Девушка моего брата

Глава 15

– Вы где сидите? – выходя из такси, спрашиваю у Аньки, которая уже навеселе отвечает на мой звонок.

– На втором, поднимайся, увидишь нас.

Не сомневаюсь. Судя по громким возгласам на фоне, девочки распили уже не первую бутылку шампанского.

Вообще я не люблю приезжать в разгар веселья. И толстый слой тональника с консилером на лице, чтобы хоть как-то скрыть темные круги под глазами. Но сегодня, видимо, время нарушать правила, потому что я не смогла сидеть одна взаперти. У старшего Новикова дома. Сходя с ума от неизвестности, что будет и как быть. Коря себя за то, что допустила такую ситуацию, и ненавидя за то, что корю. Поэтому когда в дверь постучался курьер, о котором Кирилл предупредил меня коротким сообщением в девственно-чистом чате мессенджера, и я увидела пакеты со своей одеждой, которая хранилась у Матвея (я даже думать боюсь, как Кириллу удалось забрать ее), решение пришло само.

Девочки как раз собрались в Bambole, а мне жизненно необходимо было выбраться на волю. Хотя бы ненадолго. Вспомнить, что все не так плохо, как я себе напредставляла. Почувствовать себя живой и… нормальной. “Нормально” будет сегодня словом дня. Потому что с тех самых пор, как Мот начал склонять меня к сексу втроем, я не чувствовала себя нормальной. И в квартире Кирилла в том числе.

В квартире Кирилла, пропахшей его запахом (и с запертой спальней, куда разыгравшееся любопытство так и манило заглянуть, чтобы понять, что у этого человека в голове), я не могла спокойно вздохнуть. Или прикрыть глаза, чтобы не вспомнить встречу на кухне, его обнаженный торс и возбужденный член. Мне не нравилась реакция моего тела и мозга, потому что последний настойчиво подкидывал яркие образы из снов, тело пылало, краснело, зудело, а мне оставалось лишь сгорать от стыда.

Может, Мот был прав, называя меня шлюхой? Иначе почему, только сбежав от него, я думаю о его брате?

Когда я захожу в здание, хостесс настойчиво провожает меня к девочкам, хоть я и заверяю ее, что справлюсь сама. И Аня была права – их слышно и видно издалека. Но почему-то девочки тотчас смолкают, когда я появляюсь в зоне их видимости. Я улыбаюсь им и неловко машу рукой, хотя стою всего в метре, а они переглядываются и…

– Дашка, наконец-то! – подпрыгивает Аня, когда, обернувшись, замечает меня. И я понимаю, что она не предупредила остальных о моем приезде. Почему? Они были бы против или что?

После бурной реакции Ани-заводилы, которая по умолчанию в нашей компании за главного организатора и тамаду, девчонки как-то оттаивают. Ира продолжает рассказывать о массаже, на котором ее заставили кончить, Надя в своей манере подчеркнуто гэкать вопит “да ты гхонишь!”, а Ника по-тихому вливает в себя на голодный желудок шампанское – и кому-то из нас точно придется, как всегда, держать ее волосы, когда она будет обниматься с унитазом. Все вроде бы как раньше, но… не так. Я чувствую повисшее с моим появлением напряжение за столом. Что это значит?

Ладно, надеюсь, мне кажется. Выдохнув, я выбираю спрятать глаза в меню. Листаю его бездумно, но в какой-то момент ловлю себя на мысли, что на оставшиеся две с половиной тысячи (пятьсот рублей я уже потратила на такси) здесь не разгуляешься. Ага, учитывая что еще пятьсот нужно оставить на обратную дорогу. По итогу я заказываю самую простую карбонару, так как сильно хочу есть, и она здесь относительно недорогая.

– Молодой человек, принесите нам еще бокал! – зовет Аня официанта. А я судорожно понимаю, что мне придется привычно скидываться на шампанское, если я выпью хотя бы глоток, и меня накрывает паника.

– Нет-нет, спасибо, не нужно, – догоняю официанта словами, а затем поворачиваюсь к Ане: – Я сегодня без алкоголя.

– А чего так? – первая подает голос Ира, и я слышу в ее тоне явную насмешку. Силюсь посмотреть на нее, а она… не только она – все пристально наблюдают за мной.

– Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо, – все последние силы уходят на то, чтобы произнести эти слова и выдавить фальшивую улыбку. Я догадываюсь, но пытаюсь отрицать то, что происходит.

Ира встречается с другом Мота – я их свела. Она что-то знает, значит, Матвей что-то растрепал. Не понимаю масштаб катастрофы, но предельно напряжена.

– Говорят, вы с Мотом поскандалили? – Надя сама простота, но хоть кто-то говорит мне в лицо то, о чем другие молчат.

– Мы расстались, – не вижу смысла что-то скрывать, если им все известно лучше, чем мне.

– А на его брата ты запрыгнула до или после вашего “расставания”? – а это снова выступает Ира, пока Ника откровенно хихикает в бокал так, что пузыри через трубочку пускает.

– Девочки, давайте… – пытается сгладить Аня.

– Значит, так ты обо мне думаешь? – спрашиваю у Иры. Она разве что открыто шлюхой меня не называет, и я уже чувствую, как в уголках глаз собирается влага.

– Ты пойми, Мот – наш друг… – накрыв силиконовую грудь ладонью, наигранным тоном выдает она. И ничего, что это я привела ее в эту компанию полгода назад.

– Странно тогда, почему вы его не позвали вместо меня, – ухмыляюсь, но чувствую, как дергается от нервов левая щека. И, кажется, глаз. Сжимаю пальцами ручку сумочки, пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о джинсы.

– Мы так-то и тебя не звали.

– Ира, заткни свой поганый рот! – повышает голос Аня, но уже поздно. Реальность обрушивается на меня с такой силой, что я пробиваю дно.

Достав из клатча, молча бросаю имеющуюся наличку на стол за заказ. На дрожащих ногах бреду к выходу, мотая головой на все, что мне лечит Аня. Не останавливаюсь до тех пор, пока не заворачиваю за угол ресторана на плохо освещенную улицу – там и съезжаю по колючей стене вниз. На асфальт. Отпускаю себя и реву что есть сил. Потому что все плохо и пора это признать.

Еще хуже становится, когда я понимаю, что оставила все деньги в ресторане. Дура. А возвращаться… нет уж, лучше пешком идти. Ага, в темноте. Дорогу, которая на машине заняла тридцать пять минут.

Уже не пойму, смеюсь я или плачу, когда телефон в руке начинает вибрировать, и я вижу цифры на экране. Не записала номер Кирилла, но визуально запомнила его. Сердце срывается на сумасшедший рваный ритм. В горле пересыхает в один миг. Я кусаю губу и… Хуже быть ведь уже не может?

С этим девизом я и отвечаю на звонок.

– Ты где? – без приветствий и даже мнимой вежливости бросает Новиков в трубку.

Глотаю всхлип.

– Встретилась с девочками.

Но он все же настигает меня, и я, не сдерживаясь, реву.

– Я просил не высовываться некоторое время.

Так он что-то знал? Меня защищал? Что он имеет в виду?

– Адрес скажи, – не просит, требует. Я говорю ему название, а он обещает быть через пятнадцать минут.

И ровно как обещал, в условленное время (а я засекала, чтобы отвлечься) его внедорожник останавливается на углу ресторана. Я стою чуть поодаль в тени, куда не достает свет вывесок и уличного фонаря. Не жду, молча иду, молча забираюсь в машину, решаю и дальше молчать, когда мы трогаемся с места.

Минут через десять, если не больше, я против воли думаю о том, что не спала с Мотом с тех самых пор, как проехалась с его братом в этой чертовой заколдованной машине, когда он отвез меня на вождение. Злюсь, скрещиваю руки на груди и на очередном светофоре, вытерев и без того почти высохшие глаза, выдаю:

– И ты ничего мне не скажешь?

Я ждала, что услышу целую лекцию о том, как неправильно себя повела или какая я дурная, взбалмошная и никчемная.

– А должен? – прилетает в ответ. И это единственные слова, которые он говорит мне до самого дома.

Какие же они все-таки разные с Мотом.