристрелят как собаку.

— А я рисковый, — мужчина скалится и сплевывает на землю.

Он хватает меня за плечо. Следом появляется его напарник, который тянет нож к моему ремню безопасности.

— Кто тебе заплатил?!

Влад бездумно бросается вперед из последних сил и пытается ладонью закрыть мое тело от ножа. Напарник едва не полосует по его пальцам.

— Ты сдохнешь, ты слышишь меня? — Влад повышает голос. — Вы оба!

Все-таки бита…

Я понимаю, какой именно тяжелый предмет находится в руках незнакомца, когда следует новый удар. Зверский и смачный.

По Владу.

Нет!

Меня оглушает собственный крик. Собственные слезы смывают реальность. Я вдруг оказываюсь такой слабой, что теряю сознание и просто-напросто выключаюсь, не в силах выдержать этого ада.

Так выключается техника из-за перебоя электричества.

Вспышка, пауза и резкое пробуждение.

Я открываю глаза в другом месте. Не могу понять, сколько прошло времени и куда меня привезли. Я сижу на стуле, с которого не в силах встать. Мое тело не связано, но слабостью пропиталась каждая клеточка организма, словно я окутана веревками изнутри. Мне что-то вкололи?

Влад!

Я вспоминаю, что произошло до этой комнаты, и дергаюсь всем телом. Тупая боль растекается по мышцам и только. Больше никакого результата. Я остаюсь на месте и заставляю себя продышаться, делаю вдох-выдох и ищу чертову точку равновесия. Нужно успокоиться, хотя бы чуть-чуть, хотя бы чтобы не ухудшить ситуацию.

Он в порядке, Лена.

Влад сильный и молодой, он прошел столько черных дней в своей жизни, что его не сломать одним ударом.

Всё будет хорошо. Просто дыши.

— Ты спятила?!

Я узнаю голос Павла в ту же секунду и резко поднимаю голову. Он звучит истерично и не по-мужски, а его бледное лицо искажено гримасой отчаяния. Я едва признаю его, от уверенного бизнесмена с хитрым взглядом не осталось ни следа.

Он смотрит мимо меня, как будто его зрение потеряло фокус. Но нет дело в другом: он ищет взглядом другого человека. В большой кухне, которая напоминает ресторанную, стоит гулкое эхо, которое доносит шаги, постукивающие высокими каблуками. Мне с трудом удается обернуться, хотя мое чутье называет ее имя заранее.

Конечно, это Элина.

Больная стерва.

— Ты понимаешь, что творишь? — продолжает Павел, игнорируя мое присутствие. — Это переходит все границы! Что ты устроила, мать твою?!

— Ты звучишь, как мой папочка, — недовольно замечает Элина.

По шелесту рукава я понимаю, что она поднимает ладонь и отмахивается от злости Павла.

— Ты пьяна, — выдыхает Павел и прикладывает ладонь к переносице. — Конечно, ты пьяна. Так подставиться можно только под дозой…

— Заткнись! — Элина вспыхивает как спичка. — Мне надоело играть в твои осторожные партии. Я больше не буду тебя слушать, и отца не буду! Вы оба трусы! Этот подонок оскорбил меня на глазах у всех, а вам плевать! Ты ведешь свою игру, а мой дрожайший папочка наложил в штаны, стоило Яскевичу заступиться за сына!

Она смахивает что-то со стойки, и дребезжание стекла расходится по комнате.

— Я всё сделаю сама. Бестужев запомнит, что меня нельзя обижать.