Цена твоей ошибки

Глава 3. Опасная близость

Дождь за окном моего офиса превратился в сплошную серую стену, смывающую очертания города. Я смотрела на монитор, где чертежи нового жилого комплекса расплывались перед глазами. В горле всё еще стоял ком после утренней встречи с Громовым на объекте. Тот момент, когда его пальцы коснулись моего запястья, когда он едва не обнаружил гравировку на браслете… это было слишком близко. Слишком опасно.

— Полина Сергеевна? — в кабинет заглянула Маша. Она выглядела обеспокоенной. — К вам курьер. Срочный пакет. Из «Громов Холдинг».

Я вздрогнула. Рука непроизвольно дернулась, сбрасывая карандаш со стола.

— Давай, Маш.

Она положила на стол плотный конверт из крафтовой бумаги с тиснением в виде льва — логотипом империи Руслана. Внутри лежал не просто документ, а приговор моему сегодняшнему вечеру.

*«Жду вас в 20:00 в загородной резиденции. Раздел "Инженерия и ландшафтный дизайн" требует немедленных правок. Отказ будет расценен как нарушение пункта 4.2 контракта о сроках реализации. Р. Г.»*

Я скомкала записку. Пункт 4.2. Он изучил договор лучше, чем я. Он знал, что на этапе согласования генерального плана я обязана быть в его распоряжении 24/7. Но вызывать меня к себе домой? Это было за гранью делового этикета. Это была охота.

— Что там? — тихо спросила Маша, присаживаясь на край стула.

— Он хочет, чтобы я приехала к нему в поместье. Сегодня вечером.

— Поля, не езди, — Маша подалась вперед, её глаза округлились. — Ты же знаешь, что он делает. Он загоняет тебя. Он чувствует, что ты — это ты. Тимка дома ждет, он соскучился, весь вечер строит из «Лего» какую-то немыслимую башню…

— В том-то и дело, Маш, — я подняла на неё тяжелый взгляд. — Тимка дома. И если я не поеду, Громов начнет копать под меня с утроенной силой. Он разрушит мою карьеру, а потом заберет сына, если узнает правду. У таких, как он, нет понятия «компромисс». У них есть только «победа» или «уничтожение».

Я встала и подошла к окну. Пять лет назад я бежала из этого города, раздавленная и униженная, с крошечной жизнью внутри. Я обещала себе, что больше никогда не позволю Руслану Громову командовать моей судьбой. Но вот я снова здесь, подчиняюсь его запискам.

— Посидишь с Тимом? — спросила я, не оборачиваясь.

— Конечно. О чем речь… Но будь осторожна, — Маша вздохнула. — Он теперь не тот влюбленный парень, которого мы знали. Он стал… страшным.

Поместье Громова находилось в элитном поселке, спрятанном за вековыми соснами. Когда такси остановилось у кованых ворот, мой пульс зашкаливал за сотню. Охрана проверила документы, осмотрела багажник и только после этого пропустила машину на территорию.

Дом был воплощением его характера: строгий, из темного камня и стекла, холодный и величественный. Никаких лишних украшений. Только сила и деньги.

Дверь открыл дворецкий или старший охранник — я не разобрала. Меня молча провели в кабинет на втором этаже. Когда я вошла, Руслан стоял у панорамного окна со стаканом виски в руке. Пиджак был брошен на кресло, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, открывая сильные предплечья.

— Вы опоздали на семь минут, Полина Сергеевна, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос вибрировал в воздухе, заставляя ворсинки на моих руках встать дыбом.

— На дорогах пробки, Руслан Игоревич. К тому же, вызов в нерабочее время — это жест вежливости с моей стороны, а не обязанность.

Он медленно повернулся. Свет от камина (да, в такую погоду он распорядился разжечь огонь) играл на его скулах, делая лицо похожим на маску античного бога — прекрасного и безжалостного. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем опустился к вырезу строгого блейзера.

— Вежливость? — он усмехнулся, сделав глоток. — Я плачу такие гонорары, что ваше понятие «вежливости» должно включать в себя готовность явиться по первому щелчку пальцев.

— Я архитектор, а не прислуга, — я прошла к столу и с грохотом положила на него тубус с чертежами. — Давайте перейдем к правкам. У меня мало времени.

— Почему? Вас кто-то ждет? Муж? Любовник? — он начал медленно сокращать расстояние между нами.

— Моя личная жизнь не входит в предмет контракта.

Руслан остановился в шаге от меня. Я чувствовала аромат его парфюма — терпкий, с нотками кожи и дорогого табака. Этот запах преследовал меня в кошмарах пять лет.

— А я ведь просил Олега составить на вас справку, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Полина Авдеева. Пять лет в Европе. Блестящие рекомендации. Никаких скандалов. Никаких связей. Словно человек появился из ниоткуда пять лет назад.

Мое сердце пропустило удар.

— Многие начинают жизнь с чистого листа после личных драм.

— Вот как? И какая же драма заставила вас сменить имя, цвет волос и даже манеру говорить? — его голос опустился до шепота, он протянул руку и коснулся пряди моих осветленных волос. — Вы ведь ненавидели блонд, Полина. Говорили, что он выглядит дешево.

Я отшатнулась, словно от удара током.

— Вы путаете меня с кем-то другим, Громов.

— Неужели? — он резко схватил меня за локоть и потянул к себе, вынуждая смотреть в эти ледяные голубые глаза. — Тогда почему, когда я касаюсь тебя, ты дрожишь так, будто я сейчас сорву с тебя эту маску? Почему ты носишь браслет, который я заказал специально для одной маленькой лживой дряни?

Я замерла. Воздуха не хватало. В кабинете стало нестерпимо жарко.

— Руслан, пусти. Ты пьян.

— Я трезв как никогда, — он дернул меня за руку, заставляя задрать рукав жакета. Браслет сверкнул в свете камина. — Хочешь, я скажу, что там написано? Там написано: «Навсегда». Моя клятва. Моя ошибка.

Я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Плотина, которую я строила пять лет, дала трещину. Ярость, горькая и жгучая, поднялась из самых глубин души.

— «Навсегда»? — я почти выплюнула это слово, вырывая руку. — Твое «навсегда» длилось ровно до тех пор, пока Инга не принесла тебе те снимки. Твое «навсегда» закончилось под проливным дождем, когда ты вышвырнул меня из этого самого дома, не дав даже забрать паспорт! Ты веришь в свои клятвы только тогда, когда тебе это удобно, Руслан!

Он замер. Его лицо окаменело. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают поленья в камине.

— Значит, это всё-таки ты, — выдохнул он. В его голосе не было триумфа, только какая-то странная, пугающая пустота. — Ты вернулась. Под другим именем. Зачем? Чтобы отомстить? Чтобы вытянуть из меня еще денег?

— Деньги? — я истерически рассмеялась, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, но я смахнула их рукой. — Мне не нужны твои деньги, Руслан. Я заработала себе имя сама. Без тебя. Вопреки тебе. Я приехала сюда только ради работы. И если бы я знала, что за этим тендером стоишь ты, я бы сожгла этот проект, прежде чем отправить его на конкурс.

Он подошел вплотную, вдавливая меня в край массивного дубового стола. Его руки уперлись в столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку.

— Ты лжешь, — прорычал он. — Ты всегда лгала. Пять лет назад ты спала с тем ублюдком в отеле, пока я выбирал тебе кольцо. Я видел фотографии, Полина! Каждое пятнышко на твоем теле…

— Это была не я! — я сорвалась на крик, ударив его кулаками в грудь. — Но тебе было плевать! Тебе было проще поверить в грязь, потому что я стала тебе мешать. Твой бизнес шел в гору, тебе нужна была Инга с её связями и родословной, а не сиротка из детдома, которая смотрела на тебя как на бога! Ты просто искал повод избавиться от меня!

— Ты была моей жизнью! — рявкнул он в ответ, и в этом крике было столько боли, что я на секунду засомневалась в его цинизме. — Я любил тебя больше, чем себя самого!

— Любовь не выгоняет на улицу без копейки в кармане, зная, что девушке некуда идти! — я тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза. Мое лицо было в нескольких сантиметрах от его.

Его взгляд изменился. Гнев начал трансформироваться в нечто иное — темное, вязкое, опасное. Его зрачки расширились, поглощая радужку.

— Ты изменилась, — прошептал он, скользя взглядом по моим чертам. — Сталa холодной. Жесткой.

— Жизнь под дождем закаляет, Руслан.

Он медленно, почти гипнотически, поднял руку и коснулся моей щеки. Его большой палец прошел по нижней губе, слегка оттягивая её. Я должна была оттолкнуть его, закричать, убежать… но мое тело предало меня. Старая память, запечатленная в клетках, отозвалась на его близость.

— Почему ты не уехала из страны? — спросил он, склоняясь ниже. Его дыхание обжигало мою кожу. — Почему пряталась здесь, под самым моим носом?

— Я не пряталась. Я жила.

— С кем? — в его голосе снова прорезалась собственническая ярость. — С тем парнем с фото? Он отец твоего ребенка?

Мое сердце на мгновение остановилось, а затем забилось в бешеном ритме. Он знает? Нет, не может быть. Он просто предполагает.

— У меня нет никого, кто касался бы тебя, Руслан, — я попыталась увернуться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Не лги мне больше. Я видел, как ты смотрела на телефон сегодня в офисе. У тебя кто-то есть. И я уничтожу любого, кто прикасался к тому, что принадлежит мне.

— Я не твоя вещь! — я с силой оттолкнула его, и в этот раз мне удалось вырваться из кольца его рук. — Я никогда больше не буду твоей, Руслан. Пять лет назад ты сам отказался от всех прав на меня.

Я схватила свою сумку, дрожащими руками пытаясь найти ключи от машины.

— Полина, стой! — он сделал шаг ко мне, но я выставила руку вперед.

— Не подходи. Завтра я пришлю своего помощника с документами. Если хочешь расторгнуть контракт — делай это. Мне плевать на неустойку. Я не останусь в этом доме ни секунды.

— Ты никуда не уйдешь, пока мы не закончим, — он снова стал тем холодным монстром, которого я встретила в первый день. — У нас есть правки. И ты будешь сидеть здесь и работать, пока я не буду удовлетворен результатом.

Он прошел к бару, снова налил себе виски и сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Садись, Полина Сергеевна. Покажи мне, за что я плачу тебе миллионы.

Я смотрела на него и видела не мужчину, которого когда-то любила, а хищника, который наслаждается мучениями своей жертвы. Но я не могла уйти. Если я сейчас сбегу, он поймет, как сильно он всё еще на меня влияет. Он поймет, что я боюсь его. А страх — это то, на чем он строит свою власть.

Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слез. Лицо снова превратилось в бесстрастную маску.

— Хорошо, — голос звучал ровно, почти безжизненно. — Давайте обсудим инженерию.

Следующие два часа были чистым издевательством. Он придирался к каждой линии, к каждому расчету нагрузки. Он заставлял меня пересчитывать сметы, прекрасно зная, что они верны. Он сидел напротив, в тени, и я чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, липкий, изучающий.

— Здесь ошибка, — он ткнул пальцем в чертеж, когда я подошла ближе, чтобы показать ему схему коммуникаций.

— Где? — я склонилась над столом, всматриваясь в цифры.

— Здесь, — он не смотрел на бумагу. Он смотрел на шрам у меня на запястье — тонкую белую полоску, которую я обычно скрывала часами, но сегодня они остались в сумке.

Я быстро одернула рукав.

— Это не ошибка. Это расчетная мощность насосов.

— Откуда этот шрам, Полина? — его голос звучал вкрадчиво, почти нежно, и это было страшнее всего. — Пять лет назад его не было.

— Собака укусила, — соврала я, не моргнув глазом. На самом деле я разбила стеклянную дверь в ту ночь, когда узнала, что беременна, а мне не на что купить даже хлеба. Осколок вошел глубоко, но у меня не было денег на нормального врача.

— Собака, значит, — он встал и подошел ко мне сзади. Я замерла, чувствуя, как его тепло окутывает мои плечи. — А мне кажется, это след от того, как ты пыталась вырваться из прошлого. Но прошлое — оно как этот дом, Поля. У него крепкие стены. И оно тебя не отпустит.

Он положил руки мне на талию. Мой мозг кричал: «Беги!», но ноги словно налились свинцом.

— Знаешь, что я думаю? — он наклонился к моему уху, его губы почти касались мочки. — Я думаю, что ты всё это время ждала этого момента. Ждала, когда я найду тебя.

Это было последней каплей. Самоуверенность этого человека, его убежденность в том, что весь мир вращается вокруг его персоны, вызвали во мне волну ледяного спокойствия.

Я медленно повернулась в его руках. Теперь мы стояли так близко, что я видела каждую ворсинку на его рубашке, каждую крошечную морщинку в уголках его глаз.

— Ты хочешь знать правду, Руслан? — я посмотрела на него с той самой жалостью, с которой смотрят на неизлечимо больных. — Ты думаешь, я жила местью? Или ожиданием? Нет. Пять лет назад я умерла для тебя. Но та девушка, которую ты знал, оставила мне прощальный подарок.

Он нахмурился, его хватка на моей талии ослабла.

— О чем ты?

Я улыбнулась — горько и торжествующе. И произнесла слова, которые когда-то слышала от «той самой» Полины, когда мы еще были счастливы и планировали будущее, сидя на этом самом ковре перед камином.

— «Ты никогда не увидишь того, что могло бы стать твоим величайшим сокровищем, Руслан. Потому что ты не заслуживаешь даже его тени». Помнишь? Мы читали это в той старой пьесе.

Руслан застыл. Его лицо побледнело, он отшатнулся от меня так резко, будто я превратилась в змею.

— Откуда… откуда ты это взяла? — его голос дрогнул.

Эта цитата была нашей личной шуткой, нашим секретным кодом. Я произнесла её в тот вечер, когда мы в шутку спорили, кто больше любит другого.

— Просто вспомнилось, — я поправила жакет и начала сворачивать чертежи. — Видимо, старые призраки этого дома заговорили.

Руслан смотрел на меня так, будто видел перед собой привидение. Его подозрение, до этого момента бывшее лишь туманным чувством, внезапно обрело четкую, пугающую форму. Он не просто узнал во мне Полину. Он почувствовал, что я скрываю от него что-то фундаментальное. Что-то, что может перевернуть его мир.

— Уходи, — хрипло сказал он, отворачиваясь к окну. — Убирайся, Полина.

Я не заставила себя просить дважды. Я вылетела из кабинета, едва не сбив с ног Олега, который стоял в коридоре.

— Полина Сергеевна, вас подвезти? — спросил он, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

— Нет, я вызову такси! — бросила я на ходу.

Уже сидя в машине, я прижала ладони к пылающим щекам. Меня трясло. Я перешла черту. Я дала ему зацепку, которую он теперь не оставит. Громов — ищейка. Если он почувствовал след, он не остановится, пока не вскроет всё мое прошлое, слой за слоем.

Я достала телефон и набрала Машу.

— Маш… он знает. Не всё, но он понял, кто я. Нам нужно быть готовыми. Если он начнет следить…

— Тише, Поля, тише, — голос подруги в трубке подействовал отрезвляюще. — Тим спит. Всё хорошо. Мы что-нибудь придумаем.

— Он не просто понял, Маш. Он одержим. Я видела это в его глазах. Он не успокоится.

Я смотрела в окно такси на мелькающие огни города. В голове пульсировала только одна мысль: я должна защитить Тимура. Любой ценой. Даже если для этого мне придется уничтожить Руслана Громова раньше, чем он уничтожит нас.

**В это же время в поместье.**

Руслан стоял у стола, сжимая в руке стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Олег! — рявкнул он.

Помощник немедленно вошел в кабинет.

— Да, Руслан Игоревич.

— Справка, которую ты принес… Там была только сухая выжимка. Я хочу знать всё. Каждый день её жизни за последние пять лет. С кем спала, где ела, в каких больницах лежала. И самое главное… — он сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Узнай, кто тот ребенок, о котором она так печется. Мне нужно имя, возраст и свидетельство о рождении. Завтра к утру.

— Будет сделано, — Олег кивнул и уже собрался уходить, но Руслан остановил его.

— И еще. Подними архивы пятилетней давности. Те фотографии из отеля. Найди оригиналы. Я хочу, чтобы эксперты проверили их на монтаж. Снова.

— Но вы же сами проверяли их тогда…

— Сделай, что я сказал! — Руслан ударил кулаком по столу. — И если окажется, что меня кормили дерьмом все эти годы, я лично скормлю виновных собакам.

Когда Олег ушел, Руслан подошел к камину и посмотрел на огонь. В ушах всё еще звенел её голос: *«Ты не заслуживаешь даже его тени»*.

— Что же ты прячешь от меня, Полина? — прошептал он в пустоту. — Какую цену мне придется заплатить за свою ошибку?

Он знал одно: теперь он не отпустит её. Она могла менять имена, лица и города, но она навсегда оставалась его. Его женщиной. Его болью. И, возможно, его единственным шансом на спасение.

Охота началась, и в этой игре Громов не собирался проигрывать. Даже если для победы ему придется сжечь всё до основания.