Ангел для Кречета. Запретная

Глава 13

Нил

От увиденного по крови разгоняется чистая ярость. Ну, щенки шестерочные, вы у меня сейчас попляшете. Никто не смеет трогать женщину против ее воли, за такое жестоко караем даже мы. Уже потянулся к кобуре, но потом передумал. Так еще больше напугаю Снежку. Ангел мой маленький, сейчас все закончится.

— Эй, от девушки отошли, — подхожу к ним и начинаю тихо звереть.

Втроём прижали к земле. Каждого найду и покажу небо в алмазах. Помяните мое слово. Больше ни на одну девчонку лезть не захочется. Вообще, нужду отобью. Будут только во сне о подобном мечтать.

— Дядя, шел бы ты лесом, а то и тебе плохо будет, — ухмыляюсь с его ответа, смотря на тех, что держат девчонку за руки.

Узнали, хорошо. Проблем не возникнет. Это пешки, которые не подчиняются никому и боятся всех одновременно. Парням лет по девятнадцать. Видел их мельком, когда ездил по территории. Не захотят они со мной ссорится. Невыгодно. Языки проглотили, трусливые псы и резко отскочили, забыв, что стоит предупредить «товарища». О, еще и сбегают.

— Вы куда, эй? Одного испугались, да он сейчас не жилец будет, — усмехаясь, встает, и я вижу в его руке нож.

Он моей Снежке ножом угрожал? Ну все, это точно полный и безоговорочный залет. Увидев меня, он впадает в ступор. Правильно. Бойся меня, сейчас тебе будет очень плохо. Приманиваю пальчиком к себе, чтобы отошел от девчонки. Не дело это, воспитывать, стоя прямо над ней.

— Простите, мы не знали, что это вы. Мы больше, — договорить он не успевает, потому что получает удар под дых.

— Слушай меня сюда, щенок, — хватаю сопляка за шею. — Вы не ту девушку потоптать решили. За простую я бы тебе просто зубы пересчитал, а за мою… — не могу начать говорить при ней в полную силу.

Приходится добивать парня низким рокотом, впрочем, от которого получается не меньший эффект. Вижу ее шоковое состояние, хочется скорее увезти её отсюда. Но и этого нельзя отпускать просто так.

— Завтра жди гостей. И дружкам передай. За насилие вас самих потопчут. Чтобы знали, какого это. Прятаться не советую. Из-под земли достану. Понял? — цежу сквозь зубы и отшвыриваю его в сторону.

Парень в ужасе убегает, придерживая шею рукой. Знаю, теперь долго болеть будет, захват у меня хороший. Ничего, все равно найду. Камеры есть даже здесь, как знал, что пригодятся со временем. Жаль, что повод для их просмотра такой печальный.

Малышка свернулась на земле калачиком и беззвучно плачет. Даже трогать ее страшно, но у меня нет другого выбора. Аккуратно подхожу и сажусь на корточки рядом. Главное — еще больше не напугать.

— Снеж, — аккуратно касаюсь ее руки, и она тут же начинает меня бить. У нее истерика, а я не знаю, как помочь ей выбраться из нее. — Успокойся, — хватаю ее за руки и заставляю смотреть на меня. — Это я, Нил. Все хорошо, они тебя больше не тронут.

Её заплаканный взгляд все же фокусируется на мне. Проходит буквально минута, и мою шею обхватывают ее руки. Она вся дрожит в моих руках, а я пытаюсь выкинуть из головы вид ее разодранной водолазки. Вот для чего еще, помимо запугивания, ему понадобился нож. Легкая царапина под горлом тоже не укрылась от моего внимательного взгляда. Подписывают парни себе приговор. Безжалостный.

Но они потом. Сейчас главное — ее успокоить и привести в чувства. Это ведь теперь навсегда страхом осядет в ее голове. Такое самому не исправить. Черт, как все не вовремя. У меня нет времени этим заниматься, но и бросить не могу. Особенно, когда посмотрев в её глаза, понял, что сотворил. Я сказал «за мою». К завтрашнему утру все будут знать, что у Кречета появилось слабое место.

Влип. И не только в девушку.

— Нил, Нил, Нил, — и крепче прижимается, стараясь ухватиться за соломинку.

— Все хорошо. Поехали, тебе нужно отдохнуть, — поглаживая по волосам, стараюсь поделиться с ней хоть толикой тепла.

Но пора приводить ее в порядок и убираться отсюда. Со страха щенки могут податься не в бега, а пойти к кому-то из бригадиров, а то и к авторитетам. Вот тогда точно можно попасть в беду. Мне бы домой ее вести, где достаточно охраны, но нет времени. Надо скорее помочь ей прийти в чувства.

Поэтому, стараясь не смотреть на обнаженное тело, чтобы не сорваться и не догнать мерзавцев, застегиваю молнию сначала на джинсах, потом на куртке. Не сопротивляется, не смотрит на то, что я делаю. Доверяет. Неужели я стал для нее настолько близким человеком, что она спокойна? Или в ее жизни было очень мало человеческого тепла, что она так жадно воспринимает мою доброту?

Я абсолютно все о тебе узнаю. После произошедшего мне кажется еще более странным ее появление в клубе. Она подставная? Не верю. Потерявшаяся в жизни? Вот это больше похоже на правду. Не могут эти глаза лгать. Только не они.

Аккуратно перехватываю ее и несу в машину. Усадив на переднем сиденье, возвращаюсь за чемоданом. Он стоит на углу, брошенный хозяйкой и чуть было не забытый мной. Все же ей предстоит в чем-то ходить. Мои вещи на ней — это слишком. Сейчас во всяком случае. Багажник оказывается моментально заполнен, пусть и не до конца. Стоило сесть на сиденье, как малышка ожила.

— А малыш? — и смотрит так жалостливо, словно я забыл там самое ценное в ее жизни. — Где малыш?

Не понимаю о ком она говорит. В голове пустота. Если позволю себе мысли, то вечер будет совершенно другим, и ее успокоению это не поспособствует.

— Какой? Там не было никого, кроме тебя, Снежка, — неужели там был и ребенок, с которым они успели что-то сделать?

Со злости сжимаю руль и борюсь с желанием найти этих мерзавцев прямо сейчас. Они попали по полной программе. Ночью точно сорвусь на поиски. Надо будет вызвонить аккуратно Глеба, и пусть еще пару проверенных ребят прихватит. Похоже пора показать, кто на этой территории главный. Совсем шпана от рук отбилась.

— Там был щенок, — хриплый заплаканный голос режет по сердцу, заставляя все сильнее сопереживать ей.

— Ты из-за щенка туда пошла? — невероятная мысль посещает голову, и когда получаю кивок, с трудом сдерживаю истерический смех. — Сейчас найду, — наклоняюсь к ней и целую в макушку.

Думал, что испугается, но нет. Она на краткий миг схватила меня за края куртки и быстро отпустила. Надо же, из-за щенка влипла в такую передрягу. Кто бы мог подумать. Надо будет с ней поговорить об этом, когда придет в себя. Это не дело, так рисковать собой. Что может одна девчонка против толпы отморозков? Хоть бы позвала кого-нибудь. Хоть охранника в кафе.

Но что теперь об этом говорить? Дело сделано. Я выбрался из машины в вечернюю прохладу. Пес нашелся очень быстро. Маленький, совсем крошка. Стоит, придерживая одну лапку на весу, и осматривается. Ее ищет? Сел рядом с ним. Сначала насупился, а потом подошёл и начал пищать. Не защищаясь, спрашивая. Я взял его на руки и понял, что малышу больно. Хорошо его отпинали. Надо будет показать ветеринару. А пока я аккуратно посадил его на сгиб локтя и понес девушке, для которой малыш стал незримой связующей ниточкой с реальностью, которая не дает сорваться.

Снежана

— Ты как? — осторожно спросил Нил, когда мы оказались у его дома.

— Не знаю, — сильнее прижимаю пёсика к себе, которая оказалась девочкой. — Я испугалась, думала, что это конец. Ты спас меня. Спасибо, — и смотрю прямо в его глаза, в которых отражается сопереживание.

Как ему не противно сидеть рядом со мной? Он ведь лапал меня, они держали. Это ужасно. Снова прижимаю малышку к груди, потому что так чувствую, что, хотя бы страдала не зря. Маленькая красавица спасена.

— Не за что, Снеж. Пошли, тебе надо успокоиться, покушать. Выбирайся, — вышел из машины и открыл дверь.

Все снова, как в прошлый раз. Почти. Я с собакой, он — с моим чемоданом. Мы поднимаемся в полном молчании. Вижу, как парень злится. Щенок в руках начинает жалобно поскуливать. Я совершенно не подумала о его потребностях. Вдруг он хочет в туалет? Или кушать? Она ведь кроха, месяц от силы. Потому что спокойно могу держать кулечек в двух ладошках.

— Не скули, накормим, напоим и спать уложим, как и хозяйку твою, — Нил ласково гладит ее по головке.

— Спасибо тебе. Правда. Я бы без тебя, — и перед глазами снова всплывает эта ужасная картина.

— Не стоит, Снежок. Сейчас успокоишься, примешь душ, покушаешь и ляжешь спать. Завтра отпустит. Поверь, я найду их, и они ответят за свои поступки. Никто не смеет нарушать закон, — говорил четко и без сожалений, а я понимала, не смогу.

Не смогу написать заявление, не смогу снова вспоминать весь этот ужас. Хочу просто забыть эту мерзость, на которую способны люди в нашем жестоком мире. Вот так ходишь каждый день, думая, что самая большая проблема, как прожить от зарплаты до зарплаты, а кошмар может поджидать за углом. Прошу, пусть никто и никогда не испытает на себе подобного.

Стоило только переступить порог квартиры, как из-за тумбы парень достал разобранную бумажную, большую коробку, и ушел с ней. Разувшись, пошагала следом. К пустой стене в гостиной же была приставлена картонная махина, а с дивана сворачивался пополам плед, чтобы застелить дно.

— Принимайте, — и показал на импровизированный вольер. — Но чур в лоток ходить, поняла меня? — и щелкнул малышку по носу, на что та задорно начала пищать и тявкать. — Вот и умничка. Отпускай ее, — это уже мне. — Я сейчас ей миски поставлю, а ты пока можешь себя в порядок привести. Где ванна, помнишь? Мои вещи в твоем распоряжении. Расслабляйся и выдыхай. Со мной тебе ничего не страшно. Слышишь?

Подошел и взял за плечи, как почувствовал, что я снова утопаю в собственных муках. Как вовремя нас свела судьба. Если бы не тот поход в клуб, не было бы ночи. Не было бы ночи, сегодня он бы не задержался у кафе. Не задержался бы, все бы закончилось не так хорошо.

— Ну, все, — Нил забирает песика и сажает его в вольер, а меня прижимает к собственной груди. — Хватит плакать. Главное, что все обошлось. Снежка, прошу тебя, не плачь, ты рвешь мне душу в клочья. Завтра ты проснешься и забудешь об этом, как о страшном сне. Я тебе обещаю. Лучше думай о хорошем, например, как назовешь собаку.

Слезы не хотят его слушать. Они давно копились, сегодняшние события послужили финальным аккордом, после которого их уже не остановить, пока сами не закончатся. Видимо, мужчина это понял и утянул меня на диван, дав выплакаться. Тихие шептания действовали успокаивающе. И минут через десять я все же затихла.

— Кнопка, — утерев остатки слез, произношу имя и ловлю непонимающий взгляд. — Ее будут звать Кнопка.

Услышав ответ, спаситель широко улыбнулся и расслабился. Да, сейчас я немного успокоилась. Рядом с ним действительно не страшно. Отправившись в ванну, прихватила футболку парня. Сама не знаю почему. Так спокойнее.

— — — — -

Просыпаюсь в руках мужчины. Сначала сознание затапливает паника, хочется закричать, но горло сдавлено спазмом. Не могу ни то что крикнуть, даже воздух в легкие не получается набрать. И тут в памяти вереницей всплывают кадры вчерашнего вечера. Кафе, встреча с Нилом, парни в подворотне, сначала пинающие щенка, потом желающие поиграть со мной. А потом появился Нил и спас меня.

Он забрал меня вместе со щенком к себе. Только я точно помню, что засыпала одна. В большой, холодной постели. Как в итоге он оказался рядом? Мне снова снились кошмары? Не помню. Если и была тревога, то парень явно ее прогнал своей энергетикой. Даже футболка, которая сейчас на мне, и та — его. Я вся окутана им.

Аккуратно выползла из-под его руки и пошла умываться. Да, заплаканная, опухшая. Писаная красавица! Самой смешно на себя такую смотреть. Даже не представляю, как он смог все это выдержать. И почему он вообще рисковал собой ради меня? Хороший парень, слава всему, чему только можно, за то, что не пострадал. Я бы себе этого не простила никогда. Проверив Кнопку, пошла готовить завтрак. В холодильнике не нашлось ничего, кроме яиц, молока и овощей. Что же, значит будет омлет. Интересно, собаке можно такое, или лучше оставить ей молока?

Решаюсь все же отлить крошке вкуснятину и продолжаю готовить. Я не знаю где у парня газеты, но те, что он закинул в стеклянное блюдо, уже не свежие. В них кое-кто сходил. Ладно, как проснется, надо будет спросить и поменять. Готовить для кого-то очень приятно. Я уже отвыкла от этого. Третий год одна, даже не возвращаюсь домой. Связь с мамой только по телефону, а так хочется обнять ее, поговорить не по телефону, а вживую, положив голову на колени. Когда-нибудь все так и будет.

— Тебе идет, — сзади раздаётся хриплый мужской голос, который отдает в теле приятной дрожью, что очень удивляет.

Почему рядом с ним все не так? Почему именно рядом с ним все законы логики рушатся, как хрупкий раствор о бетонную стену? Если еще вчера мне казалось, что не смогу и близко никого к себе подпустить, буду всю жизнь вздрагивать от мужских прикосновений, то, как только он взял меня в свои руки, все прошло.

— Готовить или футболка? — смущенно спрашиваю, обернувшись.

— И то, и другое, — подходит ко мне, засунув руки в карманы домашних штанов, и заглядывает через плечо. — О, омлет с овощами. Сто лет не ел подобной вкуснятины. Поделишься? — и смотрит так, словно я сейчас пожадничаю.

— Конечно, через пять минут все будет готово. Ты садись пока, — и сама подвела его к обеденному столу.

Сегодня должны быть пары, все же только четверг, но я не хочу никуда идти, мне страшно выбираться за пределы квартиры. Чувствую, что как только окажусь за пределами безопасной норки, могу нарваться на неприятности. Страх все же живет в голове и никуда не ушел, просто он засыпает, пока большой и сильный мужчина рядом.

Нам с мамой такого всегда не хватало. Если бы мой отец, о котором я просто знаю, что он есть, был рядом, то мне не пришлось бы бежать из родного города, чтобы начать новую и относительно спокойную жизнь. Кажется, я влюбилась в Нила. Но та ли эта любовь? Просто привязанность или нечто большее?

Мы завтракаем в спокойной обстановке, но внимание то и дело перехватывает его рука. Еще в кафе я обратила на нее внимание, и вот сегодня. Повязка сбилась, ее надо перевязать.

— Что с твоей рукой? — все же не удержалась.

— Ерунда. Порез, ничего серьёзного, — отмахивается, пытается уйти от вопроса. — Не волнуйся, почти прошло все, — ну да, вот совсем пустяк, что пришлось перевязывать. — Снежка, правда. Просто стакан разбился в руках. В итоге рука порезана. У тебя крошка, кстати.

— Где? — и начинаю водить ладошкой по лицу, желая привести себя в культурный вид. — Убрала?

— Нет, она вот, спряталась и устояла, — и его ладонь легла на мою щеку, а большой палец аккуратно прошелся под губой.

Мы оба замираем. Не знаю, что творится в его голове, но в моей сейчас самый настоящий бардак. Мы смотрим друг на друга, не можем решиться. Я так и не поняла, в какой момент и кто первый движется навстречу. В себя пришла лишь в спальне, когда начала жадно стаскивать с парня футболку.

Хочу снова повторить то безумие. Хочу забыть вчерашние страхи. Вытравить их из головы. Снова вспомнить, какого это — сгорать от желания к мужчине, жадно ловить его рваные вздохи и наслаждаться стальной хваткой сильных рук. Он целует жадно, с оттяжкой, так, что все внутри сжимается от сладостного предвкушения. На мне лишь футболка и белье. Все улетает очень быстро.

Нет времени и сил на долгие прелюдии, нам хочется сразу утонуть в одном наслаждении на двоих. Только обнаженные разгоряченные тела становятся единым целым, мы стонем в унисон. Только с ним правильно, только с ним хорошо. Чертовщина. Все забывается и становится неважным.

Важно лишь наше удовольствие, наше единение имеет значение. И на пике, мне кажется, даже души соприкасаются, говорят откровенно. Скучали, испугались, счастливы, что все теперь хорошо. Глупости. Розовые мечты одинокой девчонки. Но именно они позволяют спастись.