Девушка моего брата

Глава 5

– Как занятие? – интересуется Матвей, когда я двумя часами позднее сажусь на пассажирское место в его авто.

– Нормально, – отзываюсь небрежно, перебрасывая через плечо ремень безопасности.

Будь моя воля, я бы добралась до дома самостоятельно, завернув еще куда-нибудь выпить кофе, чтобы потянуть время. Но Матвей начал обрывать мой телефон звонками, когда до окончания занятия по вождению оставалось еще пятнадцать минут. И мне, в конце концов, пришлось снять трубку. А там он как ни в чем ни бывало сообщил, что уже ждет меня на парковке.

В этом весь Матвей – в любой ситуации вести себя так, словно ничего не произошло. Впрочем, для него может быть так и есть. Это я все еще покрываюсь краской стыда, стоит вспомнить его хамское поведение, жестокие слова и то, как он буквально навязал меня своему старшему брату. Раньше я думала, что Кирилл просто меня не замечает. После нашей совместной автопоездки я точно знаю другое – он меня не уважает. И теперь у меня есть серьезные основания думать, что Мот не уважает меня тоже.

А уважаю ли я себя? Колючие мурашки пробегают по рукам и ногам, когда вдруг смотрю на все под другим углом, и все окрашивается в черно-белый без серых оттенков. Старший Новиков буквально назвал меня содержанкой… Сказал, что я терплю отвратительное поведение Мота ради материальных благ.

И разве он не прав?.. У меня в руках сумка, стоимость которой равняется месячному заработку моих родителей, а на ногах кроссовки известного американского бренда. И даже если не брать в расчет одежду, когда я в последний раз тратила свои деньги? Точнее… когда они были? Квартира, учеба в автошколе, закупка еды, оплата уборщицы, развлечения… Все оплачивается с карты, на которой стоит имя Матвея.

– Дай свои губки, – мурлычет Новиков, наклоняясь ко мне для поцелуя, видя, что я не спешу по обыкновению бросаться в его объятия.

– Извини, я не очень хорошо себя чувствую, – вру я. – Горло болит. Не хочу тебя заразить. Я же знаю, как ты ненавидишь болеть.

Мот презрительно морщит рот, но не форсирует. Хотя мог бы. Мы оба знаем, что если бы он захотел, мог все равно надавить и… я бы по обыкновению согласилась? Или разозлила его, как в прошлый раз?

Даже не знаю, действительно он поверил, что я простыла, или просто не хочет напрягаться. В последнее время я его не узнаю и не понимаю. От того обходительного, пусть и местами заносчивого парня, который при свечах признавался мне в любви много месяцев назад, не осталось и следа. Или он тогда так умело притворялся, а теперь настоящий?

Матвей выжимает педаль газа, и машина резко трогается, заставляя ремень безопасности больно врезаться в грудь. Я закусываю губу и стискиваю пальцы – сотни раз с ним ездила, а все еще не могу принять его бесшабашную манеру вождения. Когда-нибудь это плохо кончится…

– Матвей, скажи… – я набираю в легкие воздух. – Почему ты не знакомишь меня со своей семьей?

– В смысле? – он, кажется, искренне удивлен. – Ты знаешь Кирилла.

– Я имею в виду отца и…

– Что за вопрос? – он недовольно хмурит брови. – С какого перепугу тебя вдруг начало это парить?

– Просто мне кажется, что… – я качаю головой. – Не знаю. Ты ведь знаком с моими родителями.

– Отец занятой мужик. Постоянно в разъездах.

– Но ты же видишься с ним?

Матвей не торопится отвечать. По его напряженной челюсти понимаю, что мой вопрос ему очень не нравится, и еще сутки назад я бы постаралась сгладить эту неловкость. Но сейчас почему-то не хочу отступать. Все же слова Кирилла больно ранили меня, заставили посмотреть на отношения с другой стороны. Я теперь не только в его, но и в своих глазах содержанка, которую не приводят в семью…

– Позавчера, когда новую сумку тебе брали, тебе по хуй на моего папочку было, – как-то неприятно усмехается Матвей.

Я поджимаю губы. Он быстро мажет по мне взглядом на очередном светофоре. Затем трет переносицу и через несколько минут напряженного молчания заговаривает уже спокойным тоном.

– За полтора часа соберешься? – спрашивает, когда машина сворачивает на большой проспект, ведущий к дому.

– Для чего?

– Нас позвали на день рождения моего двоюродного брата, – отвечает он сухо. – Алика. Ты его должна помнить, мы отдыхали с ним. Может быть, после этого перестанешь нагнетать, что я не знакомлю тебя с семьей.

Я утыкаюсь взглядом в приборную панель, потому что Алика я помню. Он был на дне рождения Матвея, и как-то мы ездили к нему на дачу.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – напоминаю, потому что и правда морально истощена за сегодня. У меня просто нет сил, чтобы куда-то идти.

– Я уже подтвердил, что мы будем. Заедем, поздравим, если захочешь уехать – никто нас держать не будет. Но это семья, – Матвей делает ударение на этом слове, как мне кажется, не без доли сарказма. – Проигнорировать приглашение будет невежливо.

Тяжело выдыхаю не в силах и дальше препираться. Утыкаюсь затылком в подголовник и оставшую часть пути молча смотрю в окно.

Полтора часа мне хватает, чтобы принять душ, высушить и уложить волосы в высокий хвост, сделать макияж с акцентом на глаза. Но я надолго зависаю перед гардеробом, потому что не могу выбрать наряд.

Матвей любит, когда я открываю ноги, руки, демонстрирую декольте. И я, по натуре скромная и стеснительная, под влиянием его комплиментов и восхищенных взглядов, давно научилась носить откровенные наряды. Но сегодня сама мысль, чтобы нацепить одно из микроплатьев или оголяющих живот топов вызывает у меня тошноту…

– Что это на тебе? – недовольно цедит Матвей, когда я появляюсь в дверях гостиной в джинсах и черной водолазке. – Не пойму, ты день рождения с похоронами перепутала?

– Я иду в этом, – воинственно вздергивая подбородок произношу я, а про себя добавляю «или не иду вообще».

– Что, блять, с тобой сегодня такое? Для ПМС рановато, – бросает Мот недовольно, хватая с тумбочки бумажник. – А вообще по хуй. Хочешь выглядеть сегодня как монашка – флаг тебе в руки.

До ресторана, где отмечает день рождения Алик, мы добираемся на такси. Из чего я делаю вывод, что Матвей сегодня собирается как следует оторваться. Если бы он планировал ограничиться бокалом пива или ста граммами виски, свою тачку он бы дома не оставил…

– Ладно тебе, малыш, – внезапно мне на колено ложится его рука. – Повздорили и хватит.

Он придвигается ко мне ближе, а его ладонь начинает скользить выше. Я сжимаю ноги, потому что замечаю взгляд водителя в зеркале заднего вида, но Матвея это не останавливает. Он силой преодолевает мое сопротивление и начинает ритмично поглаживать меня между ног через ткань джинсов.

– Расслабься, – шепчет, наклонившись ко мне и захватив зубами мочку моего уха. – Ты знаешь, я могу быть сволочью, но я тебя люблю…

– Пожалуйста, не надо, – отвечаю также тихо. – Мы не одни.

С силой надавив на мой центр, отчего по телу пробегает разряд тока, он демонстративно убирает руку. Но успевает шепнуть мне:

– Пора расширять горизонты, малыш. Гарантирую, тебе понравится.

Какие «горизонты» Матвей планирует расширять, я даже думать не рискую. Достаточно для меня стресса на один день. Хочу просто спокойно поздравить Алика и по возможности быстрее слинять домой. Если Мот захочет остаться – это его личное дело. Я для себя решила, что проведу тут не больше часа.

Мы доезжаем до места за двадцать пять минут. Мот больше ко мне не пристает, так что я успеваю немного остыть. И когда он, выбравшись из машины, привычно берет меня за руку, я не протестую. Ободренный моей покладистостью, Матвей переплетает наши пальцы, поглаживает большим чувствительное местечко у меня на запястье, посылая волну мурашек по моему телу.

Сердце сжимается, когда я вдруг думаю о том, сколько хорошего было между нами. И вот так одним днем все перечеркнуть?.. Возможно, я тоже хороша. А Матвей… У него бывают свои моменты. Тараканы. Предпочтения. Но он никогда не бил меня, не делал больно, не обижал. Вроде бы. И ни в чем не отказывал.

Выдохнув, я легонько сжимаю в ответ его пальцы. Повернув голову, Мот награждает меня довольной улыбкой, а в его глазах я читаю облегчение. Видимо, его тоже напрягало наша молчаливая вражда.

Пока мы движемся к ресторану, он поднимает наши сцепленные ладони к своим губам и по очереди целует мои костяшки. И я почти расслабляюсь, пока не ощущаю на себе другой взгляд – ледяной и мрачный, который полосует меня острыми лезвиями, оставляя на теле и лице невидимые кровавые полосы.

Это Кирилл. Он с сигаретой в руках стоит у входа в ресторан, наблюдая за нашим с Мотом приближением, а у него под боком крутится эффектная блондинка в блестящем платье. И я вдруг некстати думаю, что может быть, она – та самая, что предлагала к его услугам свой рот.