Девушка моего брата

Глава 20

Кирилл

– Не за что тебе извиняться, блять, – вылетает изо рта, прежде чем я успеваю это остановить. А затем толкаю Дашу к себе, чтобы заткнуть лучшим способом, какой придумал.

Идиот. Полный. Потому что как только я касаюсь ее губ своими, весь контроль идет на хуй. Я больше не управляю ситуацией – все она. Скажет, попрыгай, блять, зайцем или закукарекай, как петух, я спрошу только, насколько высоко и громко. И это пиздец.

Ее запах – чистые феромоны, что долбят в пах и голову. На вкус она сладкая отрава в чистом виде. Наощупь как та, кого не хочется отпускать. Что я и делаю, притягивая ее еще ближе. Чтобы глубже проникать языком ей в рот, чтобы со злостью и нетерпением биться зубами о ее зубы, чтобы истязать губы, которые будут пылать красным.

Откуда-то из груди рвется низкое гулкое рычание, когда она отвечает мне также пылко и страстно. Когда хватается пальцами за воротник рубашки, и тот трещит по швам. Когда не позволяет отстраниться даже на сантиметры, будто я в состоянии это сделать.

Нет.

Толкаюсь жестче языком, она покорно отступает, позволяя вести ее. Чистый кайф разливается по венам, когда понимаю, что принимает меня. Не отталкивает. Тоже жаждет. И в этот самый момент хочется весь дивный мир послать далеко на хуй.

Все изначально должно было быть так. Не ее вина, что я позволил, струсил, отступил…

Блять, злость берет. Вымещаю на ней. Тяну резко за волосы назад, перегнувшись через разделяющую нас панель. Со смачным стоном собственного производства облизываю ее шею. Рецепторы в ахуе. Фейерверки в башке оглушают и дезориентируют. Я кусаю мочку ее уха, скулу, подбородок. Нахожу приоткрытые губы и снова толкаюсь языком ей в рот.

Руки тянет магнитом вниз. На ее грудь, часто вздымающуюся из-за того, что мы творим. Ниже. Я просто скольжу по изгибам, а Дашу трясет в прямом смысле слова. Это не сыграть. Да и незачем. Я бы к ней и правда не притронулся, если бы не видел, не чувствовал отклик на всех уровнях – эмоциональном, физическом. На гребаных инстинктах. Я себе даже обещал. И в очередной раз послал обещания на хуй – если дело касается ее, я не могу за себя отвечать.

Сжимаю упругую ягодицу, глажу коленку, внутреннюю сторону бедра. Продираясь сквозь собственные запреты, тяну подол ее платья выше и сам шиплю сквозь зубы в унисон со стонущей Дашей, когда вдаливаю пальцы ей между ног.

– Постой, стой… – очень тихо и неуверенно произносит она. Закусывает нижнюю губу, дышит мне в рот, жмурится. Мне ничего не стоит настоять, и я выебу ее прямо в тачке посреди улицы.

И чем я буду лучше Мота?

Эта мысль действует лучше ведра ледяной воды. Выдыхаю, целую коротко ее в лоб и поправляю платье обратно. Возвращаюсь на сиденье, сажусь ровнее, пытаюсь поймать фокус. Давлю на глазные яблоки, чтобы собраться с силами. Сука, что вообще творится со мной?

– Пристегнись, – говорю, не следя за интонациями, а злюсь я лишь на себя одного. Потому что срывает резьбу, потому что не следую собственным принципам, потому что хуйню не по плану творю.

А затем бросаю быстрый взгляд на Дашу, которая трясущимися руками пытается попасть ремнем в замок, и понимаю, что готов творить снова.

– Это неправильно, – спустя четыре квартала на очередном светофоре заговаривает она. Мотает головой.

– Похуй, – единственный ответ, который могу ей дать.

Он, по всей видимости, делает только хуже. Она кусает губу. Надеюсь, не плакать собралась? Да твою ж…

– Я привык делать то, что считаю нужным. Не соответствуя чьим-либо ожиданиям и заветам о том, что хорошо и плохо.

Молчит, пока мы продвигаемся до следующего красного сигнала. Мы их все решили собрать. Комбо, блять!

– Тебе это очень идет, – говорит она, а я, для кого похвала обычно дает обратный эффект и отвращает от всего, как послушная псина, готов, кажется, на новые подвиги, лишь бы услышать от нее что-то подобное еще.

– Спасибо, – отвечаю словом не из моего обихода. Даша накрывает лицо ладонями и то ли смеется, то ли плачет – не могу оторвать от дороги взгляд, и меня снова долбит.

– Боюсь, представить, как выгляжу в твоих глазах после всего…

Не плачет, слава богу. На остальное похуй.

– Прекрасно ты выглядишь.

И вновь поймав красный, я на секунду убираю ладонь с руля, чтобы погладить ее щеку и подбородок. И кайфануть от румянца, который затапливает ее шею и лицо.

– Особенно в этом платье.

Ее взгляд блестит, и мы оба понимаем, что она хорошо запомнила мои слова о нем. А я не кривил душой, когда говорил это. Оно слишком объемное, чтобы не хотелось содрать его с нее. Сжать руки на тонкой талии. Залипнуть на округлые бедра. А ее грудь… сука, с той блядской красной комнаты не могу перестать думать о том, какие на вкус ее соски.

Я повернулся на ней. Я хочу ее. И хер его, на сколько меня хватит, зная, что ее от меня не воротит. Даже после всего… я ведь виноват в сложившейся ситуации в той же степени, что и Мот. Я позволил. Я выжидал. Я…

– Ты не должна думать так, – говорю, когда мы заезжаем на подземный паркинг у меня дома. – У тебя нет повода меня стыдиться. Я знал, на что иду. И я забрал тебя со всей твоей историей.

Кажется, что Даша даже не дышит, принимая эти слова.

– Даш, ты слышишь меня? Мне похуй, что было до. У всех свое прошлое.

Она смотрит некоторое время перед собой, а после шепчет робкое “спасибо”. И снова по венам извращенное возбуждение от ее красных щек.

Она нервно дергает ручку двери, которая не поддается.

– Ремень, – озвучиваю я, глядя на все еще пристегнутый ремень безопасности, о котором забыла. Затем отключаю центральный замок и жестко прошу: – Подожди.

Джентльмен из меня херовый, но я выхожу из машины, обхожу вокруг капота и открываю для нее дверь. Никогда не страдал подобной фигней. Но сейчас, для нее это кажется… правильным.