Девушка моего брата

Глава 14

Ночью я почти не сплю. Едва смыкаю глаза, со всех сторон выползают кошмары. Поэтому я проваливаюсь в поверхностный короткий сон и тут же возвращаюсь в реальность, ни на секунду не забывая, где я и почему. И это изматывает сильнее, чем если бы я вообще не спала…

На часах шесть утра. За окном светает. А я чувствую себя еще более разбитой, чем когда легла в эту постель с приятно пахнущими незнакомым кондиционером для белья простынями.

Измаявшись, встаю на ноги. Стараясь не издавать лишнего шума, дохожу до двери в спальню. Прислушиваюсь, но в квартире тишина.

Во сколько просыпается Кирилл?

Сегодня будний день, он работает. Мот часто смеялся, что брат повернут на бизнесе и дисциплине, но мне всегда чудилась в его словах зависть. Просто Кирилл всегда точно знал, чего хочет, и добивался всех поставленных целей, а Мот… Только за тот год, что мы жили вместе, он неудачно вкладывался в крипту, еще более неудачно – в недвижимость, пока не начал грезить строительством клуба, на который приходится просить деньги у старшего брата. Когда у тебя нет проблем с закрытием основных потребностей и ты знаешь, что на еду, выпивку, гулянки и бензин подкинут отец или брат, легко пытаться исполнить свои мечты за чужой счет.

В животе урчит, когда я думаю о еде – кажется, вчера я только обедала. Полагала, что поужинаю в клубе, но заказанный салат и брускетта не успели дойти до меня прежде, чем Мот начал воплощать в жизнь свои извращенные фантазии.

Боже, Мот…

Вновь накатывают воспоминания. Боль в груди вспыхивает с новой силой. А вместе со всем этим – отрезвляющая паника. Что я буду делать дальше?

У меня с собой телефон, который вот-вот разрядится, карточка, которую дал мне Матвей и которой я больше не имею права пользоваться, и три тысячи наличными. Мне не хватит даже на то, чтобы снять сегодня какой-нибудь хостел и поесть…

А Кирилл… Какими бы ни были его мотивы, остаться здесь я не могу. Он дал мне возможность пережить ночь. Но утро – это время, когда нужно принимать взрослые решения.

Возможно, мне стоит на время сбежать. Уехать из города. Вернуться к родителям. Будет стыдно и болезненно, но там можно зализать раны и думать, что делать со своей жизнью дальше. Ведь раньше, до Мота, у меня были планы. Учеба, карьера, со временем свой дом и семья… Сейчас сложно, но это, конечно, не конец всему. Ведь правда?..

Вздохнув, я натягиваю спортивные шорты, которые дал мне Кирилл. На меня они большие, как и футболка, в которой я спала, но ткань мягкая, с ярлыком известного бренда. А еще они пахнут им. Тонкий пряный запах, концентрированный эликсир решимости, резкости и острых углов, но неожиданно… с проблеском доброго сердца.

Он не обязан был за меня заступаться. Он мог оставить меня в красной комнате с Мотом. Но он этого не сделал.

И хотя я не знаю, насколько далеко заходят границы щедрости старшего Новикова, я, ведомая голодом и желанием отвлечься, рискую выйти из спальни и пробраться на кухню.

В холодильнике я обнаруживаю минимальный набор продуктов. Видимо, Кирилл редко ест дома, что, впрочем, не удивительно – они с Матвеем оба росли в семье, где домашняя еда – это еда из ресторана.

Вытащив на мраморную столешницу упаковку яиц, сыр, бекон и пачку свежего шпината, я открываю несколько ящиков, чтобы отыскать сковородку.

– Что ты здесь делаешь? – от неожиданного вопроса я едва не подпрыгиваю на месте.

– Извини, – бормочу я, прямо встречая строгий взгляд. Смотреть ниже не рискую – заметила, что Кирилл без футболки, а из одежды на нем только низко сидящие на бедрах тренировочные штаны. – Я подумала… Я хотела… Завтрак. Не знаю, что ты любишь, но я нашла яйца и… Подумала, что будет хорошо, если… Ты любишь омлет или яичницу?

Мой сбивчивый монолог заканчивается тем, что Новиков раздраженно хмурит брови и в уже привычной для меня манере поджимает губы.

– Я не завтракаю дома. А у твоего пребывания здесь нет никакой абонентской платы, это ясно? Ты мне ничем не обязана, – говорит жестко, стискивая кулаки. – Мне не надо готовить, не надо тут убираться. Ничего, блять, этого не надо. Если хочешь есть – холодильник в твоем распоряжении. Но меня в эту семейную идиллию не втягивай. Я тебе не Мот.

От его слов я цепенею и испуганно отдергиваю руку от ручки сковородки, которую собиралась поставить на плиту. Она с оглушающим в утренней тишине грохотом летит на пол, но ни один из нас не делает попытки ее поднять.

Кирилл буравит меня взглядом, в котором полыхают пожары, а я задыхаюсь… Не от страха, не от душевной боли… Немного от обиды, потому что его слова обладают особенностью ранить сильнее, чем слова других. Но больше… наверное, от какого-то нового чувства, которое пробуждает во мне вид этого человека. Немного сонного, немного рассерженного и такого… такого привлекательного. Почему я раньше этого не замечала?

Не смотри, не смотри…

Мои глаза помимо воли опускаются с лица на рельефную грудную клетку, скользят по плоскому животу с живописно обрисованными косыми мышцами, упираются в дорожку темных волос, которая скрывается за резинкой штанов, а там…

Я сглатываю и резко поднимаю испуганный взгляд на Кирилла. У него в штанах явный признак эрекции. Такой внушительной, что у меня пересыхает в горле. И я… И он…

Палящая волна жара бросается мне в лицо. Ослепляющей вспышкой опоясывает грудь и живот, запуская цепные реакции по всему организму.

Сейчас я ненавижу себя за то, что вчера поддалась Матвею и вырядилась в платье, под которое даже не наденешь белье. И как бы я не жаждала сейчас обзавестись плотным бюстгальтером, реальность такова, что мои соски под хлопком футболки напряженно поднимаются. И… И Кирилл на них смотрит.

«Да у тебя соски, как антенны, настроены на него даже сейчас».

Провокационные слова бегущей строкой проносятся в моей голове, поднимая в душе вихрь эмоций. Я тяну носом воздух, который вдруг пахнет ожиданием и безумием.

«Ты же ее еще тогда хотел, да? А она на мой член запрыгнула. Не взрослого и серьезного брата-работягу выбрала, а меня. Ты же бесился, да? Видел я, что бесился…»

Я опускаю глаза, не в силах выдержать интенсивности, с которой разглядывает меня Кирилл. Не в силах совладать с собственными противоречивыми эмоциями. Мое тело самым неожиданным образом меня предает. А я точно знаю, что так нельзя. Не в этих обстоятельствах. Не с этим человеком. Мы же, в конце концов, здравомыслящие люди, а не животные, действующие на инстинктах.

«Матвей сказал правду. Ты действительно мне снился».

– Я в душ и уеду на работу, – говорит Кирилл сипло, первым прерывая напряженное молчание, в котором слишком много недосказанности.

– Я тоже уеду, – отражаю тихо. – Скажи только, как закрыть дверь, и я…

– Куда? – его резкий вопрос звучит как свист хлыста, который рикошетит по оголенным точно высоковольтные провода нервам.

– Пока не знаю… Моя подруга… – вздохнув, я обхватываю себя руками, пряча за ними грудь. – Возможно, к родителям.

– Нет, – после моего сбивчивого объяснения его голос звучит тише и как-то спокойнее. Неужели он думал, что я вернусь к Матвею?

– Нет? – я изумленно поднимаю брови, уверенная, что неправильно его поняла.

– Нет. Там тебя может достать мой брат, – произносит Кирилл подчеркнуто небрежно. – Пока побудешь здесь.

– Но ты… Разве я не буду тебе мешать?

Он вновь недовольно поджимает губы, словно я коснулась чего-то сокровенного. Отводит глаза, но на его скулах я отчетливо вижу два красных пятна.

– Потерплю.