Бывшие. Скучала по мне?

Глава 13

Серафима

— Эта «шалава» должна уехать, — грубо говорит тетя Зарема.

Я слышу их разговор. Вот это её настоящее лицо, а не то, что она показывала утром за завтраком.

— Тихо ты, услышит кто, — слышу голос тети Залимы.

Хоть она и улыбается мне, хоть и старается показать заботу, но я уже давно поняла, что все в этом доме хотят от меня избавиться. Верить тут нельзя никому.

— Дамир в бассейне, шалава с выродком в комнате, твоя дура в комнате ноет.

— Не называй мою дочку дурой! — вопит тетя Залима.

— Дура и есть. Помочь она хочет этой шалаве. Не могла сказать, что не высыпается? Эта шалава уже успела Дамира затащить в постель. Еще немного — и она тут начнет командовать. Ты думаешь, только моим детям он перестанет деньги давать? Нет, твоя дура тоже пролетит. А вот шалаву с ее ублюдком начнет баловать, уже начал: и кроватку, и коляску, и кучу всего.

— Купил необходимое — это ожидаемо, — говорит тетя Залима. — Конечно, он будет тратить деньги на ребенка. Мы ничего не сможем с этим сделать.

— Надо сделать эту шалаву истеричкой, довести ее, и спать они должны в разных комнатах. Она просто раздвинет ноги, и мы в пролете. Но если сделать так, чтобы она утомила Дамира, чтобы жаловалась и плакала постоянно...

— И что ты мне предлагаешь? — спрашивает тетя Залима.

— Твоя дура пускай учится и проблем не создает, и плачется, что не высыпается и что эта сука требует сидеть с ублюдком. А мы с тобой должны тест на отцовство сделать. Чую, тут дело неладно будет.

— А если он покажет, что отец — Дамир?

— А чего она тогда сбежала? Такие шалавы добровольно от кормушки не уходят. Ты была тут, я на родине. Ты должна знать, почему она ушла.

— Не в курсе, — врет тетя Залима. — Зачем тебе это?

Ну, с тетей Заремой все ясно: она волнуется о денежном потоке, который идет от Дамира, и не хочет ни с кем делиться. Но что за игру ведет тетя Залима? Она прекрасно знает, почему я ушла, но никому не говорит. Каждая из них ведет свою игру, и я в той игре — очень лишняя фигура.

— Ищу разные варианты. Все равно избавимся от нее. Но не смей со своей дурой мне палки в колеса ставить. Гости скоро приедут. Главное — довести эту шалаву, чтобы она срывалась. А если ее ублюдок будет плакать часто, она сорвется быстрее.

— Я все понимаю, но трогать малыша я не стану.

— Ой, трогать... Чуть ущипнула при встрече — и все.

Я ухожу, не в силах их больше слушать. Захожу в ванную, и слезы потоком хлынули. Почему они меня так ненавидят? Почему они так обо мне говорят? Сына моего ублюдком называют, меня — шалавой, а у меня никого, кроме Дамира, не было.

Как она вообще может строить планы против маленького ребенка? Я понимаю, меня ненавидит, но щипать маленького ребенка в месть — это за пределами разумного. Ни мне, ни сыну тут просто оставаться небезопасно. Если бы у меня был телефон, можно записать их разговор, а так — просто наговоры. Они скажут, что ничего такого не было.

Решаю поговорить с бывшим и спокойно все объяснить. После концерта, устроенного утром, он, конечно, мне не поверит, но оставаться тут нельзя. Иду к Дамиру, в голове прокручиваю разговор. В первую очередь думаю о сыне, просто надо подобрать нужные слова.

Дамир плавает один. Подхожу к краю бассейна, из кармана спортивок достаю радионяню, прислушиваюсь. Вроде все тихо, но няня работает: негромкое сопение сына слышится. Закатываю штанины до колена, присаживаюсь на край и опускаю ноги в воду. Приятная прохладная вода. Воспоминание разблокировано. Я всегда хотела бассейн в доме, обожаю плавать так, чтобы мышцы сводило от усталости.

Дамир замечает меня, подплывает, руки кладет по обе стороны от моих бедер. Он не изменился. Чувствую небольшую неловкость. Всегда нравилось его тело — мощное, крепкое; капельки воды блестят на коже. Всегда мое тело реагирует на него одинаково. Ему даже касаться меня не надо, достаточно темного, тяжелого взгляда, который напоминает о каждой секунде, которую мы проводили в постели. Всегда жарко, всегда остро. Но я напоминаю себе о его предательстве.

Но сейчас нам надо поговорить.

— Неожиданно, — говорит Дамир чуть хриплым голосом. — Скучала по мне?

— Вот еще! Я поговорить с тобой хочу, и это очень важно, — отвечаю я, стараясь не смотреть на его голую грудь и задушить все эмоции, которые появляются из-за его близости.

— Ну, давай попробуем.

Дамир

Я сразу её заметил. Спать рядом с Серафимой — то еще испытание. Сидит в моих шмотках. Снять бы их с нее.

Поговорить она пришла. Сучка. Злюсь на нее, на себя. Почему на нее стоит словно дрессированный? Ненавижу ее за это. Какого хрена стоит появиться Серафиме на горизонте, и я как телок ведусь на нее.

— Ну, давай попробуем, — отвечаю Серафиме.

Но думаю я не о разговоре, а о том, как снимаю с жены свою майку после спортивок, и единственное мое желание — оказаться глубоко в ней.

— Дамир, пойми меня, пожалуйста, правильно, — начинает Серафима, а я смотрю на ее губы. Ее ротик сейчас мог быть занят чем-то более интересным, чем пустые разговоры. — Я в доме человек новый, с ребенком на руках.

— Ты моя жена, — напоминаю Серафиме, не понимая, куда она решила увести разговор и что она от меня хочет получить.

Кладу ладони на ее бедра, она вроде как не замечает этого. И что же ты хочешь, Серафима, раз даже не убираешь мои руки?

— Да, я все еще твоя жена. Можешь вернуть мне мой телефон?

Я напрягаюсь. Серафима снова придумала какой-то план. Снова собирается сбежать, в этом я просто уверен.

— Нет.

— Дамир, мне нужны вещи. Либо свози меня в магазин, либо дай мне мой телефон, я закажу. Посмотри, как я выгляжу?

Нормально она выглядит. Слишком даже аппетитно. Но лучше будет выглядеть, если совсем разденется.

— Серафима, где моя комната — ты знаешь. Бери ноутбук, планшет, что больше нравится. Пароль — твой день рождения. — Серафима удивленно выгибает бровь, услышав, какой у меня пароль. Мысленно сам себя ругаю за это, но делаю наиболее скучающий вид. — Заказывай что хочешь, карта привязана.

— Верни мой телефон, — Серафима начинает злиться, еще немного — и кричать начнет, а там и правду скажет. О том, что снова собралась сбежать. Слишком тихо она себя вела эти дни. Слишком. Не похоже это на мою жену.

— Нет.

— Ты ведешь себя как козел, — рычит Серафима. — Я не хочу покупать на твои деньги, у меня есть свои.

— А мои тебе чем не нравятся? — рычу на жену. Какие мы самостоятельные: «на свои деньги буду покупать, на твои не буду».

— Не важно. Верни мне мой телефон, я никаких проблем не доставлю. Обещаю.

Только обещаниям Серафимы грош цена. Я этот урок хорошо усвоил. Не забыл, как она убежала от меня, прихватив нашего ребенка под сердцем. Она могла тысячу раз связаться и объяснить, почему так поступила. Но не сделала это.

— Ты в ЗАГСе уже обещала.

— Будто ты ни в чем не виноват.

— Серафима, ты хотела меня разозлить? — вкрадчиво спрашиваю жену, пальцами сжимая ее бедра.

— Дамир. Я хочу переехать в городскую квартиру.

Так вот к чему весь этот разговор. В квартиру она хочет переехать. Только она может даже не рассчитывать на это. Я не допущу этого.

— А это с чего? Чем тебе не нравится этот дом? Разве ты не такой хотела?

— Я всем тут только мешаю. Данияр не дает спать тетушкам, Розе...

— А мне плевать, что им там мешает. Это мой сын, он будет жить в этом доме, и ты тоже будешь жить в этом доме, — зло объясняю Серафиме правила, по которым она будет жить.

— Не буду. Понял? Ты думаешь только о себе. Ничего не интересует, главное — чтобы твоя обида на меня изливалась регулярно. Я не буду тут жить. Дай переехать в городскую квартиру, и я никуда не уйду от тебя, если тебе так сильно надо. Останусь тут — и будет хуже.

— Идет. Пускай будет хуже, — спокойно отвечаю я, резко обнимаю Серафиму и тяну на себя. Огонек... вот же, олень, снова ее так называю. Да и черт с ним. Огонек не ожидала, хватает меня за плечи, крепко обнимая, ногами обхватывает мою талию. Ее майка моментально промокла, вижу очертание ее тонкого лифчика, соски словно горошины торчат. Жестко прижимаю ее спиной к стене бассейна. Сучка. Почему же на нее так стоит? Набрасываюсь на ее губы, жестко раздвигая языком. Как же я изголодался. Я не целую ее, это нифига не нежно — жестко терзаю ее рот. Наконец-то. Вот что мне надо было. Моя милая предательница крепко меня держит на крючке. Одно касание, и я полностью пропадаю.

Жестко сжимаю ягодицы жены, Серафима громко стонет. Вот же Огонек — зажигается в одну секунду и плавит все кругом.

Пальцами поддеваю резинку спортивок, ладонь скользит под брюки. Да это просто чертова пытка. На Серафиме нет трусов. Сжимаю ее попку. Само осознание, что на ней нет белья, просто сводит с ума. Снять эти спортивные брюки в срочном порядке. Избавиться от них и оказаться глубоко в жене. Серафима стонет, ее тело все так же податливо, как и раньше. Она также скучала, как и я. Она тоже ждет момента, когда я окажусь в ней. Громкие стоны жены прокатываются по комнате, эхом пролетая и сильнее возбуждая меня.

Дыхание перемешивается. Я не могу держать себя больше в руках, не хочу этого. Пуская рядом с ней, я лечу черте куда, ну и пусть.

— Дамир, к нам гости приеха… ли, — громкий голос Розы изменился из счастливого колокольчика в скорбный. — Тетя Зарема зовет тебя.

Девушка продолжает стоять и смотреть на нас, чем раздражает меня все сильнее.

— Я понял, иди уже, — рявкаю на Розу, но та никуда не уходит и стоит как вкопанная.

— Там Халяевы, и тетя ждет, — продолжает Роза.

— Я понял, иди! — грубо повторяю я. Роза какого-то черта начинает плакать, но уходит.

— Дамир, отпусти меня, — говорит Серафима, вырываясь из моей жесткой хватки.

Ну спасибо всем. Это тетя Зарема постаралась, и Роза молодец — стояла и смотрела. Потом еще и рыдать начала. Мало понимаю, что происходит вокруг. Тети с цепи сорвались, звонки, жалобы, теперь еще и Халяевы приехали, Роза вечно плачет. Серафима мою жизнь с ног на голову поставила.

— Подожди тут, я одежду сухую принесу.

— Я сама.

— Что «сама»? В мокром выйдешь? Ты не знаешь старшего Халяева — он рассмотрит все, что ему не положено.

— У меня нет сухой одежды. Моя сохнет.

— Значит, Роза сейчас принесет свою.

— И как ты предлагаешь мне влезть? — жена показывает на свою объемную, аппетитную грудь.

— Ты меня дразнить решила? Я отмажусь от гостей за три секунды, вернусь и закончу то, что мы начали.

Серафима отвернулась.

— Попроси что-нибудь у Эльвиры.