Академия над бездной. Оседлать шторм

Глава 18

Молчание после боя длилось недолго. Где-то в низине, за завалами искривленных деревьев, сдвинулось что-то тяжелое, следом раздался влажный, скользящий звук, в нем явственно угадывалась жизнь. Я резко втянула воздух, и в груди отозвалось тупой болью, словно тело запоздало вспомнило, что ему нельзя сейчас ни драться, ни глотать магию, ни вообще делать резких движений.

— Нам нельзя здесь оставаться, — тихо сказала Элара, уже прижимая ладони к ране Мариуса, удерживая остатки исцеляющего контура. Свет между ее пальцами дрожал, рвался, гас и вспыхивал снова. — Это место слишком открытое для них.

Словно в ответ, издалека донесся еще один звук. И еще. Давид медленно поднялся, вглядываясь в серый туман между стволами.

— Их что-то тянет сюда.

Это прозвучало хуже, чем прямое «они нас видят». Мариус попытался пошевелиться, но движение вышло рваным, неровным. Он сжал зубы, чтобы не застонать, однако по тому, как дернулась его шея, как побелели пальцы, сжавшиеся в кулак, становилось ясно: боль усиливалась.

— Не вставай, — сразу сказала я и опустилась рядом, подсовывая плечо, чтобы он не завалился обратно на камни. Кожа под ладонью оказалась горячей, почти обжигающей. Плохой знак.

— Если он потеряет сознание, — быстро сказала Элара, не поднимая глаз, — мне станет сложнее удерживать контур.

— Он не потеряет, — резко отозвался Давид, уже чертя в воздухе короткие жесткие знаки. Земля под ногами уплотнилась, вытянулась в грубую платформу. — Мы уходим сейчас.

— Куда? — выдохнула я.

Он кивнул в сторону каменистой гряды, где между корнями и обвалами темнел узкий провал.

— Туда. Под землей фон слабее, искажения глуше. И если это то, о чем я думаю, там могут остаться старые ходы.

Времени на раздумья не оставалось, впрочем, как и особого выбора. Мариус попытался подняться сам, упрямо, зло, по привычке собираясь доказать чему-то внутри себя, что все еще контролирует тело, но уже через секунду пошатнулся. Я не успела даже испугаться — Давид оказался рядом, подхватил с другой стороны, и мы вдвоем перекинули его руки себе на плечи.

Каждый шаг отдавался в нем судорогой. Я чувствовала это по тому, как напрягались его пальцы, как иногда он резко втягивал воздух, превозмогая боль.

Под ногами хлюпала почва, пропитанная чем-то густым, не водой. В тумане то и дело вспыхивали тени, слишком рваные, чтобы принадлежать чему-то цельному. Несколько раз впереди показывалось движение, и Давид поднимал каменные гребни, ломал рельеф, заставляя возможные подходы обваливаться.

Слева что-то зашевелилось слишком близко. Я даже не успела рассмотреть, что именно. Только почувствовала, как воздух внезапно сжался, стал вязким, тяжелым, и из этой плотности вырвался вытянутый силуэт, похожий на собранную из дыма и костей собаку, но с суставами там, где им не место, и с пастью, открывающейся сразу в двух плоскостях.

Элара вскинула руку почти одновременно со мной. Ее магия ударила мягче, чем обычно, сдерживающей волной. Существо дернулось, будто врезалось в вязкую паутину. Я шагнула вперед и вытянула из воздуха то немногое, что еще могла удержать. Пустота внутри отозвалась глухо, болезненно, как если бы я получила толчок в уже ушибленное место. Существо взвизгнуло и осело.

— Лиза, не надо, — резко сказала Элара, и в ее голосе уже слышался страх, направленный не на тварь.

Я кивнула, отступая. Ноги налились свинцом, в висках начало стучать, но я не подала виду, понимая, что нам сейчас точно не до того. Убраться бы подальше. Давид ударил следом, обрывая остатки формы, вдавливая то, что еще шевелилось, в землю, запечатывая трещину камнем.

Мы пошли быстрее. Провал оказался глубже, чем выглядел снаружи. Камень под корнями уходил вниз уступами, обломками. Воздух изменился почти сразу — металлический привкус стал слабее, туман распался на редкие клочья. И все равно мгла ощущалась, будто въелась под кожу.

Наш спуск длился достаточно долго. Я сбилась со счета шагов, сосредоточившись на том, чтобы Мариус не упал, чтобы его дыхание не сбилось окончательно, чтобы рука под моими пальцами не стала слишком легкой. В какой-то момент он все же пошатнулся сильнее обычного. Я почувствовала, как его вес резко ушел в мою сторону, как плечо под ладонью обмякло.

— Мариус, — тихо сказала я, холодея внутри.

Только через пару секунд он медленно и неразборчиво выдохнул:

— Иду.

И от этого короткого упрямого слова внутри стало еще тревожнее.

Наконец уступы закончились. Мы вышли в расширение, похожее на старый тоннель или зал, где стены когда-то укрепляли кладкой. Камень тут выглядел ровнее, суше, да и мгла ощущалась не так яро.

Давид сразу принялся за контуры. Каменные выступы замкнулись, оставляя один узкий проход, который он тут же перекрыл вязкой нестабильной завесой.

— Не защита, — пробормотал он. — Маскировка. Пусть думают, что здесь пусто.

Мы опустили Мариуса на относительно ровный участок. Этот несносный эльф сразу попытался сесть, но Элара сердито, но мягко надавила ему на плечо.

— Лежи, или я свяжу тебя сама.

Парень криво выдохнул, но его уголки губ дрогнули в попытке усмешки, и он все же подчинился. Я опустилась рядом с ним. В полумраке его лицо выглядело резче, бледнее. Под глазами пролегли тени, лоб блестел от пота, но пальцы оставались холодными. Элара работала молча, сосредоточенно, и с каждой секундой становилось яснее: она не справляется.

— Это не просто рана, — наконец сказала она тихо. — Там… что-то осталось. Оно цепляется за каналы, за кровь, за магию.

— Мгла, — произнес Давид.

Она кивнула.

— Да. Но ведет себя необычно, я такого еще не видела. Кажется, что она не пытается навредить.

— Это же хорошо? — неуверенно уточнила я, не веря в положительный ответ. И не зря.

— Она… пытается стать его частью, слиться с ним. И я не знаю, чем это может закончиться для него.

Мариус прикрыл глаза.

— Прекрасно, — выдохнул он. — Даже здесь я умудрился стать удобным.