Ангел для Кречета. Запретная

Глава 32

Юрий

Да уж. Не так я планировал свое возвращение. Дочь похитили, любимая в бешенстве, что не удивительно, Нил в больнице. Черт. Все не по плану, и мне это не нравится. Некогда просчитать все, соответственно возрастает риск ошибки, которая может дорого обойтись. Причем не только мне, но и дорогим мне людям.

Антонина увела Марину в кухню. Золотая жена у друга, что бы он ни говорил, да и бухтит он чисто для вида. Не представляю, что его ждет из-за меня, ведь судя по ее шоку, секрет он все же от нее сохранил. Не представляю как смог. Надеюсь, что, когда вскроем все карты в спокойной обстановке, репрессия будет минимальной. Его так точно, а вот меня…

Марина мне плешь проест, уверен. Она была бойкой девчонкой, когда видел ее в последний раз, но в тоже время милой и домашней. За это полюбил девочку— контраст. А вот дочка не в нее, характером во всяком случае. А внешность, надо в живую увидеть, фотографии все равно искажают. Пора гнать посторонние мысли прочь. Главное — вытащить ребенка до вечера. Мне даже сложно представить, на что мог решиться Алексей.

Я от первого похищения еще не отошел, хотя оно было включено в основной план. Было сложно решиться на этот опасный шаг, но я сделал это. Жалею. Однако по-другому никак. Надеюсь малышка, и ее мама простят меня за это. Борзый оборзел. Если раньше я хотел просто сместить его за подставные действия и двойную игру, то теперь он сядет. На долго. Главное — быстро все организовать и преподать под нужным соусом, извлекая для себя максимум выгоды. Черт. Ненавижу.

— А она нормально отнеслась к воскрешению. Я думал будет хуже и психолога вызывать придется, но нет, еще и поругаться успели, — усмехаясь в перерыве между звонками, выдает друг.

— Марина умеет удивлять. Поверь, сейчас она еще меня по шерстке погладила, вот как все уляжется, тогда она мне задаст жару. Аркадий скоро подъедет? — делаю очередную пометку на бумаге, чтобы не забыть ничего из важного для нас.

— Да, будет минут через десять, все оформит в лучшем виде, — кивнул и продолжил набрасывать требования и условия.

«…

7. Иммунитет для всех членов семей и их родственников.

8. Невмешательство в бизнес и частную жизнь.

9. …»

Да, подобный исход мы рассматривали, но считали его настолько маловероятным, что не просчитали до мелочей, поэтому и приходится все делать на коленке. Одна надежда на Персеньева. Этот жук никогда не оставляет ничего в категории «не факт, что случится». Вроде все. Двадцать семь пунктов. Одергиваю Гошу, показывая на лист с просьбой тоже пробежаться, он кивает, а я иду в свой дом. Нужно взять доказательства, которые понадобятся следствию и обеспечат безопасность всем своим.

Сотрудничество с органами — не самое приятное, что могло случится в жизни, но уверен, мне простят, тем более после того, что я выяснил, находясь в тени этот месяц. Досталось бы всем. Шороху с его семьей даже больше чем мне. Только в одном Борзый просчитался, мои люди знают, что такое верность, и как я за нее плачу. Есть пара крыс, но в семье не без урода, как говорится.

И если мне повезло, то Константину нет. Борзый достаточно подкупил приближенных, чтобы свергнуть его. Да, шансы были неплохие у Алексея для полного подчинения города, только кадры подкачали, а может, и чувство собственного превосходства.

Личный сейф — очень хорошая штука, особенно когда спрятан. Кто догадается искать потайной отсек в личном санузле? Нормальный — никто. Шестая плитка справа от двери, третья снизу. Второй вентиляционный канал с нишей, и через зеркало нажимаю нужную комбинацию цифр. Дверца открывается. И вот, все в моих руках.

— Марина? — удивленно спрашиваю у женщины.

Не ожидал увидеть ее здесь. Неужели сбежала от Тони? Нет, ну, две паразитки, что дочь, что мать.

— Нет, тень былого величия! — сыронизировала она. — Не ожидал? Нам нужно поговорить. Не кажется?

— Котенок, мы поговорим, но позже. Сейчас, — хотел погладить ее по лицу, но в серых глазах вспыхнул огонек. Опасный.

— Какой я тебе котенок? Мы не виделись с тобой больше двадцати лет, тебя не было в моей жизни! Не смей протягивать ко мне свои руки. Из-за тебя мою дочь дважды похищали. Мы обе оплакали тебя, а ты живой, оказывается. Играешь в свои грязные игры. Сделай милость, исчезни потом из нашей жизни. Навсегда!

Нет, вы посмотрите на нее. Стоит тут, руки в бока уперла еще и ножкой топает.

— Больше тебе ничего не надо? В се, что я сейчас делаю, делаю ради семьи. Снежана и моя дочь! Единственная и любимая. Ясно? Потом поговорим. Если хочешь, можешь остаться в доме и начинать обживать нашу, — специально выделил последнее слово, чтобы не строила иллюзий о расставании, — спальню.

Надо срочно возвращаться. Персеньев приедет через час, к тому моменту все необходимо взвесить и еще раз обсудить с Гошей, да и Глеба пора привлекать. Не знаю, как мне, а Нилу он верен.

— Ты куда пошел? — вот неугомонная, нагнала уже на выходе из спальни. — Я не собираюсь откладывать разговор. Ты нам никто, так, мимо пробежавший. Где ты был, когда я ее рожала, когда она сбивала коленки, когда ее чуть…

И тут она замолкает, из глаз градом льются слезы. Марина захлебывается в собственных эмоциях, заставляя мои шестеренки крутиться в неправильном направлении.

— Что ее? Марин, не молчи ты, — по такой реакции на ум приходит лишь одно, но я не хочу в это верить. Встряхиваю любимую женщину за плечи, немного приводя в чувства.

— Когда ее чуть силой не взял одноклассник. А потом отравил все существование, что дочке пришлось прятаться в другом городе. Мы общались так редко, а виделись вообще три года назад, когда я сажала ее в самолет сюда. Н е нужен нам такой отец. Спасибо. Все самое страшное пережили, огради нас от своей грязи. Исчезни. Я тебя заклинаю, остановись. Ладно, мою жизнь разрушишь, она уже прожита, но у Снежинки она только начинается. Умоляю, Юра, отступись от нас.

Я смотрел в ее глаза и понимал, что она говорит совершенно серьезно. Если не переломить в ней что-то сейчас, пока она уязвима, потом придется очень сложно. С одноклассником и его семейкой разберусь, травли не будет. Они ответят за годы разлуки моих девочек, за все слезы и нервы. Но что потом. Что сделать сейчас?

— Нет. Я не для того вас нашел, не для того сейчас выгрызаю тихое будущее, чтобы войти в него одному. Мои женщины будут при мне. Чтобы мне не сойти с этого места живым, если вас еще хоть раз затронет рикошетом моя прошлая жизнь. Услышь меня, родная. Скоро все закончится. Партия почти сыграна. Доверься мне. И даже если ты откажешь, все равно будет по-моему. Однажды я уже уехал, поступил по-твоему, а теперь плохо всем.

На последних словах прилетает знатная пощечина. Даже тру место ушиба, которое горит огнём.

— Я виновата, что Снежку похитили? Из-за меня ее жизни грозит опасность? Ах ты, паршивец, — и начала бить меня ладошками в отчаянных попытках выплеснуть весь гнев.

В любой другой ситуации спустил бы на тормозах, но сегодня я тоже на нервах. Лежишь, никого не трогаешь, продумываешь безупречный план, а тут звонок друга похлеще, чем ушат с холодной водой.

Перехватываю ее руки и вжимаю в себя, накрывая губы поцелуем. Какие же они мягкие и сладкие. Словно и не было этих двадцати с лишним лет. Тот же запах волос, та же страсть, только формы под руками не угловатой малышки, сексуальной женщины. Отчаянно пью ее эмоции и словно заряжаюсь.

Вкладываю в столкновение губ не только инстинкты, но и обещания светлого будущего, просьбу довериться. Сопротивление длится не долго. Несколько минут, и она со стоном оседает в моих руках, сдаваясь на волю победителя. Мне бы остановиться, уйти, пока не поздно. Вот только делаю не то, что велит мозг. Подхватываю любимую и несу к кровати, ослепленный желанием.

Всё происходит слишком быстро, слишком спонтанно. Совсем не так, как я хотел и планировал. Но сегодняшний день весь идет через одно место. Родная моя, обещаю, в следующий раз все будет иначе, сейчас выше моих сил остановиться. Так долго один, так долго верен призраку прошлого. И вот он ожил в моих руках.

— Это был первый и последний раз, когда у тебя вышло, Юр. Мы уедем, мы не твои, — прижимаясь к груди, бубнит Маришка.

Пускай. Второй раз нам сейчас ни к чему, как бы не хотелось. А ссора точно закончится горизонтальной плоскостью. Когда вернем Снежку, тогда можно будет разбить пару сервизов, опробовать новые поверхности примирения, а пока дела.

— Позже поговорим, — нехотя встаю с постели, одеваясь на ходу. — Сейчас главное — дочь вернуть, а потом ты передумаешь. Я сделаю все для этого. Не для того столько лет ждал тебя, чтобы сдаться, даже не начав бороться.

Милова явно недовольна ответом, но отвечать не спешит. Так же, как и я, начинает одеваться, только начиная понимать, что только что произошло. Любовь случилась. Яркая и острая. Только такая возможна между двумя половинками, созданными друг для друга.

— Вот именно, главное — Снежинка. Только ради нее живу, и на тебя не променяю. Мне ее на ноги еще ставить, а с тобой мы пропадем.

Хочу возразить, но вместо этого стискиваю зубы и, схватив документы, возвращаюсь в дом Зорвота. Один. Пусть сама решает, куда и когда идти. Дам пару часов свободы. Пусть вспомнит, как плохо быть одной. Смотрю она уже успела забыть.

Персеньев уже ждет меня в кабинете друга, заканчивая оформление всех документов. Повезло, что он остался верен. Я даже не знаю, сколько ему предлагали за предательство. Молчит, чем вызывает еще большее уважение. С частью охраны мы скоро попрощаемся, потому что верность, купленная деньгами, — опасная штука. Нож в спину воткнут в любой момент. Только такие, как Аркадий, достойны остаться возле моей семьи и дел. Старик явно думал так же, когда выбирал сторону.

Через полтора часа нотариус уехал, и мы начали обратный отсчет. Теперь остается только ждать. Вмешиваться нельзя, чтобы не зацепило рикошетом, и это ожидание убивает. Марина пришла к шести, когда даже у меня начали сдавать нервы, а Аркаша говорил успокоиться и не звонить каждые пять минут. П осле седьмого звонка товарищ так смачно и громко ругнулся, что даже женщины услышали и покраснели.

Зато одна вредина перестала говорить, что я сижу сложа руки и ничего не делаю ради «любимой» дочери. Да если бы мог, порвал бы любого, но мы не в том положении, чтобы позволить себе такую роскошь.

— Мне страшно, — наплевав на все, Марина садится рядом и обнимает, позволяя себе уткнуться в мое плечо. — Вдруг что-то случилось и поэтому он не звонит? Я не переживу, Юр. Не переживу, — только не слезы, не умею я с ними справляться. Всю жизнь один ведь.

— Все будет хорошо.

И в этот момент звонит телефон. Ставлю вызов на громкую, потому что вижу, в каком состоянии мамочка. Сам в таком же, но мне не положено так открыто показывать страхи и впадать в истерику.

— Все прошло гладко. Борзый упакован по полной программе. Семья задета в рамках оговоренного. Только…

— Что ты медлишь. Говори, — после минутной паузы рявкаю в трубку, потому что нервы на пределе, и вцепившиеся в кожу женские пальчики ничуть не облегчают моего состояния.

— Снежаны в доме не было. Как и Дмитрия.

— Что?