Замуж по контракту

Глава 22

Особняк выглядит иначе, чем на снимке.

Когда мы приезжаем на место, я придирчиво осматриваю каждый сантиметр. Красивые ворота из сероватого металла распахиваются автоматически, потом следует пост охраны, рядом с которым притормаживает внедорожник сопровождения. Мы же едем дальше, огибая уютный парк с выключенным фонтаном. Наверное, летом вода струится по кольцам из мрамора и разлетается в разные стороны.

— Дом законсервирован, — подсказывает Влад. — Его держат в порядке, но обычно я заранее предупреждаю, что хочу приехать.

— Он теперь принадлежит тебе?

— Да. Я выкупил его через подставную фирму у Адама.

— Иначе бы он не продал?

— Я не стал испытывать судьбу, — Влад кривит губы в усмешке. — Я всегда хотел забрать этот дом у него, так что использовал первую возможность.

— Какие ступени, — я пораженно выдыхаю, замечая специально состаренные широкие ступени.

Они благородного желтоватого оттенка и ведут к двойным входным дверям. Особняк подсказывает, что мама Влада любила роскошь, здесь чувствуется широкий размах и королевский ценник. Дом напоминает гнездышко старинного рода с благородной фамилией. Хотя фамилия Бестужев как раз такая.

Граф Бестужев.

Я смеюсь собственной шутке и отворачиваюсь к окну, чтобы Влад не заметил. Удивительно, как благотворно на меня действует наша поездка. Я расслабилась и чувствую, что мне по-настоящему комфортно наедине с Владом. Даже когда он молчит. Его молчание больше не колет меня ледяными иголками, наоборот, я начинаю ценить наше молчание.

— Пойдем? — бросает Влад, останавливаясь прямиком у первой ступеньки. — Я заберу сумку.

Он выходит из машины и идет к багажнику, в который забросили спортивную сумку. Я успела собрать самые необходимые вещи, почему-то решив, что мы задержимся за городом. Я не против такой перспективы, с каждой секундой мне нравится здесь всё больше.

Вокруг тишина и сладковатый чистый воздух. Я понимаю маму Влада, в уединенном месте легко поверить, что не существует никакого Адама, никаких проблем и горестей. Как надежный заслон. В мою черную копилку, правда, еще входит семейка Самохиных, но тут о них тоже можно позабыть.

— Здесь так тихо, — говорю Владу, нагоняя его на ступеньках. — Твоя мама умела выбирать места.

— Значит нравится?

— Очень! — я улыбаюсь широкой улыбкой.

Обычно я более сдержанна, но рядом с Владом я учусь давать волю эмоциям. Я как будто выравниваю общий фон — то, что сдерживает он, я выплескиваю наружу с двойной силой. Как будто надеюсь заразить его своей беззаботностью и оптимизмом.

— Мне не нравится твой хитрый взгляд, — я стираю улыбку. — Есть подвох? Только не говори, что в доме нет света. Или воды! Боже, Влад, не смей портить момент.

— А как же с милым и рай в шалаше?

— Кто тебе сказал, что ты милый?

Я качаю головой и делаю вид, что он говорит отчаянные глупости. Влад ничего не отвечает, он берет меня под руку, закидывая сумку на другое плечо, и уверенно ведет вперед. Я чуть отстаю. Я то и дело запрокидываю голову и любуюсь вторым этажом. Там просторные балконы с кованным ограждением и шикарная терраса, на которой нужно пить вино и встречать закат. А еще выше черная черепица с мансардными окнами.

— Свет есть, — сообщает Влад, распахивая передо мной дверь.

Та открывается без ключа. А внутри уже горит свет. Да и чувствуется тепло, отопление включено на комфортный минимум.

— Кто-то из помощников успел предупредить прислугу…

Влад не успевает закончить фразу, как из коридора показывается тучная женщина. Я путаюсь в национальностях, но кажется она филиппинка. На ней темно-лиловый костюм, который выглядит как фома медсестры в детской клинике, а волосы убраны в пучок.

— Здравствуйте, — с сильным акцентом произносит она. — Я не знала, что вы приедете и не успела…

— Все хорошо, Паула, — небрежно бросает Влад. — Познакомься, это Лена, моя невеста.

Ему явно не по себе от подобострастного взгляда женщины, как и от того, что она норовит пригнуть голову в поклоне.

— Очень приятно, Паула, — я первой протягиваю ладонь женщине.

— Приятно, приятно, — кивает она с улыбкой. — Я начала готовить, продукты только привезли. Что вы хотите на ужин?

Я с вопросом оборачиваюсь к Владу. Я не ожидала увидеть прислугу в доме, я пока что не привыкла к присутствию посторонних людей. Это Владу привычно, он вырос с нянями, тренерами, садовниками. Он даже не понимает, что такое неловкость, когда другой человек может мешать.

— Паула, ты пока свободна, — произносит Влад. — Иди к себе, если будет что-то нужно, я позову.

Паула удивлена. Она открывает рот, чтобы что-то добавить, но строгий вид хозяина лучше всяких приказов. Она несколько раз учтиво кивает и уходит к другой двери.

— На территории есть дом для прислуги, — Влад бросает сумку на длинный комод с синими ящиками. — Она не будет мешать.

— Я бы лучше приготовила ужин сама, я давно не готовила и уже соскучилась по этому делу. Правда, мой уровень не тянет на звезду Мишлена.

Влад хмыкает, оценив шутку. Он опускает сотовый рядом с сумкой и проводит ладонью по комоду. И в этом простом жесте проглядывает личное, словно это не обычный предмет мебели, а что-то важное и связанное с прошлым.

— Покажешь дом? — спрашиваю у него, оглядывая просторный холл в прибрежном стиле.

Влад помогает мне с пиджаком, после чего показывает ладонью на следующую комнату.

— Там гостиная и лестница на второй этаж. В доме четыре спальни, одна из которых детская.

— Твоя?

— Нет. Мама допустила ту же ошибку, когда показывала ее мне в первый раз. Она назвала ее детской и я сразу ее невзлюбил. Выбрал другую комнату.

По гостиной постепенно расходится тепло от зажженного камина. Мне нравится, что он не электрический и вообще не заигрывает с современной модой, а смотрится аутентично. Даже трещинки на облицовочном камне есть, а внутренняя рамка почернела. Справа от камина располагается широкая лестница. Она уводит на второй этаж по полированным ступеням.

— Немного пафосно, да? — усмехается Бестужев.

— Немного. Твоя мама была из простой семьи?

— Из бедной, если называть вещи своими именами.

— И как она познакомилась с Адамом?

— Он заметил ее на ресепшн в отеле. Мама была очень красивой и ее взяли в дорогой сетевой отель в Петербурге. Она была совсем молоденькой и подумала, что вытянула счастливый билет, когда он начал за ней ухаживать.

Влад поворачивает к лестнице и я иду за ним. Мы в идеальном месте, чтобы нормально поговорить о его прошлом. Сами стены помогают Владу отпускать из сердца то, что он привык прятать.

— Мама говорила мне, что Адам был мягче с ней первые годы. Особенно, когда родился я, наследник, он ее на руках носил и засыпал подарками.

— Но потом что-то случилось?

— Врачи сказали, что она больше не сможет родить. Адам же всегда хотел большую семью. Он не захотел разводиться, у него тогда были планы на политическую карьеру и он решил не портить свою биографию разводом. Да и мама была против развода, она боялась, что тогда перестанет меня видеть.

— Я ее понимаю.

— Адам сохранил семью, но начал по-другому относиться к ней. Как к бракованной. Он злился, словно считал, что она специально сломала его планы на идеальную семью. А где-то через полгода завел вторую семью.

— Боже…

— Он ничего не скрывал и поставил маму перед фактом. Сказал, что у него теперь будет другая женщина и что она родит ему еще сыновей.

Я постепенно понимаю, в каком тупике оказалась мама Влада. Я не оправдываю тот ужасный выбор, который она сделала, когда решила искать выход в веществах, но и осуждать ее не имею право. Не дай бог никому оказаться в такой ситуации.

— Ты видел эту женщину? Сводных братьев?

— Может быть, — Влад пожимает плечами. — У нас в доме было много гостей. А зная характер своего отца, не удивлюсь, что он приводил их.

Влад отворачивается. Он идет к следующей спальне, а я не нагоняю его. Даю ему время, чтобы выдохнуть. Он сказал больше, чем я смела надеяться. Мы идем по длинному коридору в полной тишине некоторое время.

— Мои родители познакомились в переполненном автобусе, — произношу первой. — Причем знакомство случилось благодаря маминой хитрости.

Влад оборачивается, показывая, что слушает. Он приоткрывает дверь и демонстрирует мне комнату с темно-коричневыми стенами.

— Папа был очень видным и красивым, он ей с первого взгляда понравился. А моя мама не привыкла упускать возможности. Она незаметно намотала шнурок от сумки на пуговицу его куртки. Когда он начал выходить на своей остановке сквозь толпу, она потянулась за ним. Так и познакомились.

— Я уже хочу познакомиться с твоей мамой.

Я смеюсь.

— Вообще жениху стоит это сделать, — добавляю. — Я уже голову сломала, как объяснить родителям свое неожиданное замужество. О договоре же нельзя говорить.

— Лучше не надо. Они подумают, что я сумасшедший миллиардер со странными наклонностями.

— А ты не такой?

— Когда ты стала такой язвой?

— Когда перестала бояться.

Я отвожу глаза от его лица, чтобы не залюбоваться его ироничной полуулыбкой. Я замечаю еще одну лестницу и киваю в ее сторону.

— Тоже вниз? — спрашиваю у Бестужева.

— Да, только в пристройку. Там бассейн и зона отдыха.

— Оу, этот дом мне нравится всё больше.

Владу не нужно повторять дважды, он понимает мой намек и подает руку, чтобы помочь спуститься. Вторая лестница уже и круче, и где-то на четвертой ступеньке внизу срабатывает датчик. Наплывает волна мягкого света.

Влад приводит меня в огромную прямоугольную комнату, в которой можно проводить олимпийские заплывы. Это не миниатюрный домашний водоем, а настоящий бассейн, как в спортивных секциях. По бокам же стоят лежаки из ротанга и продуманы лаунж-зоны с симпатичными круглыми столиками.

— Можно поднять экраны, — Влад решает нанести последний удар по моей впечатлительности.

Он подходит к панеле рядом с барной стойкой и нажимает несколько кнопок. Шелест ожившего механизма подсказывает, что нужно запрокинуть голову. Вся правая стена и так представляет собой одно стекло, но часть наклонной крыши тоже оказывается стеклянной. Наверх поднимаются щиты, которые напоминают большие жалюзи, и открывают завораживающий вид.

— Я думала, что закат нужно встречать на балкончике на втором этаже, но я сейчас поменяла свое решение.

Я не могу оторвать взгляд от открывшейся перспективы. Весь задний двор с ухоженными дорожками и высокими деревьями, как на ладони, а выше видно, как солнце начинает клониться к земле.

— Вода кстати теплая, — добавляет Бестужев.

В его взгляде появляется что-то заговорщическое. Он проходит к бассейну и садится на корточки. Запускает широкую ладонь в воду и снова смотрит на меня.

— Да, успела прогреться.

Влад переносит ладони на край джемпера и рывком стягивает его.

Он ловко избавляется от остальной одежды, оставляя только черные боксеры.

— У тебя свежие раны на руке. Ты уверен, что их можно мочить?

— Хорошая попытка, — усмехается Бестужев.

Он разворачивается и прыгает в воду. Идеально, как профессиональный спортсмен, входит в нее, поднимая в воздух блестящие брызги. Вода в бассейне идеально чистая, и я вижу, как он делает размашистые сильные гребки. Я подхожу к бортику и беззастенчиво любуюсь его великолепным телом. Красота женского тела раскрывается в танце, а мужскому телу идет физическая работа.

Даже самая грязная или бессмысленная.

Бестужев выныривает рядом со мной. Он жадно хватает воздух, а с его лица скатываются крупные капли. Они причудливо играют под вечерним светом, солнце уже стремится к горизонту и рассеивает розоватое свечение. Смотрится как фильтр в модной рекламе.

Или это розовый дым моей впечатлительности?

Я влюбляюсь?

— Иди ко мне, — произносит Бестужев, протягивая ладонь.

Я испытующе смотрю на него. Мне хочется и страшно… Словно предстоит нырнуть не в теплую воду, а в дикий омут.

— Можешь остаться в платье.

— Ох, ты разрешаешь?

Я щурю глаза. Меня вечно задевает малейшая покровительственная интонация в его голосе. Как рефлекс, мне тут же хочется съязвить в ответ.

Влад упирается ладонями в борт и подтягивает свое тело наверх. Его плечи каменеют, наливаясь и прорисовывая каждый мускул. Я нервно сглатываю, но не отхожу. Я вообще-то хорошо плаваю, я до пятнадцати лет ходила в секцию при детском центре. В нашем маленьком городке было мало развлечений и всего одна спортивная группа. Так что я провела в воде, густо пахнущей хлоркой, много выходных.

Я завожу руки назад и расстегиваю молнию.

— У меня первый юношеский разряд по плаванию, Бестужев.

Платье падает к моим ногам, а взгляд Влада крадется по той же траектории, но намного медленнее. Он спускается по моим ключицам к груди в телесном бра, потом по плоскому животу к крутым бедрам…

Я даю ему всего пару мгновений. Отталкиваюсь от бортика и ныряю в воду через него.

Вода и правда чудесная!

Чистое блаженство, я сто лет не плавала в бассейне, а в таком, как в доме Влада — никогда. Идеальная температура и никакого постороннего запаха. Только загородная тишина и красивый вид через панорамные окна, которые можно смело назвать куполом.

— Веришь? — я оборачиваюсь к Владу.

Я отплыла от него и теперь смотрю, как он аккуратными гребками возвращается ко мне. Словно боится спугнуть меня.

— Верю, — отзывается Влад. — Я еле успел пригнуться.

— Ты просто слишком высокий.

— Я просто хотел подстраховать.

— Все-таки думаешь, что я могу утонуть?

Я качаю головой и кривлюсь.

— А если я начну тонуть? — неожиданно спрашивает он.

Легкое настроение на мгновение отходит на второй план. Он произносит вопрос тем тоном, за которым таится важное. Он говорит не о бассейне, а вообще… Я теряюсь всего на секунду, но Бестужев хитро улыбается, переводя всё в шутку.

А потом он погружается под воду и самым ужасным образом начинает испытывать мои нервы. Он уходит на самое дно и не думает всплывать.

— Влад!

Толку ноль.

— Боже, Лена, это обычная мужская уловка… Он же специально. Не на ту напал…

На ту.

Я обреченно выдыхаю, попутно ударяя ладонью по воде. Но ныряю вслед за ним. Я подплываю к нему со спины и касаюсь плеча, показывая, что его шутка удалась, можно заканчивать. Только он все равно не двигается. Жалко, что под водой бессмысленно кричать, мне впервые хочется смачно повысить на него голос.

Вместо этого приходится поднырнуть под его руку и приобнять. Он уже давно под водой, да, он спортивный и выносливый, но мне все равно не по себе. И я не люблю идиотские шуточки, которые идут об руку с опасностью! Ни одна нормальная девушка их не любит! Это чисто мужское развлечение!

Я заглядываю ему в лицо, но его глаза закрыты. Я провожу ладонью по его щеке, желая то ли встряхнуть, то ли добиться хоть какой-то реакции.

Бестужев, пожалуйста.

Хватит.

Я нажимаю сильнее, беря его лицо в обе ладони, и вдруг чувствую толчок. Влад рывком обнимает меня за талию и силой вытягивает нас двоих на поверхность. Я не успеваю отдышаться, как хлопаю его по плечу, и пытаюсь сформулировать свой гнев. Мне нужно высказать ему всё, что я успела подумать под водой. Он напугал меня и довел до дрожи. И еще улыбается!

Он улыбается!

— Ты с ума сошел?! Ты…

Влад не дает мне отстраниться. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе. Перехватывает все мои попытки сделать ему побольнее, а потом вовсе накрывает губами мои губы… Он… Он…

Его поцелуй стирает всё, что было до. Я забываюсь и чувствую, что только его сильные руки держат меня на плаву. Я принимаю его поцелуй, который разносится по моему кровотоку запредельной дозой удовольствия. Что-то на грани возможного. Что-то животное и одновременно сокровенное.

— Владик, — шепчу, как в бреду, стараясь хоть немного ослабить его напор. — Тише, я…

Он не останавливается, только чуть замедляется. Приручает меня не насыщенностью, а глубиной. Он целует нежнее, но ласкает языком так, словно пробует меня на вкус. И он направляет нас к борту. Я не успеваю ничего осознать, как оказываюсь зажата между гладкой стенкой и стальным напряженным телом Бестужева.

— Я тихо, — он уходит с поцелуями мне за ухо и проводит носом по виску. — Ничего не бойся.

Влад надавливает всем весом, так что я беспомощно выдыхаю. Углубляю наш поцелуй, распахивая рот сильнее. Бестужев преступно хорошо целуется, он умеет стирать все грани приличия за мгновение. Словно и не было сомнений. Не было ничего, кроме правильности настоящего момента.

Когда я в его руках. А между нашими телами не остается преград.

Только дрожь.

И теплая прозрачная вода.

— Ты до жестокого красива, ты это знаешь? — произносит Влад. — Рядом с тобой больно находиться, когда нельзя дотрагиваться.

— Ты дотрагиваешься сейчас…

— Чувствуешь?

Он опускает ладони на мою талию. Его пальцы как будто забирают все долги, которые накопились, пока я не подпускала его к себе. Он целовал меня прежде, но это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Я не отталкиваю его и позволяю вести.

— Чувствую, — шепчу и утыкаюсь лицом в его шею.

Легонько прикусываю, а потом провожу языком по венке. Влад отвечает рычанием. Он ловко подсаживает меня, заставляя обхватить его корпус бедрами, и снова вдавливает в бортик. Мне становится тесно в собственном теле, я рвусь прочь из него и слышу шепот Бестужева. Он что-то говорит с хрипотцой, не отрывая губ от моего виска. Я не могу разобрать смысл, да он и не важен сейчас. Меня заводит одна его интонация, одна лишь вибрация низкого мужского голоса, которая действует на меня с каждой секундой сильнее.

Я сама не знала, что могу быть такой чувствительной.

Что моя голова может отключаться, а все мысли проваливаться в пропасть.

— Я чувствую тебя, Влад, — произношу снова, сама не понимая, что говорю, слова идут из сердца и не встречаются с разумом.

Он гладит ладонями мою кожу, я ощущаю бархат его горячих пальцев и приятные потоки воды. Так сладко, ярко, невозможно прекрасно…

— Боже, — я выдыхаю с судорогой и прикусываю губу, чтобы не сорваться на крик.

Пальцы Влада уходят ниже. Он дотрагивается до меня… По-настоящему. По-мужски.

И не даёт опомниться. Утягивает все глубже в омут, так что мне начинает казаться, что мы так и не выплыли на поверхность. Я так точно, я потерялась и пропала, я… Я все-таки вскрикиваю и падаю на его грудь, совершенно позабыв, как правильно дышать, и чувствую, как широкая ладонь Влада накрывает мою спину. Он отталкивается от бортика, прижимая меня к себе, и дает прочувствовать всю полноту невесомости. Я больше не прижата к гладкой стенке и не скована его разгоряченным телом, наоборот, он обнимает с нежностью, а бушующие во мне эмоции напоминают целый океан. Бесконечный и согретый солнцем.

— Ты такой на самом деле? — спрашиваю еле слышно.

— Думаешь? — Влад проводит подбородком по моей макушке. — Я не знаю себя, Лена.

— Ничего, — я улыбаюсь. — Я познакомлю тебя с тобой.