Цена твоей ошибки

Глава 1. Возвращение в пучину отчаяния

Стекло панорамного окна в моем кабинете на двадцать четвертом этаже отражало женщину, которую я едва узнавала сама. Платиновый блонд, уложенный в безупречное каре, холодный блеск серых глаз, подчеркнутых умелым макияжем, и строгий брючный костюм цвета мокрого асфальта, который сидел на мне как доспехи.

Полина Авдеева. Ведущий архитектор бюро «А-Групп». Женщина, которая сделала себя сама из пепла, боли и бесконечных бессонных ночей.

— Полина Сергеевна, — голос моей ассистентки Вики вырвал меня из созерцания городского пейзажа. — Машина подана. Нас ждут в главном офисе «Гром-Холдинга» через пятнадцать минут.

Мое сердце пропустило удар. Название холдинга до сих пор отзывалось в груди глухой, тупой болью, но я подавила её привычным усилием воли. Пять лет. Прошло пять лет с тех пор, как я сменила фамилию, город и саму свою суть. Теперь я была Морозовой только в старых, спрятанных глубоко в сейфе документах. Для мира я — Авдеева.

— Проверь еще раз папку с эскизами, Вика, — мой голос звучал ровно, как сталь, ударяющая о лед. — И возьми 3D-макет на планшете. Контракт на штаб-квартиру такого уровня — это наш золотой билет. Мы не имеем права на ошибку.

— Конечно. Но вы же знаете, заказчик… он очень специфический. Говорят, он сменил уже три архитектурных бюро за полгода. Никто не может удовлетворить его требования.

Я горько усмехнулась, надевая солнцезащитные очки, хотя небо над городом было затянуто тучами. Специфический? Это было слишком мягким словом. Но я не знала тогда, *насколько* жизнь любит злые шутки.

Путь до центра занял вечность. Каждый светофор казался препятствием, каждая пробка — предупреждением. «Вернись, — шептал внутренний голос. — Уезжай, пока не поздно». Но на кону стояло будущее Тимура. Лучшие врачи, частный сад, возможность никогда ни в чем не отказывать моему маленькому мужчине, который так похож на…

Нет. Не думай об этом.

Здание «Гром-Холдинга» возвышалось над деловым центром как памятник чьему-то непомерному эго. Стекло и бетон, холодная мощь и бесконечные деньги. Нас встретили на ресепшене и проводили к скоростному лифту.

— Владелец примет вас лично, — сообщил вышколенный охранник. — Он освободил для этого сорок минут.

Мы поднялись на последний этаж. Здесь пахло дорогим парфюмом, кожей и властью. Когда двери кабинета распахнулись, я сделала глубокий вдох, готовая защищать свой проект до последнего вздоха.

Но я не была готова к тому, что увижу за массивным столом из мореного дуба.

Мир вокруг меня пошатнулся. Звуки стихли, превратившись в белый шум. Время замедлилось до невыносимости, растягиваясь, как густая патока.

Мужчина в безупречном темно-синем костюме неторопливо дочитывал какой-то документ, не поднимая головы. Широкие плечи, темные волосы с легкой, едва заметной проседью на висках, которой не было раньше, и та самая аура подавляющей, хищной харизмы, которая когда-то заставляла меня дышать чаще.

Руслан Громов.

Мой личный палач. Человек, который пять лет назад вышвырнул меня из своей жизни под проливной дождь, швырнув в лицо пачку фальшивых фотографий и назвав «грязной дешевкой». Мужчина, от которого я унесла под сердцем частицу его души, о которой он так и не узнал.

Мои пальцы впились в ручку кожаной папки так сильно, что костяшки побелели. Я чувствовала, как холодная волна ужаса поднимается от живота к горлу. Он не должен был быть здесь. В документах заказчиком значился совет директоров и генеральный управляющий — некий Соколов.

— Присаживайтесь, Полина Сергеевна, — раздался его голос. Тот самый низкий, рокочущий баритон, который когда-то шептал мне нежности на ухо, а потом кричал проклятия.

Он поднял глаза.

Я замерла, ожидая узнавания. Ожидая вспышки ярости или презрения. Но Руслан смотрел на меня взглядом совершенно чужого человека. Его глаза — пронзительно голубые, холодные, как арктический лед — скользнули по моему лицу, задержались на волосах, на губах, опустились к декольте и снова вернулись к глазам.

В них не было тени узнавания. Только оценивающий, мужской интерес хищника, увидевшего новую, потенциально интересную добычу.

Конечно. Полина Морозова была застенчивой студенткой с длинной русой косой, почти не пользовалась косметикой и носила мешковатые свитеры. Полина Авдеева — холодная стерва в дизайнерском костюме с ледяным взглядом и манерами аристократки. Пластическая операция после аварии, в которую я попала через месяц после побега, немного подправила форму носа, сделав его более точеным. Я сама себя не всегда узнавала в зеркале.

— Благодарю, Руслан Игоревич, — мой голос был безупречен. Ни одна нотка не дрогнула.

Я села в кресло напротив него, грациозно скрестив ноги. Вика, ничего не подозревая, начала доставать планшет и чертежи.

— Ваше портфолио впечатляет, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд стал более цепким. — Но мне не нужны просто красивые картинки. Мне нужно здание, которое станет символом моей империи. Оно должно быть безупречным. Без слабых мест.

— Каждое здание имеет свои особенности, Руслан Игоревич. Главное — это фундамент. Если он крепок, здание устоит перед любым штормом, — я вложила в эти слова больше смысла, чем он мог понять.

Он усмехнулся. Эта его усмешка — хищная, однобокая — всегда заставляла меня содрогаться.

— Фундамент, говорите? — он подался вперед, опираясь локтями на стол. Расстояние между нами сократилось, и я почувствовала запах его парфюма. Тот же древесный аромат с нотами сандала. Перед глазами на миг вспыхнула сцена из прошлого: его руки на моей талии, жар его тела, тихий шепот: «Ты только моя, Поля...»

Я едва не задохнулась от нахлынувшей боли.

— Перейдем к делу, — резко оборвала я собственные воспоминания. — Мы подготовили три концепции. Первая — упор на экологичность и прозрачность конструкций…

Я говорила четко, профессионально, оперируя цифрами и техническими терминами. Я видела, как он наблюдает за мной. Не за проектом — за моими губами, за движением моих рук. Его интерес был почти осязаемым, тяжелым, он давил на плечи.

— Вы не местная, Полина Сергеевна? — перебил он меня на полуслове, когда я объясняла специфику остекления.

Я на секунду запнулась.

— Я работаю в этом городе последние три года. До этого жила за границей. Почему вы спрашиваете?

— Странное чувство, — он прищурился, и в глубине его зрачков мелькнуло что-то пугающее. — Мне кажется, я где-то вас видел. Ваш голос… он кажется знакомым.

— Мир архитектуры тесен, Руслан Игоревич. Возможно, на какой-то конференции в Европе, — я выдержала его взгляд. Моя броня была крепка. Я не имела права сломаться. Дома меня ждал Тим. Ради него я пройду через этот ад.

— Возможно, — медленно произнес он, не сводя с меня глаз. — Но обычно я не забываю женщин с такой внешностью.

Это был открытый флирт. Грубый, властный, в его стиле. Пять лет назад я бы покраснела и отвела взгляд. Сейчас я лишь слегка приподняла бровь.

— Мы обсуждаем проект штаб-квартиры или мою внешность? Если второе, то мой час консультации стоит очень дорого, а ваше время, как мне сказали, ограничено.

Вика рядом со мной тихо охнула. Никто не смел так разговаривать с Громовым. Я ждала взрыва, но Руслан вдруг рассмеялся. Громко, искренне, и от этого звука у меня по коже поползли мурашки.

— С характером. Мне это нравится. Хорошо, Полина Сергеевна. Ваши наброски... в них есть что-то. Какая-то дерзость, которой не хватало остальным. Но я хочу обсудить детали в более неформальной обстановке.

Он взял со стола визитку и пододвинул её мне.

— Сегодня вечером. В восемь. Ресторан «Версаль».

— Мой рабочий день заканчивается в шесть, — сухо ответила я. — Все обсуждения проекта я предпочитаю проводить в офисе.

— Это не просьба, Полина Сергеевна, — его голос мгновенно стал стальным. В нем прорезались те самые нотки, от которых я когда-то пряталась под одеялом, глотая слезы. — Вы читали контракт, который подписало ваше руководство? Там есть пункт о полной вовлеченности ведущего архитектора. Я плачу огромные деньги за эксклюзивность. И если я хочу обсуждать проект за ужином — вы будете там.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ничего, кроме холодного расчета и привычки доминировать. Он не узнал меня. Для него я была просто очередным амбициозным профессионалом, женщиной, которую можно сломать или купить.

— Хорошо, — я медленно поднялась, собирая бумаги. — В восемь. Но учтите, я приду туда исключительно ради чертежей.

— Разумеется, — он тоже встал. Он был намного выше меня, и его фигура буквально заслоняла свет из окна. — Ради чего же еще?

Когда мы вышли из кабинета, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Вика подхватила меня под локоть.

— Полина Сергеевна, вы в порядке? Вы такая бледная…

— Всё хорошо, Вика. Просто душно, — я прислонилась к холодной стене лифта.

В голове набатом била одна мысль: *Он меня не узнал*. Моя маскировка сработала. Но цена этой игры была слишком высока. Вечер с ним. Один на один. Под прицелом его глаз, которые когда-то видели меня насквозь.

Я вернулась домой в состоянии выжатого лимона. Квартира встретила меня запахом ванильных печений и детским смехом.

— Мама! — маленький вихрь врезался в мои колени.

Тимур. Моя жизнь, мой смысл, моя единственная любовь. Я подхватила его на руки, вдыхая родной запах детского шампуня и молочного шоколада. Он был так похож на Руслана, что иногда мне становилось страшно. Те же ярко-голубые глаза, та же упрямая складка между бровей, когда он чем-то занят, та же форма губ.

— Привет, мой маленький строитель, — я поцеловала его в макушку. — Как прошел день?

— Мы строили замок из лего! — гордо объявил Тим. — Но башня упала. Маша сказала, что нужен другой фундамент.

Я вздрогнула. Опять это слово.

Маша, моя лучшая подруга, вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она посмотрела на меня и сразу всё поняла.

— Поля, на тебе лица нет. Что случилось? Переговоры прошли плохо?

Я дождалась, пока Тим убежит в свою комнату достраивать замок, и только тогда обессиленно опустилась на стул.

— Заказчик — Громов, Маш.

Подруга замерла. Её глаза расширились от ужаса.

— Что? Как? Ты же говорила, там какая-то корпорация…

— Он владелец. Он лично принимает проект. И он… он не узнал меня.

Маша села напротив, сжимая мою ладонь.

— Это же хорошо? Значит, ты в безопасности.

— В безопасности? — я горько усмехнулась. — Он вызвал меня на ужин. Сегодня. Сказал, что это часть контракта. Маш, он смотрит на меня так, будто я… — я осеклась.

— Как на женщину? — договорила Маша. — Поля, это опасно. Если он начнет копать… Если он узнает о Тиме…

— Он не узнает, — я резко встала. — Я сделаю всё, чтобы проект был принят быстро. Месяц, может два. Я буду вести себя как холодная, расчетливая сука. К таким он быстро теряет интерес. Ему нужны те, кто заглядывает ему в рот.

— А если он не отступит? Громов никогда не отступает, ты же знаешь.

— Тогда я разорву контракт и мы уедем. Снова.

Но я знала, что разорвать контракт — значит выплатить неустойку, которая пустит меня по миру. Контракт был кабальным, я подписала его, не глядя на мелкий шрифт, ослепленная возможностью поработать над таким масштабным объектом.

Ресторан «Версаль» был воплощением роскоши. Приглушенный свет, живая скрипка, столики, расположенные на почтительном расстоянии друг от друга.

Руслан уже ждал меня. Он сменил деловой костюм на черный джемпер из тонкого кашемира, который делал его вид менее официальным, но более опасным. В нем было что-то первобытное, хищное.

— Вы пунктуальны, — он встал, когда я подошла к столу. — Приятное качество для женщины.

— Для профессионала, — поправила я, садясь напротив.

Официант мгновенно материализовался рядом, разливая вино. Белое, сухое. Именно то, которое я любила пять лет назад. Случайность? Или он что-то помнит на подсознательном уровне?

— Я заказал рыбу, надеюсь, вы не против, — сказал он, наблюдая за тем, как я беру бокал.

— Мне всё равно, — я сделала глоток, чувствуя, как алкоголь немного расслабляет натянутые нервы. — Давайте обсудим чертежи. Я принесла дополнения по нагрузке на несущие конструкции.

Руслан мягко накрыл мою руку своей, когда я потянулась за планшетом. Его кожа была горячей, и от этого прикосновения по моему телу пробежал электрический разряд. Я едва не отдернула руку, но вовремя спохватилась. Холодность. Только холодность.

— Проект никуда не денется, Полина, — тихо произнес он. Его голос вибрировал от странного напряжения. — Расскажите о себе. Откуда такая холодность? Кто обидел вас так сильно, что вы превратили себя в ледяную статую?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— В моей жизни было много учителей, Руслан Игоревич. Один из них преподал мне важный урок: не доверять мужчинам, которые думают, что могут купить всё.

Его глаза сузились.

— Острый язык. Вы мне кого-то напоминаете. Очень сильно. Но та девушка… она была другой. Слабой. Глупой.

Мое сердце забилось в горле.

— И что с ней стало? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Руслан на мгновение замолчал, глядя куда-то сквозь меня. Его лицо на миг исказилось от какой-то тени — боли? Ярости?

— Она предала меня, — бросил он, и в его голосе прозвучал такой металл, что мне стало холодно. — Продалась за пачку банкнот и чужую постель. Я вышвырнул её, как мусор.

Я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Пять лет. Пять лет прошло, а он до сих пор верит в ту ложь, которую подстроила Инга. Он даже не попытался выслушать меня тогда. Просто выставил чемодан за дверь и велел охране не пускать меня даже на порог.

— Наверное, у неё были причины, — прошептала я.

— У предательства нет причин. Есть только цена, — он снова сжал мою руку, на этот раз сильнее. — Но вы не такая, верно? Вы слишком дорожите своей репутацией.

— Я дорожу своей жизнью, Руслан Игоревич. И своим сыном.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить. Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.

Руслан медленно отпустил мою руку. Его взгляд стал острым, как скальпель.

— У вас есть сын?

Я мысленно выругала себя. Глупая, неосторожная!

— Да. Ему четыре года, — я решила идти до конца. Ложь должна быть правдоподобной. — Я воспитываю его одна. Его отец… погиб.

Это была почти правда. Тот Руслан, которого я любила, действительно погиб для меня пять лет назад.

Громов долго смотрел на меня, будто пытался прочитать мысли.

— Четыре года, — повторил он странным тоном. — Значит, вы были беременны, когда…

— Когда жила в Европе, — перебила я. — Это личное, Руслан Игоревич. Мы здесь ради бизнеса.

— Конечно, — он вдруг улыбнулся, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Ради бизнеса. Вы знаете, Полина, я человек привычки. Если мне что-то нравится, я это получаю. Ваш проект мне нравится. И вы… вы мне тоже очень нравитесь.

Он поднял бокал, салютуя мне.

— За наше долгое и плодотворное сотрудничество. Я чувствую, оно будет незабываемым.

Я пригубила вино, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это была не просто работа. Это была игра на выживание. Он был хищником, который почуял след, хотя еще не понимал, куда он ведет. А я была добычей, которой некуда бежать. Кабальный контракт связывал меня по рукам и ногам.

Когда ужин закончился, он проводил меня до машины. У входа в ресторан было прохладно. Руслан подошел слишком близко, так, что я чувствовала жар его тела.

— Я пришлю за вами машину завтра в девять, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Поедем на объект. Хочу, чтобы вы лично оценили масштаб разрушений, которые нам предстоит исправить.

— Я могу приехать сама…

— Полина, — он коснулся моей щеки кончиками пальцев. Я замерла, не в силах пошевелиться. — Не спорьте со мной. Это утомляет. До завтра.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять на тротуаре. Я смотрела ему вслед и понимала: моя броня дала трещину. Пять лет я строила эту стену, но стоило ему коснуться меня, как кирпичи начали осыпаться.

Я села в такси и закрыла глаза. Перед глазами стояло лицо Тимура. Его голубые глаза. Те самые глаза, которые сегодня смотрели на меня через стол в ресторане.

«Боже, помоги мне, — взмолилась я про себя. — Помоги мне выстоять и не потерять всё снова».

Я еще не знала, что это только начало. Что Инга Белова уже знает о моем возвращении. Что Олег, верный пес Руслана, уже получил приказ собрать на меня полное досье. И что правда, которую я так тщательно прятала, готова взорваться, уничтожая всё на своем пути.

Цена моей ошибки пятилетней давности всё еще росла. И теперь мне предстояло заплатить её сполна.

Возвращаясь в пустую квартиру, где спал мой сын, я знала одно: завтра я снова надену свои доспехи. Я буду Полиной Авдеевой. И я не позволю Руслану Громову разрушить мою жизнь во второй раз.

Но когда я зашла в детскую и поправила одеяло у спящего Тима, мои руки дрожали. Мальчик во сне пробормотал что-то и повернулся на бок. На его тумбочке стоял собранный из конструктора самолет — точная копия тех моделей, которые когда-то коллекционировал его отец.

Кровь — не вода. Она узнает своего. И это было моим самым большим страхом.