Баллада о призраках и надежде

Глава 29

Офелия

Через несколько часов Лэнстон пьян, поет на маленькой сцене, обняв Джерико за плечи. Они вдвоем покачиваются, каждый с пивом в руке. Елина возвращается к нашему угловому столику и подсовывает мне еще одну кружку разливного пива.

— Я никогда не видела его таким…самим собой, — говорит она, откидываясь на спинку кресла. Вздыхает, качает головой на двух мужчин, когда они начинают петь следующую песню, «Oh, What a Life» группы American Authors.

Пьяные глаза Лэнстона встречаются с моими, и он улыбается мне так, будто никогда не отведет взгляда.

— В самом деле? А что изменилось? — спрашиваю я, не отрывая от него глаз.

Елина смеется и опирается локтями на стол.

— Он поет? Ты издеваешься? — Она делает глоток из своей кружки. — Я думаю, что он по-настоящему влюблен в тебя. Вопрос в том, что ты ощущаешь? — Это привлекает внимание. Я смотрю на нее и вижу глаза. Подбородок Елины лежит на ее ладони, локоть на столе, она улыбается мне.

Я беру паузу. Я люблю его. Больше, чем может выдержать мое сердце, я люблю его. В нем есть все, что я когда-нибудь хотела в мужчине, в партнере, с которым можно путешествовать по холодному миру. Бок о бок мы пробираемся сквозь темноту.

Елина улыбается, будто читает мои мысли, и говорит:

— А что тебе мешает ему рассказать?

— Это прозвучит глупо, но я не заслуживаю такого, как он. Я не могу последовать за ним туда, что ждет впереди, как мы планировали. — Мои губы стынут, когда я произношу эти слова. Я не говорила ему об этом, и я не уверена, почему мне так комфортно обсуждать это с Елиной. Но часть меня просто нуждается в том, чтобы кто-то другой знал.

Она наклоняет голову и хмурится.

— Почему нет?

— Потому что я не пойду туда, куда идут хорошие люди… а он уйдет. — Я оставляю все как есть.

Она долго смотрит на меня. Смех в баре стихает, вечер затянулся до поздней ночи.

— Ты права.

Я снова встречаю ее взгляд.

— Хм?

— Это ерунда. Ты же сама болтала о том, что еще не поздно что-то сделать. Тогда исправляй свои проклятые ошибки. Он заботится о тебе, и мне надоели твои отговорки. — Голос Елины лишен тепла, и я на миг шокирована.

Она не ошибается.

Могу ли я их исправить? Мои грехи?

Перевожу взгляд на Лэнстона и Джерико, которые, шатаясь, возвращаются к нашему столику. На его губах застыла самая большая улыбка, которую я когда-либо видела. Его смех скручивает меня изнутри.

— Ты права, — говорю я. Елина вздыхает и перегибает свой напиток, допивая его до дна. На моих губах расплывается озорная улыбка. — Что между тобой и Джерико? Вы двое положили друг на друга глаз, не правда ли?

Она выплевывает свой напиток на стол и начинает задыхаться от кашля. Я смеюсь, когда ребята заходят в кабинку, их лица сияют от радости.

Джерико смотрит на нас.

— Что мы пропустили? Вы двое выглядите так, будто вляпались в какую-то неприятность. — Он пытается скрыть свой смех рукой, пока Елина пытается прочистить дыхательные пути.

Она стреляет в меня смертельным взглядом и говорит:

— Ни слова.

Я пожимаю плечами.

— Да ничего, просто девчачьи разговоры.

Лэнстон прижимается ко мне, обхватывает меня руками и кладет голову мне на плечо. Он утыкается носом к моей шее и говорит, выдыхая виски:

— Я соскучился по тебе.

Поднимаю руку и прижимаю ладонь к его щеке. Он поворачивает лицо к моей руке и осыпает мою кожу поцелуями. О, я буду хранить эти ночи навсегда. Вечность с ним никогда не утомит мою душу.

— Как призраки могут быть пьяными? — Я смеюсь, стараясь не позволить его сладким разговорам под влиянием слишком сильно врезаться мне в голову.

Джерико обнимает Елину, и ее щеки краснеют. Она говорит:

— Кто знает? Тебе обязательно ставить под сомнение все, что доставляет удовольствие?

Лэнстон успокаивает ее и выпрямляется рядом со мной.

— Ты не знаешь, как это иметь пытливый ум.

Елина смотрит на него.

— Думаю, это одно из моих лучших качеств, что я этого не знаю.

Джерико хихикает рядом с ней.

— Вы двое всегда должны ссориться?

Они втроем продолжают перекидываться саркастическими словами, а я сижу молча, наслаждаясь звуками дружбы и оживленной болтовней. Это то, чего не хватало в моей жизни — дружбы и доброжелательности.

Еще не поздно это иметь. Я напоминаю себе, заставляя себя улыбнуться и присоединиться к шуткам.

Мы вчетвером смеемся и разливаем напитки, делимся историями о наших приключениях, пока бар не закрывается и все живые люди не покидают здание. Мы еще долго сидим, поем и разговариваем, пока не восходит солнце и мы не устаем.

— Где вы встретитесь с нами в Париже? — спрашиваю я Елину тихим голосом. Двое мужчин, склонившись над барной стойкой, крепко спят. Уголки моего рта поднимаются, когда я наблюдаю за умиротворенным выражением лица Лэнстона. Его разум кажется таким невесомым.

Елина делает длинный вдох.

— Где, говоришь, ты будешь выступать?

— Опера Гарнье.

— Мы обязательно там будем. Мы сможем продолжить с того места, где остановились здесь, и унять наши призрачные печали, пока не придет рассвет. — Она игриво улыбается. Завитки дыма задерживаются над ее плечами, рассеиваясь в лучах солнца так же быстро, как и появились. Я уже видела их следы, и все равно это внушает грусть в мое сердце.

— Ты помнишь что-нибудь о ночи своей смерти? — осторожно спрашиваю я, сохраняя спокойное выражение лица.

Елина опускает голову, чтобы посмотреть под ноги. Ее глаза яркие от воспоминаний, а светлые волосы забраны назад в спадающий на плечо хвост.

— Я помню все о той ночи. — Она не встречается со мной взглядом. — Огонь, обжигавший мою плоть, и боль, опустошавшая мои мысли. Дым убил большинство из нас раньше пламени. Небольшая благодать. — Ее голос неумолим. Затем она смотрит на меня. — Я помню, что читала о тебе… Он знает?

Мои вены наполняются льдом при ее признании. Она знает.

Я качаю головой и смотрю на Лэнстона, который все еще мирно спит.

— Ты скажешь ему?

Киваю.

— Мы рассказываем свои истории медленно… по-своему.

Елина задумывается над этим несколько минут, прежде чем шепчет:

— Надеюсь, вы расскажете друг другу все, что не смогли сказать при жизни.

Наши прощания кратки. Мы знаем, что увидимся с ними через неделю или две в Париже. Однако, когда они уходят, держась за руки и игриво наталкиваясь друг на друга, у меня щемит сердце. Я уже скучаю по ним.

Лэнстон смотрит на тучи, надвигающиеся и обещающие дождь. Наш столик в бистро находится под красным тентом, но если поднимется ветер, его будет недостаточно, чтобы уберечь нас от намокания.

Я ем последний кусочек булочки и запиваю его глотком горячего чая, напевая от удовольствия вкусом. Здесь выпечка не так сладка, как в Штатах, но это не делает ее менее вкусной.

— Что дальше в списке? — спрашивает Лэнстон, задумавшись, глядя на людей, идущих по своим делам. Я беру список из его сумки, лежащей рядом со мной, и показываю его.

Список желаний Лэнстона и Офелии

Посетить Париж

Поплавать на яхте

Потанцевать бальный танец

Выпить вечером на пляже / разбить лагерь

Поехать на поезде куда-нибудь в новое место

Посетить библиотеку Тринити-колледжа в Ирландии

Спасти бездомное растение

— Выпивка на пляже под звездами, Париж и танцы. — Мои пальцы сжимают страницу. Это все, что действительно осталось? Я не хочу, чтобы наше время вместе заканчивалось. — Я прикусываю нижнюю губу и стараюсь оставаться положительной. — И спасение бездомного растения.

Лэнстон потягивает свой чай с молоком, а потом смотрит на меня с приходящими ему на мысль идеями, его улыбка такая же очаровательная, как и всегда.

— Давай разобьем лагерь на пляже. Я знаю идеальный способ вернуться на другую сторону острова. — Его улыбка легкая и детская. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы понять, на что он намекает.

— Ты нашел мотоцикл, не правда ли?