Ангел для Кречета. Запретная

Глава 34

Нил

— Готов к выписке? Смотрю, плечо заросло, как на собаке. Врачи ставили на пару недель позже полное выздоровление, — интересуется Глеб.

Не верится, что три недели провалялся в больничке. Да я через неделю готов был уехать отсюда, но меня практически приковали к кровати и делали ежедневные капельницы, говоря, что после такого серьезного ранения и большой кровопотери, к тому же на фоне общего переутомления и истощения организма, нельзя так беспечно относиться к здоровью.

А мне было плевать, хотелось домой, к той, которая рисковала безопасностью, лишь бы увидеть меня в тот же день, убедиться, что выжил. Значит, мне не показалось, что слышал голос своего ангела на задворках сознания. Не видеть и не слышать ее столько времени было тяжело. Но в тоже время это было моим спасением, ведь как бы не хотел оказаться рядом, понимал, что должен оставить девушку.

Поэтому, когда Она не звонила, я не решался. В голове было много вопросов. Что ждет нас дальше? Захочет ли она связывать свою жизнь с таким, как я, ведь подобное может повториться? И много чего еще. Но самым главным был всего один. Смогу ли я подвергать ее жизнь опасности ради счастья? Ответ на него каждый день менялся. Ведь на одной чаше весов — жизнь в страдании с вопросом «А сели бы остался, могло бы все закончится иначе?», на другой — счастливое бытие, способное оборваться в любой момент.

Нет, не имею права. Может, оно и к лучшему, что в общении тишина, нет поводов сорваться и перестать думать трезво. Уверен, если увижу ее, не смогу отпустить. Поэтому и не хочу возвращаться туда, где она. Но так желает поступить разум, сердце готово рисковать, срываться в бездну, биться до конца, защищать и охранять. Как же это сложно.

Еще и Глеб ходит странный. Спрашивал напрямую, он просил не держать зла, но он связан и не может всего рассказать. Злился, конечно, но слово надо всегда держать. Раз его рвет, новость ошеломляющая, и заставить его держать язык за зубами явно было не просто. Единственное, что смог выпытать, что со Снежкой все в порядке и уже её здоровью ничего не угрожает.

Незнание, почему ей стало плохо до такой степени, что пришлось ставить капельницы, убивало, но ответа к счастью не знал и друг.

— Готов. Но вот куда пойду, пока не определился, — он удивленно вскидывает бровь.

— Не дури. Она ждет тебя. Я же вижу. И ты к ней хочешь. Вы будете страдать вдали друг от друга.

— Знаю. Но и со мной ей будет опасно. Борзого нет, но ведь никто не мешает появиться новому врагу?

Новость о заключении Алексея была слаще меда, правда без ложечки дегтя не обошлось, а то и ведра. Ведь Снежану снова похищали. Младший сын Борзого сильно удивил. Решиться на подобное — огромный риск. Не думаю, что он все просчитал, скорее, действовал на голых инстинктах, но цели достиг.

Все семейство уехало из страны, чтобы уровень жизни не пострадал. Совру, если скажу, что не рад. Больше они не вернутся. То, что рассказал Глеб — гарантия безопасности без срока давности. Князь был тем еще жуком и защищает нас даже с того света. Вот что значит лидер. Мне таким не быть, потому что есть слабость — его дочь. Для меня всегда главным будет она.

— Бред. Ей плохо одной, а будет еще хуже. Не бросай ее, она умрет без тебя, не физически, морально.

Только хочу ответить, как дверь в палату отворяется и у меня перехватывает дыхание, потому что вижу Князева с непроницаемой маской. Был бы послабее нервами, рухнул бы на пол, как подкошенный, а так лишь на мгновение пошатнулся.

— Вы живы? — не узнаю собственный голос.

— И здоров. Нужно поговорить. Глеб, оставь нас, — и кивает в сторону выхода.

Друг повинуется, но замечаю, что он облегченно выдыхает. Вот что он хранил в таком секрете. Да, расскажи он об этом, не поверил бы. А если бы и поверил, то рвался бы встретится. Натворил бы глупостей, ведь еще несколько дней назад не сомневался, быть ли мне в жизни Снежки. Когда за другом закрывается дверь, мы садимся за небольшой обеденный стол в одинаковых позах: руки на столе сцеплены в замок, спины напряжены. Все же часть повадок я перенял у него, а значит, сейчас будет серьезный разговор. Он все узнал. Но только у меня тоже есть претензии и вопросы.

— И как давно воскресли? — с печальной ухмылкой задаю самый безобидный вопрос.

— На следующий день, когда в тебя стреляли. Кто-то же должен был спасать мою дочь. Ничего сам не хочешь сказать? — собранный, деловой и опасный, в этом весь Князь.

— А может, начнете вы? Почему вы разыграли свою смерть? Кто знал об инсценировке? То, что Зорвот в курсе, можете не говорить. Я еще в день похорон удивлялся его спокойствию. Потом, во время оглашения завещания, о н ни разу не нервничал. Персеньев? Скорее всего, тоже, слишком спокойно озвучивал пункты завещания. Кто еще? Кому вы доверяли, как самому себе? И самое главное, что я сделал не так, раз оказался недостоин быть в курсе аферы?

Умом понимаю, почему он так поступил, особенно после рассказа о Борзом, все теперь встаёт на свои места, пазл наконец-то складывается. Но обиды не отменяет. Он ведь меня сыном называл, а в итоге я остался за бортом.

— Ха, дерзко, особенно если учесть, что ты понимаешь, зачем я здесь в первую очередь. Хоть что-то полезное перенял от меня. Жаль, не все, — откинувшись на спинку стула, собеседник скрестил руки на груди.

— Веду себя так, как считаю нужным. Прятаться не собираюсь, за все отвечу, но для начала хочется узнать, чем оказался недостоин?

Князев испытывает мои нервы, оценивает уже по-новому, ведь раньше я был просто мальчишкой, теперь я тот, кто посмел прикоснуться к его дочери. За такое карают очень сильно. И если выживешь, значит, можешь попробовать подойти еще раз, если нет, объяснять не надо.

— На тот момент — ничем, — ну да, сейчас потоптался над его дочкой. — Мне нужны были твои эмоции. Ты молодой и горячий, не смог бы притворяться. Громоотвод и Зорвот всегда были такими, их холодности никто не удивился бы, а вот твоей — да. Я наблюдал за тобой даже в тот день, видел, как убивался, и радовался, что вырастил такую смену. Признаюсь, было паршиво, что скрыл все, стыдно за то, что тебе пришлось испытать в очередной раз боль утраты. За это прошу прощение. Но так нужно было.

— Для чего? Понимаю, что под вас копали, готовились свергнуть и не щадить никого из приближенных, но вы ведь даже не делились до того своими подозрениями.

— Говорю же, ты слишком юн, Нил. Персеньев первым сказал, что у него крысятничают. Мы знали кто именно.

— Его помощник?

Вспоминаю первый раз, когда заподозрил неладное с парнишкой. Ему хотелось остаться на внутреннем собрании после оглашения. Тогда списал на облегчение, сейчас вижу все иначе. М-да.

— Да, верно.

И он рассказал все, как полгода назад Георгий заметил неоднократные попытки взломать систему наблюдения изнутри. Не придавал тогда значения, почему Крюков резко исчез из службы безопасности. У меня было много своих задач. Метался по стране, налаживал легальный бизнес, обзаводился полезными знакомствами. Причем ссылка нас с Глебом была внезапной. Мы так и не поняли, к чему такая спешка. Ведь новых проектов не предвиделось. А по факту, нас изолировали от внутренних дел, видимо, проверяя ненавязчиво на причастность.

Потом они прощупывали кто из органов готов сотрудничать так, чтобы не тронули Князя в конце. Выбор пал на Полковника Скорского. Слышал о мужике, крайне неприятный тип. Все по уставу, ни шага в сторону. После убийства сына вообще обозлился. Удивительно, что именно он отказался получить новые погоны за счет двух авторитетов.

А потом выяснилось, что самым опасным игроком был управляющий хозяйством у Юрия. Именно он отравил хозяина. Вот только просчитался. Его вычислили и смерть была лишь инсценировкой. Дальше оставалось только выждать удачный момент. Одного только не просчитал старик, что Борзый будет играть столь грязно, покусившись на семью дважды. Первый раз был запланирован. Когда услышал об этом, кулаки сжались.

— Не психуй. Это одна из причин, почему ты не знал. Ты не знаешь, что порой нужны риски. Алексей думал, что играет с вами, а на самом деле я играл с ним. Ты бы не дал ее похитить, мы прекрасно это понимаем. Пошел бы против плана, срывая весь план.

— Но все равно все пошло не по плану.

— Верно. Об остальном мы поговорим позже. Основное ты знаешь. Я никогда не хотел тебе сделать больно. И сейчас сижу, и разговариваю с тобой только потому, что ты действительно не знал, кто такая Снежана, все годы до этого был верен. Защищал меня от чистого сердца. Ты понимаешь, что я не допущу вашей свадьбы? — Князев снова вернулся в исходную позу, положив руки на стол.

— Если хотите, чтобы мы были порознь, лучше убейте, потому что только по этой причине я оставлю ее в покое, — в сознании сразу заиграло чувство противоречия.

Одно дело — оставить любимую женщину, потому что это твое решение ради ее счастья, другое — действовать по чьей-то указке. Никто и никогда не будет решать за меня.

— Уверен? Я ведь могу выполнить твою просьбу. Да, рука дрогнет, но все же не остановится на полпути. Она моя дочь. Скажи мне, почему я должен разрешить тебе быть рядом, и я обещаю подумать.

— Может быть, потому что я такой же, как и вы? — удивление в очередной раз отражается на его лице, и я продолжаю. — Такой же однолюб, такой же бандит. Вы не собирались отказываться от Марины, почему я должен отказаться от Снежки? Только потому, что вы так сказали? Этого не будет. Никто и никогда не будет указывать мне, что делать. Не в данном вопросе во всяком случае.

Желваки заиграли с особой силой. Понимал две вещи: он насколько доволен, на столько же и зол от сложившейся ситуации. С какой-то стороны его радовало, что я не сдаюсь, ведь слабак и предатель в семье ему точно не нужен. Но то, что я не соглашаюсь с ним впервые за столько лет, раздражало, ведь своей малышке он хотел нормального мужа, а тут такой же дефективный, как и он сам.

Князь знает, не отступлюсь, за свое буду биться до конца. Ему не одолеть меня, и дело не в горячей крови и упорстве. Характер у меня такой, несгибаемый.

— Но можете успокоиться. Как бы я не любил Снежану, знаю насколько ей опасно со мной. С девочки хватит и вас. Я желаю ей счастья. Она, как бы не любила, еще молодая. Мала вероятность, что она именно любит. Скорее всего, это просто влюбленность. В себе уверен, ни с кем не смогу быть. Есть у нее власть надо мной, и никогда Снежка ее не потеряет. Если позовет, прибегу, как щенок, но до того, дам ей шанс найти настоящую любовь.

По мере моих слов, шоковое состояние старика сменялось на гнев. Странный он, все ему не так. Если думает, что мне легко, ошибается. Одно дело — оставлять себе временной люфт до утра, с маленькой лазейкой на передумать, а другое дело — сжигать мосты. Говоря ему все это, даю обещание, которое убивает душу. Не знаю, правильно ли поступаю, но малышка действительно заслуживает шанса на нормальную жизнь.

— Не ожидал, что разговор закончится на такой ноте. Что же, твой выбор. Не могу сказать, радует он меня, или нет. Одна просьба, не исчезай из ее жизни, как тень в полночь. Попрощайся. Она заслуживает узнать все из твоих уст, не из моих. Для себя я выводы сделал. Могу сказать одно, ты слишком похож на меня. Со своей стороны обещаю не чинить препятствий на новом месте. Наоборот, буду рад помочь устроиться. Мое имя известно везде, можешь им пользоваться. Всегда смогу подтвердить твою надежность. Пока, Нил.

Встав с места, он все же медлит. Впервые вижу его немного растерянным. Видимо, мое поведение не уложилось ни в один из возможных сценариев, к которым мужик готовился. Бывает. Сам не ожидал, что обрублю все концы. Кто только тянул за язык.

Да и слова, что стоит увидеться в последний раз, все же стоят. Князь понимает, что могу сорваться, нарушить данное слово, потому что сердцу не прикажешь. А если сам не захочу, могу спровоцировать ее не отпустить. Черт, слишком сложно все. Вдруг он хочет проверить меня в последний раз, особенно силу данного слова? Хотя, смотря на него, в душе возникает стойкое ощущение, что он что-то мне не сказал. Что-то важное.

— Мне кажется, или вы все же хотите сказать что-то еще? — задаю вопрос, когда пауза длится больше пяти минут, по внутренним ощущениям во всяком случае.

— Попрощайся. Вы не все сказали друг другу. Сам попрощайся, потому что, если не сделаешь этого, лично приволоку к ней. Она не заслуживает мучиться вопросами «Почему?» и «Что сделала не так?». Надеюсь, ты меня услышал.

Угроза озвучена, ее приведут в исполнение без сомнения и промедления. Черт.

— Я понял.

На прощание он все же протягивает руку, но сжимает куда ощутимее, чем в нашу первую встречу. Теперь я не мальчишка с улицы, я мужчина его дочери. Вопрос лишь в том, будем отмечать праздники вместе, либо порознь.

Время покажет. А пока надо придумать, как попрощаться не встречаясь.

Решение приходит в первом часу ночи, и я набираю номер, который всегда на связи.

— Глеб, мне нужна твоя помощь.

— Слушаю.