Бывшие. Скучала по мне?

Глава 21

Дамир

Кто-нибудь понял, что за херня произошла? О чем говорит Серафима? Какая блядь, вторая жена? Нахер она мне нужна? Я с Огоньком не могу справиться. Видимо, тетя Зарема очень постаралась, и она получит свое. Огонек бьет меня по плечам, рыдает, а я просто прижимаю ее к себе. Сейчас успокоится — и придется мне землю есть в доказательство своих слов. Огонек рыдает, поднимает на меня свое заплаканное лицо, глаза ее закрываются, и она обмякла в моих руках.

— Стоп, стоп.

Подхватываю Серафиму на руки.

— Девочка моя, ты чего? Нельзя так нервничать, — целую ее в щеку и несу на диван. — Погоди минутку, маленькая.

Стою в шоке. У меня моя малышка без сознания и маленький ребенок. И мы в какой-то сраке.

Выбегаю на улицу к машине. Тачка вся в грязи, и похеру на нее. Завожу машину, подгоняю как можно ближе к дому.

Кое-как разбираю коляску, снимая с нее люльку, кладу сына в нее. Закрываю ее собой, чтобы малой не намок, ставлю на заднее сиденье. Так, ремни безопасности... мне говорили в магазине, что ее можно фиксировать. Малой крутится, недовольно пыхтит.

— Данияр, я тебя прошу, помоги отцу. Не кричи, пожалуйста, там маме плохо. Поможешь? — Малой смотрит на меня, словно понял каждое слово. Закрываю дверь, иду к передней пассажирской, перевожу сиденье в максимально горизонтальное положение. Дверь не закрываю, бегу за Серафимой. Она даже не шелохнулась. Подхватываю ее на руки и несу к машине.

— Девочка моя, подожди немного. Хорошо?

Хрен знает, слышит она меня или нет, но потерять ее я просто не могу.

Кладу жену на сиденье, закрываю дверь, обхожу машину, прыгаю за руль. Аккуратно трогаюсь с места и параллельно нахожу телефон и набираю номер.

— Ром, она была в том доме. Я еду, но могу застрять. Стартуй сюда и врача вызови. Срочно!

Машина буксует в грязи, но медленно продвигается.

— Огоньки мои, потерпите. Сейчас домой доберемся, а там я такой пиздец устрою. Сука, вторую жену мне приписали. Херня это все, Огонек, пиздеж и провокация. Ты главное не бросай меня, а я со всеми разберусь.

Малой на удивление любит кататься в машине. Беру руку Серафимы, проверяю пульс. Присутствует, уже хорошо.

— Огонек, какого хера из тебя все клещами надо доставать? Почему ты мне эту херню раньше не говорила? Я же нихрена понять не могу. Но кое-кто сейчас знатно отхватит.

Вижу Рому, показываю ему, чтобы он ехал рядом. Нет смысла перемещать жену и сына под дождем в другую машину; пусть Рома меня просто подстрахует. Едем медленно, но едем.

К дому я подъезжал на комке грязи. Выхожу из машины. Рома паркуется позади меня, быстро подходит к машине.

— Дамир Расулович, записи есть… но…

Рома запинается.

— Давайте я рядом буду, когда вы их посмотрите.

— Хорошо, — киваю я. Записи подождут. — Врач, когда?

— Пятнадцать минут.

— Я Серафиму возьму, а ты люльку с малым бери. Только смотри не урони. Убью.

— Обижаете.

Рома не обижается на мои слова, он точно знает, как я повернут на Серафиме и на сыне. Поднимаю жену на руки, маленькая моя, легкая как пушинка. Ногой открываю дверь, скидываю обувь — не потому что боюсь напачкать, боюсь звиздануться с женой на руках. Рома идет за мной.

Тетя Зарема выбегает навстречу.

— Мы поговорим серьезно, тетя, и лучше, если останемся в доме одни, — рявкаю я так, что она перепугалась.

А мне похеру на ее реакцию. Несу жену в свою комнату. Все, хватит, закончилась эта ебала. Я, когда строил этот дом, сделал так, чтобы НАША с Огоньком комната граничила с двух сторон с детскими. А все пошло по одному месту. Одна детская стала комнатой для жены, вторая — для гостей. Пора заканчивать это блядство. Кладу жену на постель — тут она должна ночевать, а не где-то еще. Рома стоит с люлькой в руках.

— Куда?

— Давай кровать малого перенесем в нашу комнату.

Забираю люльку, ставлю ее рядом с кроватью.

— Понял.

— И врач как придет, сразу провожай его.

Переносим кровать для малого в мою комнату, и какой-то кайф непередаваемый. Вот так все должно быть. Жена в моей постели, кровать малого рядом. Перекладываю сына в его кроватку.

— Дамир, зачем ты так? — слышу голос тети Заремы.

— На выход, — хлопаю дверью перед лицом тети, поворачиваюсь к Роме. — Давай видео.

Садимся с Ромой в кресла друг напротив друга, он включает видео, и дальше я охренел.

— Доброе утро, — входит на кухню Серафима.

— Доброе. Завтрак еще не готов.

— Я что-нибудь возьму с собой и пойду.

Серафима копается в холодильнике (блин, она такая красивая), достает себе продукты, стоит, нарезает что-то.

На кухню входит тетя Зарема. — Что на завтрак? О, и ты тут. Так что на завтрак?

— И вам доброе утро, — отвечает Серафима.

— Омлет с бастурмой и шпинатом, тыква с орехами и каша кукурузная, — Эльвира показывает, что наготовила.

— И все? У нас такие гости, Эльвира, так не пойдет, я обещала Араму на завтрак чепалгаш.

— Да, конечно.

— Смотрю, ты из Дамира начала деньги высасывать. Нарядилась. А все равно видно, что чужая. Ну, ты на много не рассчитывай, скоро все прекратится.

— Конечно, чужая и очень этому рада.

Чего, блядь? В смысле, моя жена чужая? В смысле, тратит мои деньги? Кого это трогает вообще? Это мои бабки, моя женщина. Ее вообще не должно трогать, куда и как я их трачу.

— Доброе утро, — теперь к ним заходит Диана.

— О, Дианочка, доченька, как спалось?

Охреневаю с реакции тети Заремы на Диану. Огонек мой ни в чем не виноват. Вот чего она так бесилась и мне высказывала. Диана — доченька. Хрен бы вам на воротник.

— Все прекрасно. Дома всегда высыпаешься прекрасно. Надеюсь, эта завтрак не готовит, а то отравит нас еще.

В каком, нахер, доме? Желание одно — пойти и выкинуть их всех из своего дома. Диана охерела? С какого ляда это ее дом?

— Да что ты, Дианочка, она и готовить-то не умеет. Все ее таланты — это деньги из Дамира высасывать.

— Зато я делаю это очень качественно.

Эти слова Серафимы вызывают гордость, мой маленький Огонек не дает себя в обиду. А теперь и я не дам. Вылетит Диана отсюда и тетя Зарема вслед за ней.

— Тьфу, ужасное воспитание. Сразу видно, что только одним местом может мужчину привлечь.

— Скажу вам больше, еще и женой его стать смогла, благодаря этому таланту.

— Шалава. Радуйся последним дням, что проводишь рядом с ним. Я тебя уничтожу, а выродка твоего заставлю забрать и в интернат для идиотов отправить, — шипит Диана.

Чего? Мою жену шалавой назвали? Лбом в плитку ударились или себя бессмертными почуяли?

— Тогда придется еще пару ночей постараться.

Моя малышка не дает себя в обиду. Конечно, постараемся и не одну ночь.

А дальше происходит лютый пиздец.

— А кто тебе разрешал это брать?

— А надо разрешения спрашивать?

— Да. Я старшая в этом доме, и мое слово — закон. Если ты не заслуживаешь еды, я могу тебя ее лишить. Ты ничего полезного в этом доме не делаешь.

— Тогда мы все должны сесть на диету. Дамир и Эльвира — единственные, кто работает. Вы должны так же отказаться от еды.

— Шалава. Дай сюда, — тетя Зарема выхватывает контейнер с едой из рук Серафимы и высыпает на пол. — Вот, теперь можешь взять.

— Спасибо, но нет. Это ваша еда, я на нее не претендую.

— Не смей так говорить со мной. Ты или в ноги мне кланяться должна, или будешь с пола есть. Почтение и уважение — вот, что мы с Дианочкой должны получать, как только входим. А ты… ты…

— Заканчивайте уже предложение. Я устала вас слушать.

— Негодяйка. Я запрещаю тебе спускаться к столу.

— Даже не собиралась. Сложно есть, когда тебя тошнит от людей, сидящих рядом.

Тетя хватается за сердце и начинает охать, к ней подбегает Диана.

— Ты зачем тетю доводишь? Она женщина взрослая, к ней надо с заботой относиться, на руках носить и не давать нервничать. Сейчас я вам помогу. Лекарства нужны?

— Пускай эта уйдет.

— Всего доброго. Не болейте.

Честно сказать, я в ахуе. Смотрю на Рому. Я даже не знаю, что говорить. Как выхуеть от увиденного?

— Я их сейчас убью, — рычу я, подскакиваю с кресла.

— Успокойтесь, Дамир Расулович. Надо действовать на холодную голову, — схватил меня за руки и скрутил Рома.

— Рома, отпусти. Это пиздец. Я их убью.

— И я тут, чтобы остановить.

Рома не отпускает, а у меня в глазах потемнело. Выбираться из его хватки не составило труда. У Ромы звонит телефон.

— Дамир Расулович, врач приехал. Подождите тут. Остынете — поговорите со всеми.

— Сам разберусь, — рявкаю я. — Приведи врача. И запись мне скинь.

Хожу по комнате и понимаю, что Рома прав: я просто убью сейчас их. Надо успокоиться. Смотрю на свою малышку. Привез ее сюда, а на нее накинулись. Это одно видео, а сколько таких разговоров было еще? И ни разу моя маленькая не пожаловалась мне. Хотя этот пиздец ни в какие ворота не лезет.

Дождался врача, а сам на изжоге; говорить не могу. Мужчина взрослый, седой, поправляет очки и спрашивает у меня:

— Пациентка где?

— Вот. У нее жар, и она в обморок упала.

— Успокойтесь, молодой человек. Сейчас посмотрим.

Врач щупает пульс, измеряет температуру.

— Кормит?

— Да. Но сейчас, наверно, не будет.

— Почему это? Мать, пока болеет и кормит, дает иммунитет своему ребенку. Кормить обязательно. Осложнения во время беременности и родов были?

Спрашивает доктор, достает что-то из своей сумки.

— Я не знаю. Она во Владивостоке родила, и мы не общались тогда.

— Давно вернулась?

— Неделю.

— Понятно.

Доктор измерил давление. Взял мазок изо рта и кровь из пальца. Жена даже не дернулась.

— Анализы будут готовы завтра. Легкие чистые. На данный момент нужно обильное питье и измеряйте температуру; если не будет выше 38,5, ничего не давайте. Если будет повышаться, тогда вот, я записал лекарство. Очень надеюсь, что так проходит акклиматизация, у организма стресс. Утром буду все знать.

— Спасибо.

Рома проводил врача. Я раздел Серафиму, накрыл ее одеялом; моя девочка сопит. Стресс. Конечно, стресс, с этими тут боролась.

В дверь послышался стук. Иду, открываю. На пороге стоит тетя Зарема.

— Дамир, у нас гости, а эта…

Договорить тетя не успевает. Хватаю ее за локоть и тащу в бывшую комнату Серафимы.

— Сели, тетя, — рычу я. — Фильм будем интересный смотреть.

Тетя испугалась, молча села. Я достаю телефон, включаю видео, которое мне прислал Рома, и отдаю телефон тете. Сам подхожу к окну, руки в карманах держу. Главное — не сорваться. Мне даже слышать больно все их слова. Видео заканчивается, поворачиваюсь и смотрю на родственницу. Тетя Зарема бледная, словно бумага.

— Я правильно понимаю, что вы притащили сюда Диану и объявили, что она моей женой будет, а после предложили моей жене есть с пола?