Академия над бездной. Оседлать шторм

Глава 17

Мариус поднял голову, медленно, настороженно, прислушивался не ушами, а всем телом сразу. Его плечи напряглись, пальцы чуть сжались.

— Я ничего не вижу, — вклинилась Элара, щурясь в темноту. — Может, тебе просто каже…

Она не договорила. Из провала в центре зала донесся звук. Что-то влажное, тянущееся, будто гигантскую тушу медленно вытаскивали из вязкой трясины. Хлюпающее. С треском, с натужным скольжением, от которого по коже побежали мурашки.

Камень у края провала осыпался, и следом за звуком пришло движение. Из глубины начала подниматься масса, не имеющая четких границ. Многослойная, текучая, составленная из обломков разных тел, переплетенных жгутами мглы. Где-то в ней угадывались остатки грудной клетки, где-то вытягивались лапы с лишними суставами, позади, между слоями, судорожно пробивались крылья, которые так и не стали крыльями. Внутри всего этого пульсировал тусклый, больной свет, словно кто-то пытался зажечь солнце под слоем гнили.

Существо поднялось почти до нашего уровня. У него не было глаз, но я почувствовала его взгляд так отчетливо, будто мне раздвинули ребра и заглянули прямо внутрь.

Мариус шагнул вперед, прикрывая нас собой, даже не оглянувшись.

— Назад.

— Мариус… — начала я, уже понимая, что он не отступит.

— Назад, — повторил он жестче, и в этом слове не осталось просьбы.

Тварь рванулась первой. Расстояние схлопнулось, и на нас обрушилась волна, в которой одновременно неслись когти, пасти, обломки костей, чужие лица, застывшие в немом крике. Запах ударил сразу — гниль, гарь, металл, что-то сладковато-мертвое.

Мариус ударил огнем сразу в лоб. Пламя взревело, заполняя зал, обвивая столбы, выжигая черный налет со стен, плавя камень до стеклянного блеска. Жар ударил в лицо, воздух стал сухим и режущим. Существо отшатнулось, как волна, в которую бросили камень. Оно завибрировало, потеряло цельность, рассыпалось на слои, которые тут же начали снова стягиваться.

— Давид! — сорвалось у Элары.

Земля под тварью вздыбилась. С грохотом, с треском, с ревом из-под почвы рванули каменные шипы, переплетаясь, смыкаясь, пытаясь пригвоздить эту массу к месту. На мгновение показалось, что получилось — часть существа застыла, натянулась, застряла в собственных узлах. Но секундой позже оно разорвало камень, как сухие ветки. Осколки полетели во все стороны, часть массы сорвалась вбок.

Слишком быстро. Я не успела ни вскрикнуть, ни среагировать, меня просто резко, до боли в плече дернули назад. Что-то свистнуло у самого горла, оставив в воздухе холодную жгучую полосу. Коготь.

Мариус неведомо каким образом успел встать передо мной. Огромная рваная царапина пересекала его плечо и грудь, прожигая броню, кожу, оставляя дымящийся почерневший след. Запах жженой ткани и крови смешался с гарью. Он даже не вскрикнул, только резко выдохнул.

— Ты… — вырвалось у меня.

— Не сейчас, — процедил он не оборачиваясь.

Элара уже метнулась к нему, но новая волна твари ударила в нас, разметав жар, пепел и обломки. Давид вскинул руки, и между нами выросла каменная стена, но существо смяло ее, продавило, как влажную глину под ладонью. Оно протискивалось сквозь все, что мы создавали, как если бы мир здесь перестал быть твердым.

Мариус снова ударил. Огонь сорвался неравномерно, рвано. Я увидела, как дрогнули его пальцы, как он на мгновение опустил плечо, как боль все же добралась. Тварь почувствовала это и рванула прямо к нему.

Я даже не успела подумать, пустота внутри дернулась сама. Мир резко сузился до одной точки. До него. До того, как огромная чужая масса смыкалась вокруг его силуэта.

И я вдохнула. Не воздух, ее. Холод, магию, искажение, чуждую структуру, которая не хотела быть внутри живого тела. Меня словно ударили изнутри. Не болью — перегрузкой, давлением. Ощущением, что в грудь вдавили кусок другого мира, который отчаянно пытался разорвать все вокруг, лишь бы вырваться.

Меня согнуло, перед глазами взорвались искры. Тварь взвизгнула так, что зал содрогнулся, столбы дрогнули, сверху посыпалась пыль. Ее движение сбилось, часть массы обмякла, потускнела, словно кто-то погасил внутри нее источник.

Мариус не упустил этого мига. Огонь сорвался вперед узким, бешеным, выкрученным до белого жара копьем и вошел точно в центральный сгусток света. Ударная волна швырнула нас назад. Я врезалась в камень так, что из легких выбило воздух, перед глазами потемнело, мир сузился до звона в ушах и судорожных попыток вдохнуть.

Существо разорвалось не сразу. Оно… оседало. Проваливалось внутрь себя, сползало, стекало в провал, рассыпаясь вязкими, дымящимися кусками, которые еще несколько секунд шевелились, тянулись друг к другу, пытались собраться обратно.

Тишина накрыла зал резко, оглушительно. Я слышала только свое дыхание. И чужое. Тяжелое, неровное.

— Мариус… — прошептала я.

Он стоял на колене, опершись ладонью о землю. Огонь погас, кровь темнела на броне. Пару мгновений спустя к нам метнулась Элара, ее руки светились магией.

— Не смей… — выдохнула она, склонившись над эльфом.

Он поднял голову, нашел меня взглядом и почему-то криво усмехнулся.

— Ну вот… — хрипло сказал он. — Кажется… я все-таки оружие. Жаль, что одноразовое.