Бывшие. Скучала по мне?

Глава 10

Территория просто огромная, много зелени — гулять одно удовольствие. Жаль только, коляски нет, а в слинг сына я не хочу заматывать — он сразу же уснет, и весь мой план по смене режима провалится.

Воздух такой свежий, что легкие режет. К обеду становится очень жарко. Нахожу тенёк под деревом, присаживаюсь на землю и просто слушаю эту тишину. Хорошее место выбрал Дамир, тут не поспоришь. Еще бы сбежать подальше. Эта мысль просто не дает мне покоя.

Несколько раз я связывалась с родителями. Рассказала маме о практике, но о беременности молчала. А о Дамире сказала, что это просто была ошибка и я не хочу вспоминать о нём. Теперь я понимаю, какую ошибку совершила. С какими глазами я теперь буду объяснять наличие Данияра? Можно сказать, что была практика, а о беременности не говорила, так как боялась за её сохранность. Всё очень сложно.

К двум часам Данияр начал клевать носом — кислород и прогулка сделали свое дело, и сынок заснул, уткнувшись мне в грудь личиком. Пришлось возвращаться в этот рассадник змей.

— О, явилась, — грубо говорит тётя Зарема.

Женщина крутится в холле возле зеркала, видимо, куда-то собирается и прихорашивается. Но всё равно выглядит как злюка.

— Не кричите, пожалуйста, — тихо говорю я, разуваясь и мягко придерживая голову сына. Он заснул, расслабился и стал тяжелее. Спасибо, спина за такую прогулку не скажет, но главное, что моему малышу хорошо.

— Вот и не давала бы ему спать. Чтобы мы ночью не страдали. Ребёнка надо держать в строгости.

— Благодарю за совет, которого я не просила, — огрызаюсь я.

Со своим ребёнком я как-нибудь сама разберусь, и вредной тёткины советы мне не нужны. Тем более с её ненавистью и ко мне, и к моему сыну.

Тётя Зарема скривилась, закончила красить губы ярко-красной помадой, оценивающе посмотрела на меня и снова скривилась.

— Тощая. Кожа да кости. Смотреть больно.

— Так не смотрите, не надо делать себе больно, — убираю обувь к стенке и иду к лестнице, всем видом показывая, что мне плевать на её слова.

— Эй! Я уезжаю. Чтобы тут было тихо.

— Да уж определитесь — мне разбудить ребёнка или дать ему поспать?

— Научись рот закрывать, старших слушать и ходить по дому, словно тень. Ты тут не хозяйка. Скоро появится настоящая хозяйка, и ты улетишь на помойку к бомжам.

— Наконец-то! Лучше с бомжами, чем с вами. Они, по крайней мере, более адекватные.

— Шалава! — кричит мне в спину тётя Зарема.

«Приятно познакомиться», — говорю я про себя.

Не хочу продолжать с ней разговаривать. Пусть едет по своим делам — хоть немного отдохну.

Вот странная женщина: говорит о своём прекрасном воспитании, о том, что я не достойна их «святейшей» компании, а при этом меня «шалавой» называет, а Данияра, который ещё совсем малыш, — «ублюдком». Ну и кто тут невоспитанный?

Я ухожу в свою комнату, кладу на кровать сопящего сына. Моя же ты прелесть... Маленькие ручки чуть сжимаются во сне. Самый красивый на свете. Щёчки пухлые, причмокивает во сне. Когда спит — само спокойствие, сказочный мой дракончик, а как проснётся — так требует даров и жертвоприношений.

Мне бы тоже поспать, но сон никак не идёт. Слова тёти Заремы одновременно и ранят, и дают надежду. Скоро приедет настоящая хозяйка. Я даже поверить не могу, но это факт: у моего мужа есть ещё жена. Кошмар какой-то. Это просто бред. Зачем он меня нашёл? Зачем сюда привёз? Даже знакомство страшно представить. А мне надо будет с этой «настоящей хозяйкой» подружиться. Вдвоём сможем убедить Дамира отпустить меня. Тут находиться просто невыносимо. Главное, чтобы эта женщина тоже хотела от меня избавиться. Хотя, думаю, любая хочет быть у мужчины единственной.

Ужасно уставшая, разбитая. Даже чаю не сходить попить — не хочу нарываться на этих женщин. Решаю занять себя и перебрать вещи Данияра. Перебираю одежду сына — некоторые песочники и маечки нужно постирать. Собираю маленькую одежду и иду в ванную. Стиральная машинка внизу, но это значит выходить из комнаты... Прорвёмся. И руками прекрасно можно постирать.

С особой любовью перестирываю и ополаскиваю вещи сына в раковине, развешиваю бельё на сушилке для полотенец.

И тут — дикий стук в дверь.

Данияр моментально начинает кричать, испугавшись шума.

Ну спасибо. Как же меня достал этот дом и его жители. Сейчас просто разнесу их всех. Похоже, я уйду отсюда прямо ночью, в чём есть. Это уже невыносимо. Меня трогают — побоку, но за слёзы сына я превращаюсь в разъярённую росомаху.

Хватаю малыша на руки.

— Ну, ты чего? Тише, маленький. Мама рядом, всё хорошо. Испугался? — спокойным ласковым тоном говорю я.

Но сына не устроило, что его побеспокоили.

— Серафима! Открой дверь!

Прижимаю к себе малыша и, покачивая, иду открывать. На пороге уже стоят все обитательницы женского пола этого дома: одна — с извиняющимся лицом, вторая — злюка редчайшая, и, конечно же, Роза, которая всегда улыбается и держит руки в замочке под подбородком, аки ангел во плоти. И достали они меня уже все. Одна стучит и вечно будит, вторая гадости говорит, третья блеет, как овечка.

— Что опять? — рычу я.

— Поговори мне! — включает режим агрессии тётя Зарема.

— Серафима, тут ребята кроватку привезли, — мямлит тётя Залима.

— Прекрасно. Малого зачем будить? — возмущаюсь я.

Данияр кричит во всё горло. Я покачиваю сына, но куда там — моё возмущение и злость на тётушек не способствуют его успокоению.

— Ребятам надо кроватку собрать. Потом поспите. Ночь для этого есть, — злобно шипит тётя Зарема.

— Дамир сказал обязательно сегодня доставить и собрать. Вот ребята и торопились, — лебезит тётя Залима.

— Такая красивая! Он такой заботливый, — мечтательно говорит Роза, показывая мне картинку с изображением кроватки.

Позади тётушек и молодой Розы (которая, на удивление, сегодня не уехала на учёбу) стоят мужчины с коробками и чемоданом инструментов. Все такие заботливые, учтивые... И только я — стерва на взводе.

— Заносите и уходите. Всё, — устало говорю я, продолжая шипеть и пружинить на ногах, успокаивая сына.

— Неблагодарная! — рычит тётя Зарема.

— Он так старался, — шепчет Роза. — Сам выбирал. Такая редкость для мужчины, такой молодец...

— Серафима, Дамир ругаться на нас будет. Ты хоть нас пожалей, — объясняет тётя Залима.

— Нам сказали собрать, — говорит мужчина в комбинезоне и фирменной кепке. — Где собирать?

Данияр продолжает орать как ненормальный. И никто не обращает на это внимание. Всех будут ругать, все молодцы, все просто выполняют работу.

— Просто оставьте её. Я сама соберу. Там восемь болтов вкрутить — а у меня ребёнок плачет.

Первую кроватку я собрала сама, и ничья помощь мне не понадобилась. Не так уж и сложно.

— Воспитывать надо, — шипит тётя Зарема.

— Мы не можем, — тупо повторяет мужчина в комбинезоне. — Надо собрать. У нас команда. Где собрать?

— А я хочу посмотреть, что получится. Смотри, какая красивая, — милым голосом шепчет Роза. — И вот ещё одежда для малыша. Такая красивая, он сам выбирал.

Кладу сына на кровать, иду в ванную, вырываю трубу сушилки для полотенец...

Первой я бью по лицу тётю Зарему — злобную змеюку. Дальше — очередь вечно ноющей, но продвигающей свои интересы тёти Залимы. После Роза начинает убегать, и я бросаю трубу ей в голову, чётко попадая в цель. Мужики, видя, какая я разъярённая, убегают из дома. Я беру сына, успокаиваю, спокойно спускаюсь по лестнице, иду на кухню, наливаю чай, выхожу на веранду и наслаждаюсь с сыном чаем и тишиной.

Эх, мечты...

— Серафима, не задерживай людей. Поимей уважение, — шипит тётя Зарема.

— Нас ругать будут, — умоляет тётя Залима.

— Такая красивая кроватка, — блеет Роза.

— Надо собрать, у нас команда собрать, — повторяет мужчина.

Жаль, что только в мечтах я могу так сделать.

— Собирайте уже, — говорю я, проходя в комнату.

Абсурд какой-то. Они все будто с цепи сорвались.

Вся эта толпа вваливается в комнату. Мужчины начинают громко ставить коробки, что очень не нравится Данияру. Целую щёчки малыша, шепчу ему ласковые слова. Но эти «слоны в посудной лавке» громыхают и снова заставляют сына расстраиваться, трясти губами от недовольства.

— Какая тут грязь! — громко говорит тётя Зарема.

— А вы тут что делаете? Без вас соберут, — стараюсь выпроводить хотя бы часть людей.

— Поговори мне. Неблагодарная.

— Выйдите из моей комнаты, — жёстко повторяю я.

— Ага. Я выйду, а ты хвостом перед мужиками начнёшь вилять.

Если бы мой сын не дёргался и не плакал, я бы ей волосы прямо сейчас повыдёргивала. Но ругань с этой безумной женщиной не стоит нервных клеток моего малыша и моих собственных.

— Это уже слишком. Оставайтесь все тут, я уйду.

— Решила с водителем позаигрывать? Так я с тобой пойду, — шипит тётя Зарема и направляется за мной.

А я от этой оравы сбежать хочу на край света. Аляска кажется не таким уж холодным краем — зато спокойным.

— Нет. Я к своему мужу в комнату. Успокаивать своего ребёнка.

Тут мужчина достаёт дрель и нажимает на кнопку.

Данияр вздрагивает, сначала молчит, а через секунду включает режим «разъярённого берсерка».

Идея с трубой кажется мне всё более реальной.

Я иду к дверям.

— К нему нельзя! Это комната мужчины, там его вещи! — говорит тётя Зарема, выставляя руки в стороны и прикрывая собой дверной проём.

— И что, я их съем?

— Копаться небось будешь, — с прищуром говорит она.

— Конечно буду! Дамиру звонить? — спрашиваю я.

Это подействовало — она отходит в сторону, пропуская меня. Иду по коридору в спальню Дамира. Комната бывшего мужа не заперта.

— Он для неё всё, а она ведёт себя как не пойми кто! Нас не ценит, не уважает! — кричит в спину тётя Зарема.

— Не люблю змей, — бросаю напоследок и закрываю за собой дверь.

Звук дрели тут немного приглушён. Данияр всё равно куксится и дует губы.

— Ну что, малыш, тут лучше? Испугался, мой маленький? Шумели, спать не давали. Не понимают, что мы так не любим. Да, мой хороший... А давай песенку споём тебе?

Начинаю напевать песню, которую помню с детства:

Случилась вдруг история сегодня по утру...

Сбежал из зоопарка длиннохвостый кенгуру...