Баллада о призраках и надежде

Глава 35

Офелия

Есть ли реальность бытия, которой нет ни здесь, ни там? Думаю, может быть, именно там я и нахожусь. Закутанная в одеяла, пахнущие страницами и кофе. Рисунки Лэнстона смяты в моих руках, плотно прижатые к груди.

Он — мое единственное утешение, мое единственное мнение. Даже когда я воюю внутри себя, он здесь. Я люблю тебя, — хочу прошептать ему, хотя знаю, что он не услышит, завернувшись в простыни. Я любила тебя все это время.

Тихий голос шепчет надо мной из-под одеяла. Это не похоже на мрак, который преследует меня, это кто-то другой, кто-то знакомый.

— Офелия.

Мои глаза медленно открываются, и я поднимаю голову на голос.

— Елина?

Одеяло разворачивается, нежные руки тянутся ко мне, вытаскивая меня из страданий и тьмы. Тупая боль пронизывает мою грудь, когда я смотрю на четырех человек передо мной.

Джерико, Елина и два призрака, которых я не узнаю.

Осматриваю платье женщины и вспоминаю, что видела ее на Эланор, которая скорбно плясала в залах собора.

— Эланор?

Она улыбается, на нее приятно смотреть. Ее волосы рыжие с упругими кудрями и веснушками, разбросанными по ее светлой коже.

— Привет, Офелия. — Она прослеживает за моими глазами, когда я смотрю на молодого человека рядом с ней. Эланор вкладывает свою руку в его руку и радостно говорит: — Лэнстон нашел мою любовь — моего Грегори.

На глаза обращаются слезы.

— Как вы четверо меня нашли?

Джерико улыбается и задумчиво складывает руки, говоря:

— Мы не могли оставить одного из наших здесь. Он ищет тебя. Его сердце разрывается с каждым днем, когда ты не с ним.

Слезы свободно падают, разбиваясь о тыльную сторону моих ладоней.

— Он никогда не отпустит тебя, Офелия. И он никогда не найдет тебя здесь, — тихо добавляет Елина.

Мой голос захлебывается от эмоций.

— Я люблю его. Но тьма…она не покидает меня. Я боюсь, что это причинит ему боль.

Эланор зачесывает мои волосы за ухо и нежно целует в щеку.

— Ты должен вернуться, ты не можешь оставаться в этом чистилище, которое сама себе создала. Но тьма, о которой ты говоришь, я не видела ее сначала, но теперь вижу. Это твой страх дает ей жизнь. Твоя собственная агония кормит зверя и дает ему силу. Ты должна отпустить его, дорогая.

— Мой страх?

Она кивает, глядя мимо меня в темноту, из которой меня вытащили. Я поворачиваю голову и вижу три тени, стоящие позади меня. Отец. Моя мачеха. Он.

— Ты призрак, моя дорогая, но они все равно преследуют тебя. Преследуют тебя своим ядом. Пора остановить их. Пора сказать «достаточно». — Эланор берет меня за руки, и я впервые вижу тени такими, какие они на самом деле. Три жалкие воспоминания.

Все это время. Это все чем они были?

— Мы сами создаем нашу собственную шепчущую темноту, не так ли? — грустно говорю я, встречаясь со всеми четырьмя взглядами. Елина мрачно кивает мне. — Тогда хватит. Не тогда, когда он ждет меня. — Я смахиваю слезы и вытираю глаза.

— Он тебя безгранично любит, — добавляет Джерико, поднимая кепку. Я замечаю, что это кепка Лэнстона, и моя улыбка становится шире. Они вчетвером смотрят на меня с добротой и теплом, и в этот момент я чувствую, как что-то меняется в моем сердце.

— Он любит меня?

Елина закатывает глаза, а Джерико хихикает:

— Вы двое — самые большие идиоты. Найди его, и когда найдешь, никогда не отпускай. Мы будем ждать вас обоих.

Елина обнимает меня, и я крепко обнимаю ее в ответ.

— Вы идете? — спрашиваю я, все еще плача.

Джерико кивает.

— Но это не прощание навсегда. Я просто одалживаю эту кепку, понимаешь?

Я смотрю, как они вчетвером уходят, оставляя меня сзади, но не забывая. Они нашли меня ради Лэнстона…и я больше не заставлю его терпеть мир в одиночестве. Мы выгоним наших демонов. Итого.

Глубокий вдох наполняет мои легкие, когда я шагаю в пустоту. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на Лэнстоне. Отведи меня к нему. Отведи меня к нему. Пожалуйста. В следующее мгновение я стою на крыше небоскреба, высоко над огнями города. Мои глаза расширяются от взрыва звезд и холодного воздуха, что жжет кожу.

Он стоит на краю, его светло-каштановые волосы развевают ветер без бейсболки, руки задвинуты в карманы. Голова поднята к небу.

— Лэнстон, — затаив дыхание, говорю я.

По моим рукам пробегают муравьи. Он быстро поворачивает голову. На его милых чертах запечатлелось разрывающее сердце выражение. Его ореховые глаза впитывают меня в себя. И вселенная радуется громко, тихо, красочно.

Он бежит ко мне.

— Офелия.

Мы сталкиваемся. Звезды становятся нашими свидетелями, когда он поднимает меня на руки и прижимает горячие поцелуи к моим щекам, к моим губам. Наш смех согревает мою грудь, а его слезы смешиваются с моей. Лэнстон опускает нас, все еще крепко сжимая меня в объятиях.

— Я искал тебя, пока не осталось ни одного уголка, который можно было бы осмотреть. Пока сердце мое не стало болеть, а на подошвах ног не появились язвы.

Я перебираю пальцами его волосы, запоминая хмурое, красивое лицо. Такую красоту, как у него, нужно вставлять в рамку, смотреть на нее, потому что он от богов. Рыдание в горле грозит размыть мои слова, когда я произношу:

— Мне так жаль, Лэнстон. — Я прячу лицо ему в грудь и прижимаюсь к нему так, словно сам жнец хочет меня оторвать. — Я такая эгоистка, что бросила тебя. Мысль о том, что те, что шепчут поймают тебя, была невыносима. Я-я… — Меня охватывают слезы.

— Тссс. — Лэнстон прижимается губами к моей голове, длинными, томными движениями гладит мои волосы. Его мягкого прикосновения достаточно, чтобы я оказалась на грани безумия. Ни один человек не должен быть лишен такой чистой любви, как его. — Я просто счастлив, что ты вернулась ко мне. Думаю, я бы страдал остальное время, одинокий и блуждающий, блуждая по этому миру скорби, пока не воссоединился бы с тобой.

Я поднимаю глаза на него. Мы оба рыдаем.

— Я не заслуживаю твоей любви.

— Заслуживаешь. Так заслуживаешь, но даже не знаешь об этом. — Лэнстон прижимается своим носом к моему. Тепло его дыхания заставляет мое сердце стремиться сразиться с ним вечность. — Я хочу, чтобы моя любовь преследовала тебя. Пока не умрут звезды, пока не высохнет вся вода в океане и мы не останемся единственными в этом жестоком, темном мире.

Созвездия сияют в его глазах, небесный свет, являющийся Лэнстоном Невером.

— Я люблю тебя, Лэнстон. — Я шмыгаю носом от слез, на моих губах появляется дрожащая улыбка. — Мы стоим вместе, два призрака среди тьмы и жестокости. Наша любовь повреждена, но исцелена незыблемыми узами. Мы будем освещать путь.

Лэнстон прижимается лбом к моему, давая волю слезам, когда небо танцует вокруг нас так близко к занавесу.

— Для всех тех, кто заблудился.

— Для всех, кто заблудился, — подтверждаю я. Бесконечная ночь приводит к рассвету.

Наши губы встречаются, руки скользят по сердцам, груди, бедрам друг друга. Его пальцы скользят по моим бедренным костям, повторяя изгибы и погружаясь там, где плоть соприкасается с костью.

— Меня нашли Джерико и Елина. Эланор и Грегори тоже, — признаюсь я, отрываясь от нашего поцелуя, его глаза немного расширяются, прежде чем наполняются слезами. — Они сказали, что будут нас ждать. Где бы это ни было.

Он улыбается, с надеждой, очаровательной улыбкой.

— Им придется еще немного подождать, нам еще нужно потанцевать бальный танец и сделать еще несколько остановок.

Лэнстон наклоняет меня назад и целует в шею, разливая тепло по телу.

— Эланор рассказала мне, что ты сделал для них. — Мой голос срывается. — А она помогла мне увидеть, чем на самом деле была темнота, которая преследовала меня.

Лэнстон отступает назад и ищет меня взглядом.

— В самом деле?

Я киваю.

— Это был мой страх. Все это время это была я. — Мой голос срывается на этих словах. Трудно признать, что именно я была причиной всего этого отчаяния. Всего душевной боли. Он причесывает мои волосы назад и нежно обнимает меня.

— Я нашел твое последнее письмо, — наконец-то говорит Лэнстон. Я делаю резкий вдох и задерживаю его. Страх чешется рядом. Пожалуйста, не смотри на меня по-другому. — Как бы я хотел быть рядом с тобой. Успокоить тебя, когда ты в этом больше всего нуждалась. Сказать, что они были неправы.

Нет слов, чтобы сказать. Я прячу лицо в его плечо и чувствую, что все мои слезы уже пролились.

— Я больше не позволю им делать мне больно, — говорю я напоследок.

Лэнстон отступает назад и улыбается, прежде чем разворачивает меня лицом в город.

— Разобьешь лагерь со мной? Мы же не успели окончить нашу пляжную ночь. — Он смеется, позволяя своим пальцам опуститься по моим сторонам и пощекотать меня.

— Лэнстон! — Я кричу-смеюсь и вырываюсь из его объятий.

Он гоняется за мной по крыше, пока мы не устаем и не можем больше смеяться. Воруем одеяла и простыни из пентхауса отеля и раскладываем их на крыше. Он прижимает меня к себе и показывает на звезды, рассказывая все, что знает о них, а это немного, но я все равно слушаю с теплым сердцем и светлой улыбкой.

Лэнстон умолкает, и все, что я слышу — это биение его сердца против моего. Из любопытства я поднимаю на него глаза. Его глаза уже смотрят на меня, нежность и тепло пылают там, где они пробегают по моему лицу. Его мягкие губы умоляют, чтобы их поцеловали.

Он прижимает меня к себе, запускает пальцы в мои волосы и целует. Сначала они маленькие, потом наши роты открываются, ища и стремясь к танцу, который нам так хорошо знаком.

— Я так по тебе соскучился, — говорит он между вдохами.

Я скольжу пальцами по его шее, по напряженным мышцам, соединяющимся с ключицей.

— Ты был всем, что я знала, когда упала в темноту.

Он разрывает нашу связь и одаривает поцелуями мою шею. Я сжимаю в руке его короткие волосы и откидываю голову назад, с моих губ срывается тихий стон. Прижимается губами к моей шее, потом к груди. Его пальцы спускаются по моему позвоночнику, а другая рука гладит мои ребра вплоть до груди.

Тонкое черное платье, которое на мне легко спадает с плеч, открывая ему мою грудь. Лэнстон поддерживает мою спину и прижимает меня к своей груди, поднимая нас в сидячее положение. Тянет меня к себе на колени, возвращая свое внимание к моей груди. Его эрекция заметна подо мной. Моя сердцевина нагревается, требуя его. Он чувствует мою растущую потребность и начинает целовать меня в грудь. Когда достигает уязвимой кожи моего горла, проводит языком по центру, вызывая вздохи из моих уст. Лэнстон заглушает этот вздох своим сокрушительным поцелуем.

Опускает меня вниз, пока моя спина не упирается в землю. Становится на колени, чтобы снять штаны.

— Ты нравишься мне больше всех на свете. — Лэнстон хихикает; это низкий, соблазнительный звук, пронизывающий меня до глубины души.

— Скажи мне, почему, — говорит он, высвобождая свой член и возвращаясь ко мне.

Наши губы соединяются, и я шепчу ему:

— Ты похож на бога. Созвездие позади тебя.

Его улыбка на моих губах делает меня слабой.

— А я думал, что ты богиня, которой я тайно поклоняюсь.

Он выдыхает и толкается в меня. Его стон глубоко, раздается в груди, разгоняя похоть по моим венам, словно наркотик. Моя спина инстинктивно извивается, когда он медленно входит в меня. Наши ноги сплетаются, мы становимся одной душой. Преследуем, целуем, кусаем. Нет ни одной его части, которую я бы не обожала. Его полузакрытые глаза поднимаются к моим, волосы прилипли ко лбу от пота.

Наши взгляды встречаются в этот момент, и все, что я еще не сказала, и все, что он хотел сказать, связывает нас. Чувствуете ли вы тяжесть на сердце во взгляде мужчины? Я чувствую, целиком и полностью.

— Я слышу тебя, — говорю я, протягивая пальцы вверх, чтобы проследить его скулу. — Твой крик о жизни оглушительный.

Его движения замедляются, притягивая его бедра к моим, пока они не прижимаются.

— Ты — бабочка, — говорит Лэнстон, глядя на меня так, будто больше ничего не имеет значения. — Я — моль.

Моя татуировка. Его блестящий ум, нашедший нас, мрачных созданий, согревает мое сердце.

Мы не улыбаемся, глядя друг другу в душу. Это неправильно. Лэнстон опускает свою грудь к моей. Новая волна наслаждения пронизывает меня, когда он двигается в медленном тандеме. Наши конечности сплетаются, а сердца кричат, пока мы оба не останавливаемся, замирая и постанывая от высвобождения.

Когда наше дыхание успокаивается, а буря в голове утихает, я спрашиваю:

— Почему я бабочка?

Лэнстон прижимает меня к груди, и мы смотрим в ночное небо.

— Потому что ты яркая и живая, как бабочка.

— А почему ты моль?

— Потому что я всегда гонюсь за твоим светом.