Ангел для Кречета. Запретная

Глава 6

Нил

«Полет Ангела» встретил привычной суетой. Клуб Глеба всегда отличался большим количеством посетителей, но сегодня здесь особенно людно. В нашей нише на удивление не было никого, кроме друга. Как чувствовал, что я приду и не захочу привычной толпы, особенно девочек. Вечер на пару с приятелем — неплохой вариант, несмотря на то, что хотел забыться.

Пока поднимался, бегло посмотрел пришедших и понял, что не с кем отвлечься от тоски, разъедающей душу словно яд. Официант приносит алкоголь, но сегодня он не самый лучший друг и советчик, могу дел наворотить, поэтому прошу принести шипучку со льдом. По горлу также неприятно, а за руль потом можно. Не хочу бросать тачку.

— Ты как? Вид паршивый, — интересуется друг, а мне хочется только отмахнуться.

Головой понимаю — не выход. Может, и стоит выговориться, станет легче. Князев доверял мне, а я доверяю человеку напротив. Из каких только передряг мы с ним не выбирались, сколько раз за эти годы он прикрывал мою спину… Если такие предают, то я не умею разбираться в людях.

— Паршиво. Завтра на оглашении будет буря, судя по письму старика. Мне что-то перепадет, но не уверен, что смогу принять. Хотя он попросил не отказываться, — кручу в руках бокал, и смотрю, как пузырьки газа взрываются на поверхности.

— Но ты явно озадачен не этим, — друг отмахивается от очередного бандита, который подошел поздороваться и выразить соболезнования.

Правильно, пусть идут. Каждый из них сейчас рад, что нет главного авторитета области, и в то же время каждый боится, кто придет ему на смену. А если никто, то грядет большая война за сферы влияния. Акулы уже почуяли кровь, осталось только ждать, когда опустятся сети и можно будет напасть.

— У него ребенок был. Вернее, есть, — подавшись вперед, ставлю стакан на стол и нервно потираю руки.

— Что? — на удивление друг не давится своим алкоголем, который взял еще до моего появления, а спокойно уточняет, не ослышался ли.

— У Князя есть ребенок. Попросил найти его. Похоже, это и есть то дело, о котором он говорил, и после которого хотел прожить много лет. И самое страшное, раз он попросил меня об этом в письме, то написал его в тот же день, когда общался со мной. Что могло произойти всего за несколько часов, Глеб? Что?

Последние слова срываются с губ с легким криком, потому что эмоции постепенно вырываются наружу. Ненавижу такие моменты. Мы живем не в том мире, в котором можно позволить чувствам выходить наружу, показывая наши слабости.

— Не накручивай себя раньше времени, Нил. Письмо мог написать заранее на всякий случай. Страховка. Сам прекрасно понимаешь, неизвестно кому и когда какая моча в голову ударить может.

Возможно, друг и прав. В письме не было ничего о том, что он чувствует беду. Просто старик подстраховался на непредвиденных обстоятельств. В сорок пять. Просто потрясающе.

— Завтра надо еще с Георгием поговорить. Он должен рассказать какие-то детали для поиска. Думаю, придется привлекать закрытый круг людей. Сам понимаешь, дело крайне щепетильное. Прознают, кого ищем, наследнику не жить.

— Есть у меня один человечек на примете. Долг у него передо мной, который он давно закрыть хочет, а я все не забираю. Вот и пригодился. Сделает все в лучшем виде, можешь не сомневаться. И не скажет, потому что жизнью обязан, и знает, что пока я благосклонен, он жив, а если впаду в немилость, то сниму защиту. Тогда ему... — и разводит руками в стороны, давая понять, что будет при таком раскладе.

— Спасибо, Глеб. Выручишь. Старик будет тебе благодарен, — непроизвольно кладу руку на уровень сердца, стараясь показать степень благодарности.

Дальше мы говорим обо всем и ни о чем одновременно. В основном, вспоминаем, как Юрий Борисович гонял нас первые годы. Мы ведь — два шалопая — к нему прибились. Вернее, меня он взял под свое крыло, а Глеб Смолов примкнул через полгода. У нас разница год в его пользу. Мне двадцать пять, ему — двадцать шесть. Оба одиноки и не видим иной жизни. Какая девушка захочет быть с нами? Связываться с кем-то из дочерей бандитов или авторитетов нет желания. Увы, они надменные и слишком эгоистичные.

— Как думаешь, снова будем отбиваться от невестушек? — с кривой усмешкой спрашивает друг.

— Возможно. Желаешь согласиться на одну из кандидатур? — и отрицательный кивок.

— А ты? — а что я, мне такое счастье не нужно, поэтому также киваю.

Рядом хочется спокойную, тихую снаружи, но с огоньком внутри. Чтобы зажигалась только с тобой, только для тебя. Чтобы светила только для одного, и не смотрела на других. Увы, такая девушка явно выберет не такого му… Мужчину, как я или мой друг.

Мимо столика пронёсся Бурый, явно чем-то недовольный. По обрывку разговора смог понять лишь, что какая-то девка ему отказала. Бывает. Не всем хочется даже ради денег ложиться под такого борова, как он. Да и бабла там не так уж и много, чтобы терпеть грубость и сальную тушу. Но посмотреть, кто его так послал, стало интересно. Ангел у бара.

Встаем с Глебом и идем к ограждению. Оперевшись, делаю глоток, блуждая сначала по толпе танцующих, а потом по барной стойке. Какая-то девчонка с длинными светлыми волосами и в белом платье. Точно, ангел в логове порока. Первый раз, похоже. Интересно, залетная бабочка или глупая студентка, ищущая приключений?

— Не в моем вкусе, хотя и хороша, я пошел, — хлопнув по плечу, друг вернулся на диванчики, а я решил понаблюдать.

Неосознанно уловил, как на нее стали посматривать другие. Шестерки на том конце бара, за столиком слева — люди Шаха, в центре — ребята Блудного. Нехорошо, много на одну малышку. Хоть бы платье поскромнее надела. Вся спина напоказ, и даже распущенные завитые волосы дают понять, что под ними голая кожа. Интересно, она чулки, случайно, не надела?

Стоп, Кречет, хотел же расслабиться. Или возвращаемся к первоначальному плану, посылая друга лесом? Девчонку под бок и ночка без сна? Нет, надо возвращаться. И только хочу оттолкнуться и уйти, как она поворачивается, четко угадывая мой прожигающий взгляд. По наклону головы понимаю, что смотрит именно на меня.

-Стой, — торможу мимо проходящего официанта. — Что за девчонка?

Девкой язык не повернулся назвать. Не знаю почему. Не похожа на такую.

— Не знаю. Похоже, первый раз. Сказала, что одна.

Верно уловив посыл, парень быстро рапортует основные данные. Знает, со мной лучше не шутить. Что же, раз одна, можно попробовать. Красивая. Не вижу всего, но уверен, плутовка хороша и знает себе цену. Знает меня и где искать? Возможно. Но точно ошибается, что сможет воспользоваться раздраем внутри, чтобы завладеть мной с потрохами. Ведем немой диалог, и тут ее окликает новый бармен. Даже месяца не отработал. Ребята о чем-то говорят, и девушка, отрицательно качнув головой, жест смотрится со стороны неосознанным, идет танцевать.

Она растворяется в танце, живет музыкой и отдает тело во власть битов. Гибкая, красивая, живая. Не кожа и кости, а сочная куколка. Такую стоит забрать с собой, какие бы цели ни преследовала. Смотрю буквально минуту, позволяю ей передумать, сбежать от меня, но она продолжает свой танец. Летай, ангел, сегодня лично для меня.

Оттолкнувшись от перил, махнул приятелю в знак прощания и направился вниз. Пока спускался, заметил движение со стороны столика парней Шаха. Резко ускорился и оказался рядом с ней первым. Никто не посмеет оспорить мое появление. Слишком свежи воспоминания о Князе, и мое место при нем. Как бы то ни было, а инстинкт — штука упрямая, и сегодня мне это особенно на руку.

— Полетаем?

Коснувшись оголенной спины, ловлю растерянный взгляд девчонки.

Не ожидала, что кто-то может ворваться в личное пространство? Тогда ты выбрала не то место, малышка. Здесь многие уже не только вторглись, но и снесли кучу барьеров и сопротивлений, завладев желанным телом. Вопрос лишь в том, добровольно бы ты им отдалась, или с сопротивлением.

— Высоко? — невинно хлопает глазками, отчего внизу все простреливает.

— Скорее, как долго, — бросаю ей, не давая продолжить.

Просто кружу в танце, закинув тонкие руки на плечи. На удачу начинает играть медляк, и можно дать немного привыкнуть ко мне, хотя девчонка и без этого не трусится словно осиновый лист на ветру. К концу песни теснее прижимаю её к себе и шепчу на ушко.

— Поехали?

Не вижу лица, не вижу эмоций, но по чуть замершему дыханию на шее понимаю, думает, что-то для себя решает. Уже мысленно приготовился возвращаться к другу, предварительно отправив красавицу домой на такси, ведь остальные — не я, силой возьмут, как она меня удивила.

— Поехали, — и смотрит своими распахнутыми глазами прямо в душу.

Можете считать меня параноиком и мнительным, но уверен, увидел в глазах просьбу спасти. Только не понял отчего именно. Не знаю во что ты вляпалась, но у нас только ночь, зря рассчитываешь на нечто большее.

— У нас будет только одна ночь. Ты понимаешь? — даю ей последний шанс отступить, передумать, уйти целой и невредимой.

— Да. Я хочу этого, — отвечает с уверенностью, кивнув ей, беру за ладонь, которая тонет в моей, и веду к машине.

У входа крутится несколько шестерок. Заметив меня, заметно погрустнели. Хотели сами развлечься с ангелочком? Бывает. Только поздно, она со мной, и даже если мы разойдемся, ее больше не тронут, побоятся. Кто однажды побывал под авторитетом, уже неприкосновенен, пока авторитет не даст добро попользоваться. А я не дам.

Если малышка и испугалась машины и дороги, то виду не подала. Все время смотрела в окно и думала о чем-то своем. Интересно, о чем? Не скажет ведь. Надеюсь, сделал правильный выбор, и она поможет мне забыться. Чуть отодвигаю край платья и глажу коленку.

Незнакомка от неожиданности вздрагивает и оборачивается, глядя на место соприкосновения. Никто не дотрагивался, или испугалась, что возьму в машине? В любом случае ты знала на что идешь, садясь к взрослому мужику, у которого все намерения на лице были написаны. Поэтому просто прими как данность.

Но девчонка удивила. Взяла мою руку и вложила между своих ладоней, пристроив наш «бутерброд» на коленях. Усмехнулся, но спорить не стал. Пусть так. Кожа к коже приятнее. Плохо только одно, слишком личный жест, который играет сегодня против меня. Ладно, один день можно, тем более, мне так действительно легче.

Управление авто никто не отменял, поэтому иногда приходилось разрывать замок, и каждый раз она непроизвольно тянется за моей рукой, желая удержать. Что-то с ней не так. Плевать. Пусть с тараканами разбираются другие. Меня интересует лишь тело, без зажимов, без запретов. Сладкое и порочное, как ее танец, который до сих пор стоит перед глазами. Не пошлый, не провокационный, но не менее разжигающий.

— Ты понимаешь, что назад пути не будет? — смотрю прямо в глаза, когда мы припарковались у моей городской квартиры в закрытом жилом комплексе. — У тебя есть последний шанс передумать.

Шестеренки в голове активно работают, но явно не на пользу своей хозяйке, потому что буквально через минуту она соглашается. Ну, что же, я давал шанс, пусть потом не просится уйти, все равно возьму свое. Не маленькая, понимает зачем поехала, для чего идем в квартиру.

Специально не прижимаю к себе, она не старается схватиться. Два одиночества, что идут рядом. Консьерж не говорит ни слова, а просторный лифт движется вверх. Смотрю на нее, укутанную в тонкий плащ, который больше похож на ветровку, чем на нормальную куртку, которая так и просится на плечи в такую погоду. Почему-то обращаю внимание на отсутствие шапки, за которое хочется всыпать моднице. Не понимаю собственных желаний.

Не должен обращать внимание на детали, однако не могу этого не делать. Замечаю отсутствие косметики, кудряшки почти распрямились, а волосы шелковистые, словно их не касался лак. Нет огромного маникюра, который так приелся. Свои красивые ноготки.

— Как тебя зовут? — интересуюсь, пока лифт движется вверх, а незнакомка рассматривает стеклянные стены.

— Снежана. А тебя?

— Нил. Вот и познакомились, — на последних словах створки расходятся с характерным писком. — Прошу.

Открываю дверь, и пропускаю ее вглубь квартиры. Да, все скромно, не обжито, но я и прихожу сюда очень редко. Клининговая служба бывает тут чаще меня. Забавно. Снежана разувается и не знает куда деть куртку. Скидываю свои туфли рядом с ее, и отодвигаю стеклянную дверь встроенного шкафа. Она правильно понимает мой посыл и берет тремпель, вешая свою одежду. Моя косуха пристраивается рядом, и дверь закрывается.

Малышка мнется и не знает, что делать дальше. Обхватывает себя руками, но я не согласен. Мы приняли правила игры, теперь не отступаем. Подхожу к ней, и ловлю лицо руками. Медленно сокращаю расстояние между нами и накрываю манящие губы.

Сначала тишина, все исходит от меня, а потом она словно отпускает себя, сдается в плен рук и губ. Подталкиваю красавицу к стене, и жадно шарюсь по телу. Соблазнительная, мягкая. С легкостью подхватываю Снежку под попу, продолжая целовать. Она отвечает смазанно, словно не умеет.

— Тебе есть восемнадцать? — одергиваю себя, пока еще не завелся.

Только несовершеннолетней мне не хватало для полного счастья. Если ей нет возраста дозволения, лично отвезу домой и с потрохами сдам родителям. Взяли моду малолетки на мужиков вешаться. А этой, если присмотреться, с трудом дашь больше минимальной нормы.

— Мне двадцать, вход строго по паспорту? У меня с собой, — говорит тихо, но уверенно, и я верю. Впервые верю незнакомому человеку на слово.

Нет, я не спрашиваю документы у каждой девки, что ложится в мою постель. Просто другие были старше, знал всех лично. Она другая, из параллельной реальности. Чистая, светлая, непорочная. Та, за которую можно и нужно бороться, а мне необходимо отпустить. Потом, когда утолю личный голод. Пускай ищет себе красавчика с потока, у которого перспективы, карьера. Я потерян. Давно и бесповоротно.

— Нет, просто трясешься, как заяц. Как перед мужиками задницей крутить и толкать на грех, так не боялась, а со мной.

Девичьи руки покоятся на моей шее, я же глажу костяшками нежную щеку, желая, чтобы она вновь посмотрела в глаза. Снежка улавливает посыл. Глаза в глаза. В её мольба, в моих — уверенность.

— Я не обижу. Просто доверься.

Вместо ответа сама тянется за поцелуем. Робкие касания очень сильно заводят. Богиня искушений, вот кто в моих руках. Юркие пальчики зарываются в чуть отросшие волосы, заставляя стонать в манящий ротик. Сладкая, очень сладкая девочка в своей робости. Но хочу жарче, острее. Чтобы до искр в глазах, до сорванного голоса.

Спускаюсь на шею, и уже слышу ее стон. Нравится, зажигается. Ничего, я терпеливый, хочет нежно и романтично, начнем так, а потом поиграем по-моему. В конце концов, ей надо довериться, чтобы раскрыться. А потенциал неплохой. Пробираюсь под платье, глажу ножки и, чтоб вас, она реально в чулках. Злобный рык срывается с губ раньше, чем я успеваю его сдержать. Сегодня день несдержанности. Бью личные рекорды. Надеюсь, не пожалею об этом и она не одна не подослана кем-то. Девчушка пугается и резко деревенеет.

— Приключений искала, причем не только на задницу? — слегка хлопаю по нежной коже в обозначенном месте.

Похоже ангелок слишком нежная, потому что недовольно шипит. Ничего, полезно.

— Нет, — обиженно отвечает, а я ставлю ее на пол.

— Иди в ванну, — и веду ее в спальню. — Полотенце, средства там, — и киваю на нужную дверь.

Она послушно берет махровую ткань из моих рук и скрывается с глаз. Черт, надо выпроводить и вернуться к другу. Снежка будит во мне странные желания, которые мне совершенно не нравятся. Вон, даже называю уже ласково. Не привычным “кукла” или “детка”, а малышкой или Снежкой. Свихнулся на фоне потери.

— Ахаха, — взъерошиваю волосы и гоню непрошенные мысли.

Ночь, мы проведем ее вместе, а утром расстанемся раз и навсегда. Просто сегодня мне хочется немного тепла. Человеческого, искреннего, и только она способна мне его подарить. Беру второе полотенце и иду в гостевую комнату, и сам ополаскиваюсь, смывая сегодняшний день. Грязь похорон, ложь поминок, лживость клуба. Только ее оставляю. Ту, что за стенкой и станет моей на несколько часов. Максимум до завтрашнего обеда. Потом мы расстанемся.

В спальне оказываюсь не первым. Неужели так долго отмокал? Похоже, потому что девочка бродит, обмотанная одним полотенцем, и что-то растерянно высматривает. Подозрительный червячок начинает кусать изнутри. Решаю понаблюдать минуту. Если она засланная, надо понять, что конкретно ищет, а потом выдавать свое присутствие и выбивать признание. Возможно, даже совмещая полезное с приятным.

Но она удивляет. Сначала недовольно топает ножкой, а потом выдает то, что я точно не ожидаю.

— Неужели у него нет фена? Не лазить же по шкафам, — сама с собой говорит, закусывая недовольно пальчик.

Хотел бы видеть ее лицо в этот момент. Спиной стоит, так и манит к себе. На душе сразу становится легче. Меня не могла слышать и видеть, значит искренна. Мокрые волосы спадают тяжелым шелком, и я решаюсь немного сжалиться над незнакомкой. Неслышно подошел. Дотронулся до голых плеч, на что она вздрогнула и оставил легкий поцелуй справа.

— В комоде, в верхнем ящике был. Помощь нужна? — отпускаю.