Цена твоей ошибки

Глава 8. Золотая клетка

Ночь после ультиматума Руслана стала для меня самой длинной в жизни. Я не смыкала глаз, сидя на полу в детской и прислушиваясь к мерному дыханию Тимура. Каждый его вдох отзывался в моей груди физической болью. Как он мог? Как он мог даже просто произнести эти слова — «забрать навсегда»?

Взгляд Руслана, когда он уходил, преследовал меня. В нем не было тепла, только расчетливая, ледяная уверенность хищника, который уже загнал добычу в угол. Я знала возможности Громова. Его адвокаты сотрут меня в порошок, его деньги купят любую правду, а его связи сделают так, что я не найду работу даже уборщицей в этом городе.

К рассвету я пришла к единственному возможному выводу. Я не могу бежать — его люди у подъезда. Я не могу сражаться — у меня нет оружия. Я могу только торговаться.

Когда в восемь утра в дверь позвонили, я уже была готова. Бледная, с темными кругами под глазами, но с прямой спиной. На пороге стоял Олег, его неизменный помощник.

— Полина Александровна, Руслан Викторович ждет вашего решения. Машина внизу.

— Я никуда не поеду без сына, — твердо сказала я.

— Разумеется. Руслан Викторович предусмотрел это. Пожалуйста, соберите самое необходимое для ребенка. Остальное будет куплено.

«Будет куплено». Эта фраза резанула слух. Они уже распоряжались нашей жизнью, как инвентарем.

Офис Громова встретил меня гнетущей тишиной. Тим крепко сжимал мою руку, испуганно озираясь на высокие стеклянные потолки и строгих людей в костюмах. Я старалась улыбаться ему, шепча, что мы просто идем в гости к важному человеку.

Руслан сидел за своим массивным столом из темного дуба. Увидев нас, он не встал, но я заметила, как его пальцы судорожно сжали край папки. Его взгляд моментально переместился на Тимура, и в этом взгляде на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на благоговение, которое он тут же скрыл за маской безразличия.

— Тим, милый, — я присела перед сыном. — Видишь тот столик с конструктором? Поиграй там немного, пока мама поговорит с дядей Русланом.

Тимур посмотрел на Руслана, потом на меня. В его маленькой головке уже явно роились подозрения — он был слишком умным ребенком, чтобы не чувствовать напряжения. Но, послушный, он кивнул и отошел к игровому уголку, который, очевидно, был обустроен здесь специально к нашему приходу.

Я подошла к столу Руслана и оперлась о него руками, чтобы они не дрожали.

— Ты не заберешь его у меня, Руслан. Если ты начнешь суд, я устрою такой скандал, который твоя репутация не выдержит. Я привлеку прессу, я расскажу о том, как ты выставил беременную женщину на улицу.

— И проиграешь, — спокойно ответил он, откидываясь на спинку кресла. — К тому моменту, как выйдет первая статья, Тимур уже будет официально признан моим наследником, а ты — психически неуравновешенной особой, преследующей миллиардера. Полина, не будь дурой. У тебя нет шансов.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Мои глаза наполнились слезами, которые я так старалась сдержать.

— Пожалуйста... — мой голос сорвался на шепот. — Руслан, ты ведь не монстр. Зачем тебе это? Ты не видел его пять лет. Ты не знаешь, что он любит на завтрак, как он плачет, когда ему снятся кошмары. Ты сломаешь ему психику, если вырвешь его из моих рук.

Руслан молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах что-то дрогнуло. На мгновение мне показалось, что я вижу в них того парня, которого любила когда-то — способного на сострадание. Но он быстро отвел взгляд, глядя на Тимура, который увлеченно собирал модель самолета.

— Я хочу знать своего сына, — глухо произнес Руслан. — И я не доверяю тебе. Ты скрывала его пять лет. Где гарантия, что ты не сбежишь снова, как только я отвернусь?

— Давай найдем компромисс, — я сделала шаг вперед. — Ты сможешь видеть его. Каждый день, если захочешь. Мы будем жить отдельно, но...

— Нет, — отрезал он. — Никаких «отдельно». Я не собираюсь ловить тебя по всему городу или стоять в очередях в твоей тесной квартирке.

Он встал, медленно обходя стол. Его высокая фигура нависла надо мной, создавая то самое давящее чувство власти, от которого мне хотелось сжаться в комок.

— Вот моё условие, Полина. И оно не обсуждается. Вы переезжаете ко мне. В мой дом.

Сердце пропустило удар.

— Что? Жить с тобой?

— В моем особняке достаточно комнат, чтобы мы не сталкивались, если ты того пожелаешь. Но Тимур будет под моим присмотром. Я буду видеть, как он растет. Я буду участвовать в его жизни. Ты останешься с ним, будешь его матерью, но — в моих стенах.

— Это... это безумие, — выдохнула я. — Ты предлагаешь мне стать твоей пленницей?

— Я предлагаю тебе сохранить сына, — его голос стал жестким. — Либо ты переезжаешь добровольно, и мы пытаемся создать подобие нормальной жизни для ребенка, либо через неделю судебный пристав забирает его у тебя по решению суда, а ты получаешь запрет на приближение. Выбирай. Сейчас.

Я посмотрела на Тимура. Он поднял голову и улыбнулся мне, показывая собранное крыло самолета. Ради этой улыбки я была готова пойти на плаху.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как на шее затягивается невидимая петля. — Мы переедем. Но у меня есть условия. Ты не будешь лезть в мое воспитание, и ты не... ты не коснешься меня без моего согласия.

Руслан усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи и цинизма, что мне стало холодно.

— Поверь, Полина, после твоего предательства ты — последний человек на земле, которого я захочу коснуться. Мне нужен сын. Ты — лишь необходимое приложение к нему.

Эти слова ударили больнее, чем если бы он меня ударил. Я кивнула, сглатывая обиду.

— Вещи уже упакованы? — спросил он, возвращаясь к деловому тону.

— Нет, я...

— Олег поможет. Сегодня вечером вы должны быть в доме.

Особняк Руслана в элитном поселке напоминал крепость. Высокий забор, вооруженная охрана на въезде, безупречно подстриженные газоны и холодная, выверенная архитектура из стекла и камня. Это была «золотая клетка» в самом буквальном смысле.

Нам выделили целое крыло на втором этаже. Огромная детская, больше всей нашей старой квартиры, спальня для меня, отдельная игровая. Все было обставлено с пугающей роскошью.

— Мама, а почему мы здесь? — Тим испуганно жался к моим ногам, когда мы вошли в холл, где нас встречала экономка. — Это замок злого короля?

Я невольно вздрогнула от точности его определения.

— Нет, малыш. Это дом... дяди Руслана. Помнишь, я говорила, что он хочет с нами подружиться? Мы поживем здесь немного.

— Мне здесь не нравится, — буркнул Тим. — Здесь пахнет как в больнице. Пустотой.

Я присела перед ним, поправляя воротничок его рубашки.

— Мы принесем сюда твои игрушки, и станет уютнее. Обещаю.

Вечер прошел как в тумане. Я разбирала вещи, стараясь создать хоть какой-то уют в этой стерильной роскоши. Руслан не появлялся до самого ужина.

Ужин был отдельным испытанием. Длинный стол, заставленный серебром и фарфором. Руслан во главе, я и Тимур — по правую руку. Тишина была такой густой, что слышно было, как звенят вилки.

Руслан явно не знал, как вести себя с четырехлетним ребенком. Он смотрел на Тимура, словно на инопланетное существо, пытаясь изучить каждый его жест.

— Тимур, — наконец заговорил он. Его голос звучал неестественно громко в этой тишине. — Тебе нравится твоя новая комната?

Тим, который до этого сосредоточенно ковырял вилкой в брокколи, поднял глаза.

— Она слишком большая. Там эхо.

Руслан нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Я прикажу привезти больше игрушек. Завтра приедет целый фургон «Лего». Самые большие наборы, какие есть.

— У меня уже есть «Лего», — тихо ответил сын. — Мама говорит, что важно не сколько игрушек, а с кем в них играть.

Я увидела, как Руслан на мгновение замер. Он перевел взгляд на меня — острый, пронзительный. В нем читалось: «Это ты его так настроила?». Я лишь приподняла бровь, продолжая есть.

— Ну, — Руслан прочистил горло. — Я могу поиграть с тобой. После работы.

Тимур с сомнением оглядел его дорогой костюм и идеально чистые руки.

— Вы не умеете. Вы большой. Большие люди не знают, как строить космодромы. Они только по телефону разговаривают.

На лице Олега, стоявшего у стены, промелькнула тень улыбки. Руслан же выглядел искренне растерянным. Акула бизнеса, человек, который ворочал миллиардами, пасовал перед логикой четырехлетнего мальчика.

— Я научусь, — неожиданно мягко сказал Руслан. — Обещаю.

Прошла неделя. Наша жизнь превратилась в странный, выматывающий ритуал. Утром Руслан уезжал в офис до того, как мы просыпались. Я занималась работой — Руслан позволил мне продолжать проект штаб-квартиры дистанционно, понимая, что без дела я сойду с ума. Тимур проводил время с няней, которую Руслан нанял (проверенную, с тремя дипломами, но Тим ее упорно игнорировал, предпочитая сидеть в моей рабочей студии).

Вечера были самыми сложными. Руслан возвращался ровно в семь. Он явно заставлял себя приходить вовремя. Он приносил подарки — горы подарков. Роботы на радиоуправлении, железные дороги, огромные плюшевые звери. Весь дом начал зарастать пластиком и мехом, но Тим оставался настороженным.

Однажды вечером я вышла из своей комнаты и остановилась на балюстраде второго этажа, глядя вниз, в гостиную.

Руслан сидел на ковре. Его пиджак был брошен на диван, галстук ослаблен, рукава дорогой рубашки закатаны. Перед ним лежал огромный чертеж из набора «Звезда Смерти». Тимур сидел рядом, насупившись.

— Нет, дядя Руслан, — терпеливо объяснял сын. — Эта деталь должна быть снизу. Это же стабилизатор. Если его поставить наверх, корабль перевернется в вакууме.

— В вакууме нет верха и низа, Тим, — возразил Руслан, пытаясь втиснуть крошечный кирпичик на место.

— Все равно перевернется! — настаивал Тим. — Потому что так некрасиво.

Руслан вздохнул, вытирая пот со лба. Я видела, как ему неудобно сидеть в такой позе, как он устал после двенадцатичасового рабочего дня, но он не сдавался. Он взял деталь и переставил её так, как хотел сын.

— Так лучше?

— Да. Теперь вы — главный инженер. А я — капитан.

Руслан неловко улыбнулся. Это была не та хищная усмешка, к которой я привыкла за последние недели. Это была живая, почти детская улыбка. В этот момент, в мягком свете торшеров, они были так похожи, что у меня перехватило дыхание. Те же упрямые вихры на макушке, тот же наклон головы.

Мое сердце, которое я так тщательно замуровывала в лед все эти годы, предательски дрогнуло. Я помнила, как Руслан когда-то мечтал о сыне. Как он говорил, что научит его всему, что знает сам. Тогда это казалось сказкой, которая закончилась кошмаром.

Я сделала глубокий вдох и спустилась вниз. Заметив меня, Руслан тут же изменился в лице. Маска холодного босса вернулась на место, он быстро поднялся на ноги.

— Мама! Смотри, дядя Руслан почти не сломал мой корабль! — похвастался Тим.

— Вижу, милый. Тебе пора умываться и спать.

Когда няня увела Тимура, мы остались вдвоем среди разбросанных деталей конструктора.

— Ты делаешь успехи, — тихо сказала я, глядя на «Звезду Смерти».

— Он невероятно упрямый, — Руслан поднял пиджак. — Весь в тебя.

— Или в тебя, — парировала я. — Ты тоже никогда не принимал отказов.

Руслан подошел ближе. Между нами было всего пара шагов, и я снова почувствовала его запах — дорогой парфюм, смешанный с запахом новой бумаги и... детского мыла. Странное сочетание для «акулы».

— Почему ты не сказала мне тогда? — вдруг спросил он. Голос его звучал глухо, без прежней злости. — Когда ты уходила. Почему не сказала, что беременна?

Я горько усмехнулась.

— Ты шутишь? Ты кричал, что не хочешь меня видеть. Ты обвинил меня в измене, которой не было, и вышвырнул мои вещи за дверь. Ты бы поверил мне тогда? Или сказал бы, что я пытаюсь привязать тебя к себе чужим ребенком?

Руслан сжал челюсти. Его взгляд застыл на мне.

— Я был вне себя от ярости, Полина. У меня были доказательства. Фотографии, записи...

— Фальшивки, Руслан! — я сорвалась на крик, но тут же понизила голос, вспомнив про спящего сына. — Это были фальшивки. Но ты даже не захотел меня выслушать. Ты поверил Инге, поверил кому угодно, только не мне.

— Инга была моей невестой после твоего ухода, — холодно заметил он. — У нее не было причин лгать.

— О, у нее было миллион причин. Но сейчас это не важно. Мы здесь из-за Тимура. Давай придерживаться договора.

Я развернулась, чтобы уйти, но его рука перехватила мое запястье. Хватка была крепкой, но не болезненной. По коже пробежал электрический разряд, воскрешая в памяти ночи, которые я так старалась забыть.

— Полина...

Я обернулась. Мы стояли в полумраке огромного зала, и на мгновение мне показалось, что он сейчас скажет нечто важное. Что он попросит прощения или признает свою ошибку. Но в его глазах снова вспыхнуло подозрение.

— Если я узнаю, что ты снова что-то скрываешь... Если это всё — часть какого-то твоего плана по выкачиванию денег...

Я резко вырвала руку.

— Ты так и не изменился. Ты видишь во всем только бизнес-схемы. Спокойной ночи, Руслан Викторович.

Я почти бегом поднялась в свою комнату и закрыла дверь на замок. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. Я ненавидела его за то, что он сделал пять лет назад. Я ненавидела его за то, что он запер нас в этом доме.

Но еще больше я ненавидела себя за то, что до сих пор чувствовала тепло его пальцев на своей коже.

На следующее утро атмосфера в доме изменилась. Руслан не уехал рано. Когда мы с Тимом спустились к завтраку, он сидел на террасе с ноутбуком.

— Сегодня суббота, — сказал он, не поднимая глаз от экрана. — У Тимура есть пожелания на день?

Тим, уже привыкший к присутствию «дяди», залез на стул.

— Я хочу в зоопарк. Мама обещала.

Руслан на мгновение нахмурился. Выход в общественное место означал риск для него — пресса обожала ловить Громова в неофициальной обстановке.

— Хорошо. Мы поедем в зоопарк. Олег, подготовь машины. И закрой сектор с хищниками для частного посещения.

— Нет! — вмешалась я. — Никаких «закрытых секторов». Ребенок должен видеть нормальную жизнь, а не твою версию реальности в вакууме. Мы пойдем как обычные люди.

Руслан посмотрел на меня так, будто я предложила ему прогуляться по минному полю без миноискателя.

— Полина, это вопрос безопасности. Моей и его.

— Надень кепку и очки, Громов. Тебя не узнают, если ты перестанешь вести себя как царь горы.

К моему удивлению, он не стал спорить.

Зоопарк был наполнен шумом, смехом и запахом сахарной ваты. Руслан выглядел в этой толпе совершенно инородным телом, несмотря на простые джинсы и поло. Он постоянно озирался, его рука то и дело тянулась к телефону, но Тимур быстро взял ситуацию в свои руки.

— Смотри! Жираф! — Тим схватил Руслана за руку и потащил к вольеру.

Я шла чуть позади, наблюдая за этой невероятной картиной. Руслан Громов, человек, который заставлял трепетать советы директоров, сейчас стоял у забора, и его за руку держал маленький мальчик в кепке с ушками.

— У него язык синий! — восхищался Тим. — Дядя Руслан, почему у него синий язык?

Руслан на секунду замешкался, а потом, к моему изумлению, достал телефон и начал быстро что-то искать.

— Потому что в нем много меланина, — серьезно ответил он через минуту. — Это защищает язык от солнечных ожогов, когда жираф ест листья с высоких деревьев.

Тим посмотрел на него с нескрываемым уважением.

— Вы всё знаете.

— Я просто умею быстро пользоваться информацией, — Руслан подмигнул ему.

В какой-то момент Тимур устал и попросился «на ручки». Я уже хотела взять его, но Руслан опередил меня. Он легко подхватил сына, усаживая его себе на плечи.

— Ого! Я выше всех! — закричал Тим. — Мама, смотри, я выше па... дяди Руслана!

Слово «папа» почти сорвалось с его губ. Я видела, как Руслан вздрогнул. Он замер на месте, и его рука крепче сжала маленькие ножки Тимура. На его лице отразилась такая гамма чувств — от боли до надежды — что мне стало страшно.

Мы присели на скамейку в тенистом уголке парка. Тимур уснул прямо на руках у Руслана, сморенный впечатлениями. Руслан сидел неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его.

— Он доверяет тебе, — тихо сказала я, глядя на них.

— Я не заслужил этого, — так же тихо ответил Руслан. Он смотрел на спящего мальчика, и его взгляд был полон непривычной мягкости. — Я пропустил столько всего. Первые шаги. Первые слова.

— Ты сам сделал этот выбор, Руслан.

— Нет, Полина. Я сделал выбор на основе лжи. Но я начинаю понимать, что правда была всё это время прямо передо мной. В твоих глазах. А я предпочел смотреть на грязные снимки.

Это было максимально близко к признанию вины, на которое он был способен. Моя обида, копившаяся годами, начала медленно подтаивать, как лед под весенним солнцем. Я видела его старания. Видела, как он неуклюже, но искренне пытается стать отцом.

— Почему ты не выгнал Ингу сразу, если сомневался? — спросила я.

— Потому что я был ранен. А она была рядом. Она умеет быть удобной, когда ей это выгодно. Но когда я увидел Тимура... всё это удобство рассыпалось в прах.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах было столько напряжения, что воздух между нами, казалось, начал вибрировать.

— Я не отпущу вас, Полина. И теперь не потому, что хочу тебя наказать. А потому, что я не представляю, как вернусь в тот пустой дом один.

— Руслан, жизнь в золотой клетке — это не семья, — я покачала горой. — Ты не можешь заставить нас любить тебя по контракту.

— Знаю. Но я дам вам всё. Весь мир, если захотите. Только дай мне шанс... доказать, что я могу быть другим.

Я промолчала. В глубине души я знала, что уже даю ему этот шанс, просто согласившись переступить порог его дома. Но раны были слишком глубоки, чтобы затянуться за неделю.

Вечером, когда мы вернулись в особняк и я уложила Тимура спать, я вышла на балкон своей комнаты. Воздух был прохладным и свежим.

Внизу, в саду, я увидела темный силуэт. Руслан стоял у бассейна, глядя на воду. В руке у него был стакан с чем-то крепким, но он к нему не прикасался. Он выглядел одиноким в этом огромном, роскошном поместье, которое сам для себя построил.

Я поняла, что в этой «золотой клетке» заперты мы все. Он — своей гордостью и прошлым, я — своим страхом и остатками любви, а Тимур — нашей общей тайной.

Я вернулась в комнату и легла в постель. Впервые за долгое время я не чувствовала себя в опасности. Обида всё еще была здесь, тяжелая и холодная, но сквозь неё начинало пробиваться что-то новое.

«Он старается», — подумала я, закрывая глаза. И эта мысль была самой пугающей из всех. Потому что, если Руслан Громов действительно решит вернуть мое расположение, у моей защиты не останется ни единого шанса.

А где-то в другом конце города Инга Белова смотрела на экран своего телефона, на котором была фотография из зоопарка, присланная её шпионом. Руслан с ребенком на плечах и улыбающаяся Полина рядом.

— Ты думаешь, ты победила, дрянь? — прошипела Инга, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Ты думаешь, он простит тебя? Я позабочусь о том, чтобы эта идиллия превратилась в пепел.

Новая буря уже собиралась на горизонте, но в ту ночь в особняке Громова царила хрупкая, обманчивая тишина. Начиналась наша странная совместная жизнь — жизнь, в которой каждый шаг был как по тонкому льду, и никто не знал, когда он треснет.