Цена твоей ошибки

Глава 5. Собственность Громова

Ночь после приема превратилась в липкий, удушливый кошмар. Я не помню, как добралась до дома, как смывала с лица макияж, который казался теперь посмертной маской моей анонимности. В ушах до сих пор гремел его голос: «Полина?». Это имя, произнесенное им, прозвучало не как узнавание старого друга, а как приговор. Как щелчок наручников.

Я просидела у кроватки Тимура до самого рассвета, слушая его мерное дыхание. Мой сын. Моя единственная правда. Если Руслан узнает о нем... нет, я не должна даже допускать этой мысли. Громов — это ледник. Он сметет всё на своем пути, если почувствует, что у него что-то отняли. А сына он сочтет своей собственностью, как и всё, к чему когда-либо прикасался.

Утром я заставила себя встать, выпить двойной эспрессо и поехать в офис. Мой кабинет в архитектурном бюро «Линия» был моим убежищем. Здесь пахло чертежной бумагой, дорогим парфюмом и амбициями. Здесь я была Полиной Авдеевой, ведущим специалистом, а не испуганной девчонкой Морозовой, которую пять лет назад вышвырнули под дождь с одним чемоданом.

— Полина Сергеевна, к вам... — голос моей секретарши Оли по селектору дрогнул и оборвался на полуслове.

Дверь моего кабинета не просто открылась — она едва не слетела с петель, ударившись о стопор с глухим, костлявым звуком.

Руслан.

Он выглядел так, будто не спал всю ночь, но это не делало его слабее. Напротив, в его помятой рубашке с расстегнутым воротом и в яростном блеске глаз чувствовалась первобытная, опасная энергия. Он ворвался в пространство кабинета, мгновенно заполнив его собой, вытесняя кислород.

— Вон, — бросил он через плечо секретарше, не оборачиваясь.

— Полина Сергеевна? — пискнула Оля, заглядывая в проем.

— Всё в порядке, Оля. Иди, — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце в груди билось как пойманная птица.

Руслан дождался, пока дверь закроется, и медленным, пугающим движением запер её на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине кабинета как выстрел.

— Блокируешь выходы? — я откинулась в кресле, скрестив руки на груди. — Очень профессионально для владельца холдинга, Руслан. Что дальше? Начнешь крушить мебель?

Он не ответил сразу. Он подошел к моему столу, уперся в него ладонями и наклонился так низко, что я почувствовала запах его одеколона — терпкий, с нотками сандала и чего-то острого, металлического.

— Полина Морозова, — выплюнул он мое настоящее имя, словно оно было горьким ядом. — Пять лет. Пять лет ты прикидывалась мертвой. А теперь вползаешь в мою жизнь под чужой фамилией, с перекроенным лицом и этой ледяной маской? Зачем, Полина? Решила, что я недостаточно тебя раздавил в прошлый раз? Пришла за добавкой?

Я выдержала его взгляд. Мои глаза, ставшие за эти годы стальными, не дрогнули.

— Я приехала сюда работать, Руслан. Твой тендер был открытым. Мое бюро — лучшее. Если бы я знала, что за холдингом «Громов Групп» стоишь именно ты, я бы не подошла к этому контракту и на пушечный выстрел. Поверь, ты — последний человек, которого я хотела бы видеть в этой жизни.

— Лжешь! — он ударил кулаком по столу, отчего подставка с ручками подпрыгнула. — Ты всегда лгала. Тогда, с тем подонком, и сейчас. Ты сменила фамилию, чтобы я не нашел тебя? Или чтобы легче было втираться в доверие к новым жертвам?

Я рассмеялась. Громко, искренне и горько. Этот смех, кажется, застал его врасплох.

— Жертвам? Ты серьезно, Руслан? Посмотри на меня. Я — самодостаточная женщина. У меня есть имя в мире архитектуры, у меня есть счета, которые позволяют мне не зависеть ни от одного мужчины на этой планете. Мне не нужны твои деньги. Мне не нужно твое доверие. Единственное, что мне от тебя нужно — чтобы ты подписал акты приемки этапа и исчез.

— Ты думаешь, я так просто это оставлю? — его голос опустился до опасного шепота. Он обошел стол и остановился за моей спиной, положив руки на спинку кресла. Я чувствовала исходящий от него жар. — Ты обманула меня. Снова. Ты заставила меня... — он запнулся, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на боль, которую он тут же подавил гневом. — Ты заставила меня сомневаться в собственной памяти.

— Твоя память — это твои проблемы, — отрезала я, пытаясь встать, но он навалился на кресло, удерживая меня на месте.

— Нет, Полина. Теперь это наши общие проблемы. Ты нарушила условия контракта. Ложные данные при подаче документов. Подлог личности. Я могу уничтожить твою карьеру за один час. Один звонок юристам — и бюро «Линия» станет банкротом, а ты — фигурантом уголовного дела о мошенничестве.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Он мог это сделать. У него были связи, ресурсы и, главное, полное отсутствие жалости.

— Чего ты хочешь? — прямо спросила я. — Денег? Ты же знаешь, что это смешно.

Руслан медленно провел пальцем по моему плечу, едва касаясь ткани пиджака, но я вздрогнула так, будто меня ударило током.

— Деньги мне не интересны, — он обошел кресло и встал прямо передо мной, заставляя меня смотреть на него снизу вверх. — Ты задолжала мне, Полина. За ту ложь пять лет назад. За этот спектакль с «Авдеевой». За мои бессонные ночи, когда я пытался понять, почему эта холодная сука так напоминает мне ту, которую я любил.

Он наклонился еще ниже, так что наши губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Ты станешь моей любовницей, Полина. В счет «морального ущерба». Ты будешь приходить по моему первому звонку. Ты будешь делать всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне, пока мне не надоест. И тогда, возможно, я позволю тебе сохранить твой бизнес и твою новую, чистенькую жизнь.

Я смотрела в его голубые глаза — холодные, как арктический лед, — и видела в них не страсть, а желание обладать и наказывать. Он хотел сломать меня, подчинить, сделать своей вещью, чтобы доказать самому себе, что он победил.

— Ты хочешь сделать меня своей содержанкой? — я выпрямилась, игнорируя близость его тела. — Руслан, ты застрял в девяностых. Я не та испуганная девочка, у которой не было ни копейки за душой. Я не продаюсь. Ни за контракт, ни за безопасность.

— Уверена? — он усмехнулся, и эта ухмылка была страшнее его гнева. — У каждого есть цена, Полина. Мы просто еще не нащупали твою болевую точку. Но я найду её. Обязательно найду.

Я снова рассмеялась, на этот раз прямо ему в лицо.

— Ищи. Но пока ты ищешь, запомни одну вещь: я больше не твоя собственность. Я вообще ничья. И если ты попробуешь надавить через суд — что ж, это будет отличный скандал. «Великий Руслан Громов преследует бывшего архитектора из-за личных обид». Акции твоего холдинга полетят вниз быстрее, чем ты успеешь сказать «адвокат».

Его лицо исказилось. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Ты стала слишком дерзкой, — прошипел он. — Но это даже интереснее. Я люблю ломать сопротивление.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий, веселый звук — мелодия видеозвонка на моем смартфоне, лежащем на столе.

Я замерла. Это был мой личный телефон. Номер, который знали всего три человека: Маша, няня и...

Тим.

Мое сердце пропустило удар. Тим никогда не звонил в это время, если не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Страх, острый и холодный, пронзил меня, смывая всю мою напускную уверенность.

Я рванулась к телефону, но Руслан перехватил мою руку.

— Кто это? — прищурился он, заметив, как мгновенно побледнело мое лицо. — Твой любовник? Тот, ради кого ты так стараешься быть «независимой»?

— Отдай телефон, Руслан! — в моем голосе прорезались истерические нотки. — Это личное!

— Личное? — он перевел взгляд на экран, который продолжал светиться. Там не было имени, только забавная аватарка — мультяшный лев. — Давай проверим, насколько оно личное.

Он потянулся к смартфону, но я, извернувшись, успела ударить его по руке и схватить аппарат. Одним скользящим движением я сбросила вызов и прижала телефон к груди, тяжело дыша.

Я чувствовала, как по спине катится холодный пот. Лицо, которое мгновение назад было маской независимости, теперь, я знала это, выдавало меня с потрохами. Я была напугана. Я была уязвима.

Руслан замер, внимательно наблюдая за мной. Его ярость внезапно сменилась чем-то другим — холодным, расчетливым любопытством. Он увидел перемену. Он увидел, как я «поплыла» от одного только звонка.

— Ого, — тихо произнес он, делая шаг назад и внимательно изучая меня. — Значит, вот она, твоя ахиллесова пята.

— Это просто звонок, Громов. Уходи. Разговор окончен.

— Нет, Полина. Разговор только начинается. Твое лицо... оно стало другим. Мягким. Испуганным. Ты так боишься, что я увижу, кто там, на другом конце провода?

Он подошел ближе, и в его взгляде вспыхнула новая волна — ревность. Чистая, концентрированная ревность мужчины, который считал женщину своей, даже если сам её уничтожил.

— Кто он? — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Кто этот счастливчик, ради которого ты так дрожишь? Кто тот, кто заставляет твое ледяное сердце биться?

— Это не твое дело, — я попыталась обойти его, чтобы подойти к двери, но он преградил мне путь, выставив руки и упираясь в стену по обе стороны от моей головы.

— Теперь — мое. Ты вернулась в мой город, Полина. Ты влезла в мой бизнес. Ты — моя недосказанная история. И я не потерплю лишних персонажей в этом сценарии.

— Ты сумасшедший, — прошептала я, глядя в его потемневшие глаза. — Ты сам выгнал меня! Ты сам отказался от меня! У тебя нет прав на мою жизнь, на моих близких, на мои чувства!

— У меня есть право силы, — отрезал он. — И если я узнаю, что ты скрываешь кого-то... если этот кто-то стоит между нами...

— Между нами ничего нет, Руслан! Кроме пепла и твоей ошибки!

Он резко притянул меня к себе, сминая мою независимость, мои страхи и мои протесты. Его поцелуй не был нежным — это было заявление о правах собственности, жестокое и властное. Он пах гневом и желанием. На мгновение — всего на одну слабую, предательскую секунду — мое тело вспомнило его. Вспомнило, как это — быть под его защитой, а не под его ударом.

Но я тут же пришла в себя. Я оттолкнула его со всей силой, на которую была способна.

— Убирайся, — голос мой дрожал, но в нем была сталь. — Убирайся, пока я не вызвала охрану. И забудь дорогу в этот офис. Все правки по проекту присылай через секретаря. Больше я тебя не приму.

Руслан вытер губы тыльной стороной ладони, не сводя с меня глаз. В его взгляде не было поражения. Там было торжество охотника, который наконец-то учуял запах крови.

— Ты можешь блокировать двери и сбрасывать звонки, Полина, — тихо сказал он, направляясь к выходу. — Но ты не сможешь прятать его вечно. Я узнаю, кто это. И когда я узнаю... ты сама приползешь ко мне.

Он открыл замок, распахнул дверь и вышел, не оборачиваясь.

Я обессиленно опустилась в кресло, чувствуя, как мелко дрожат руки. Телефон в моей руке снова завибрировал — пришло сообщение.

«Мамочка, извини, я случайно нажал! Мы с Машей строим замок из лего. Придешь пораньше?»

Слезы обожгли глаза. Я прижала экран к губам, беззвучно рыдая.

Я знала Руслана. Он не блефовал. Он начнет рыть. Он перевернет каждый камень в моей жизни. И мой маленький лев, мой Тим, с его голубыми глазами, которые были точной копией глаз человека, только что покинувшего этот кабинет... он в опасности.

Я должна была что-то предпринять. Бежать? Снова? Нет, теперь я не могла бежать. Теперь у меня был бизнес, обязательства и, самое главное, я больше не хотела быть жертвой.

Я вытерла слезы, выпрямила спину и набрала номер Маши.

— Маш, это я. Слушай внимательно. Нам нужно усилить охрану дома. И Тима... Тима пока не вози в садик. Побудьте дома.

— Поля, что случилось? Он узнал? — голос подруги был полон тревоги.

— Он догадывается, что у меня кто-то есть. Он думает, это мужчина. Но он не остановится, пока не найдет правду.

Я положила трубку и посмотрела в окно на панораму города. Где-то там, в одном из этих небоскребов, Руслан Громов уже отдавал приказы своим ищейкам.

Война, о которой я думала вчера, официально перешла в фазу уничтожения. И я понимала: чтобы защитить сына, мне придется стать еще более жестокой, чем сам Руслан.

Потому что цена его ошибки — это жизнь нашего ребенка. И я не позволю ему сделать Тима частью своей «собственности». Никогда.

Руслан сидел в своей машине, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Гнев, который кипел в нем всё утро, трансформировался в холодную, пульсирующую ярость.

Она изменилась. Стала другой. Сильной, дерзкой... соблазнительной. Но этот страх в её глазах, когда зазвонил телефон...

— Олег, — бросил он в трубку, когда его начальник безопасности ответил.

— Да, Руслан Игоревич.

— Полина Авдеева. Мне нужно всё. Не то официальное дерьмо, которое ты принес мне в прошлый раз. Мне нужны её счета, её звонки, её передвижения за последние пять лет. И самое главное — выясни, с кем она живет. Кто этот человек, которого она прячет так тщательно, что готова была упасть в обморок от одного звонка.

— Будет сделано. Что-то еще?

— Да. Слежку за её домом — круглосуточно. Фотографировать каждого, кто входит и выходит. Особенно мужчин.

Руслан отключил связь и откинулся на сиденье, закрыв глаза. Перед мысленным взором всё еще стояло её лицо — нежная кожа, испуганные глаза и губы, которые он только что целовал. Они всё еще были на вкус как Полина Морозова. Его Полина.

Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар. Он считал, что ненавидит её за предательство. Но сейчас, понимая, что в её жизни может быть другой мужчина, он осознал, что его ненависть — лишь оборотная сторона одержимости.

— Ты думаешь, ты независима, Полина? — прошептал он в пустоту салона. — Ошибаешься. Ты была моей с того момента, как я впервые увидел тебя в том старом парке. И ты останешься моей, даже если мне придется сжечь всё, что ты построила без меня.

Он нажал на газ, и мощный внедорожник сорвался с места, оставляя позади офисное здание, в котором его «бывшая» пыталась строить свою новую жизнь.