Девушка моего брата

Глава 16

Кирилл

Я выкупил Дашу у брата.

Звучит хуево, но зато правда.

Мы встретились с Мотом на следующий день после того, как я впервые в своей жизни поднял на него руку. Я знал, что он будет давить на совесть и жалость – он с детства умелый манипулятор и привык, что ему достается все просто так. Без лишних усилий. Без каких-либо даже действий с его стороны. Что впрочем я и доказал, принеся ему бабло на клуб, заранее зная, что это его очередная провальная затея.

“Зачем тебе она? Так сильно нравится подбирать девок за мной? Чтобы ты знал, уж как только я ее не ебал…”

После контрольных слов я сумел отключить голову и не придавать значения его словам, чтобы не усугублять и без того усугубленную ситуацию, в которой я никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был оказаться.

И все же я здесь, блять.

Зачем она мне? Та, чье имя я лишний раз стараюсь и не называть даже мысленно, чтобы хоть как-то обезличить, отдалить ее. Потому что мешает работать, жить, даже думать, блять. Она отрава, которая каждый день заставляет умирать в муках. Особенно по ночам, когда контролировать разум становится сложнее. И все же каким-то невероятным образом я продолжаю просыпаться, одеваться, уезжать от нее, заниматься делами, когда весь фокус желаний сходится на ней одной.

Это слишком. Поэтому я самому себе обещаю к ней не притрагиваться. Знаю, что живым после не уйду, поэтому на хуй ее и все, что с ней связано. Пусть ее выкуп где-то на небе мне зачтут за гребаное благородство. У богатеньких Буратино сейчас модно спасать зверенышей от жестокого обращения… считайте, я присоединился к движению, блять.

И чего мне не жилось спокойно? Я мог просто отказать Моту, но… Только подумаю о том, что на моем месте оказался бы кто-то другой, и томный вечер в клубе закончился иначе… и такая злость разбирает. Все нутро выворачивает наизнанку. Вчера пришлось лишние два часа провести в тренажерке, чтобы успокоиться. А пришел – вырубился, даже забыв принять душ.

Наивно я только полагал, что принцесса после спасения из лап дракона слушать меня будет. Ага, как же. Каждый день ебаным сюрпризом теперь стал. Возвращаюсь домой, каждый раз ожидая, что еще она, блять, выкинет. Предупреждал, чтобы пересидела, потому что знаю – Мот хоть и схавал, но постарался разпиздеть всем и всё на славу. Даже отец спрашивал, что между нами произошло и взывал думать башкой, а не членом. Типа, семья важнее телок. Как будто я не знаю. Благо лезть не стал, потому что я пообещал, что сами разберемся – раньше как-то же решали вопросы. Отец мне доверяет, пусть и не одобряет то, что “отбил”, по его словам, нашептанным Мотом, девушку у брата.

Знал бы он, что брат ту самую любимую девушку хотел в два ствола оттрахать в грязном вонючем клубе, разговаривал бы по-другому, но… никому не нужны эти подробности. Дашиной репутации тем более. Только хуже будет.

Хотя в целом я не удивлюсь, если Мот еще что-нибудь сболтнет среди своих. Деньги закончатся, еще сунется к ней. Точно попробует, насрав на меня. Он – змея, которая черепаху жалит, пока та ее через море везет. Наверное, в воспитании дело. Мама ушла, когда Мот был маленьким, и отец ему все позволял. Маменькин сынок очень страдал без сиськи, в то время как мне пришлось повзрослеть.

Я прикладываю карту к замку на входной двери, и когда переступаю порог, блокирую эти мысли. Хватит на сегодня. Проблемы на работе высосали так, что и грушу молотить не пришлось ехать. Устало тру лоб. Разуваюсь. Ослабляю галстук, что душит, как удавка, и захожу на кухню, где… заебись.

Даша. Сидит на полу в халате, который задирается достаточно, чтобы разглядеть ее обнаженные бедра. В обнимку с бутылкой вина. Красного, судя по отпечатку на губах.

Бросаю на стойку ключи, устало опираюсь на нее же.

– Что за праздник? – спрашиваю негромко, но Даша вздрагивает так, будто на ухо ей наорал.

Сначала в ее глазах загорается неподдельный страх, она чуть косит – явно выглушила не меньше половины. Но когда узнает меня, выдыхает, взгляд теплеет. И она как-то слишком откровенно расплывается в улыбке. Член реагирует мгновенно. Я как гребаное животное рядом с ней, которому нужно только трахать и размножаться. И это она мне даже грудь не показала. Если покажет, я просто кончу в трусы?

Блять. Прикрываю глаза, а ее голос тут же проникает через слуховые каналы и летят с кровью по венам, заставляя сердце с удвоенной мощностью перекачивать кровь.

– А я тут… вот! – она выставляет бутылку, как трофей. – Отмечаю осознание всей никчемности моей жизни!

Встречные вопросы задавать не приходится, потому что она вываливает на меня все сама.

– Я маме позвонила денег одолжить, так она меня таким гавном облила! Начала требовать, чтобы перестала дурью маяться, и москвича своего в оборот брала. Ха-ха. Я ей рассказала, что Матвей сделал, а она меня мириться с ним послала. Еще и денег на такси скинула, чтобы я это… побыстрее. А я… вот! – и снова выставляет бутылку, а затем, махнув рукой, отпивает из горла.

Несколько капель проливается мимо рта, скатываются по ее шее вниз прямо в вырез халата, а я тяжело сглатываю, потому что мысленно следую за ними.

– Начала, мол, тетя Таня терпит, а ее муж колотит, так еще и денег тянет. Че я не потерплю? – смеется раскатисто. – На учебу не смогу восстановиться в этом году – пропустила сроки, меня послали. Еще и платить за обучение нужно, потому что бюджетных мест нет. Не потяну в общем. Так и останусь неучем. Да еще бы взяли куда-то работать, но! – хохочет неестественно, ее смех по венам режет. – Меня даже в официантки не берут! Белоручкой назвали. Сказали, что не верят ни одному моему слову о желании работать. И что одета я слишком дорого. И вообще… с парнем помирюсь – и брошу все. А Я НЕ СОБИРАЮСЬ К НЕМУ ВОЗВРАЩАТЬСЯ! – срывается ее голос после внезапного крика души.

Я сжимаю пальцы в кулак, которые тянутся к ней.

– Он, кстати, звонил.

– Кто? – напрягаюсь вмиг, уже зная ответ.

– Матвей.

– Зачем?

– Напомнить, что я шлюха, – она так спокойно пожимает плечами, что я точно вижу – она ни хуя не спокойна. – Сказал, что ты поиграешься мной и бросишь, а он уже обратно не примет. Что у тебя шкурный интерес, а я… ну ты понял, кто я. Что у тебя нет сердца и бла-бла-бла…

Она ухмыляется, но как-то неприятно, оставляя горькое послевкусие.

– Как будто я и без него не знаю, что не нужна тебе, – а потом резко поворачивает ко мне голову и тычет в меня указательным пальцем. – Я не буду твоей содержанкой, если ты на это рассчитывал!

Не отвечаю, бесполезно. Этот спор она ведет сама с собой, все равно ничего не услышит.

– Я уеду, – продолжает тише и растеряннее. – К маме. Больше, как оказалось, некуда. Поорет, но не выставит же. Я у нее одна все-таки. Ну подумаешь, главный позор на деревне – смоталась в столицу и вернулась в Канеловку. И я все возмещу!

Тут уже я не сдерживаю улыбки, она так грозно звучит.

– Что интересно? – сажусь напротив нее, упираюсь спиной в основание кухонного острова.

– Ну проживание, весь этот “ол инклюзив”, услуги водителя…

– Глупости не говори.

Забираю у нее бутылку и делаю глоток. Морщусь, язык вяжет, но проглатываю. Для этих бесед нужен допинг.

– Больше мне нечем тебе отплатить. Или ты тоже считаешь меня шлюхой и думаешь, что я буду спать с тобой? – она краснеет, стискивая зубы, потом закидывает голову выше, упирается затылком в стену. – Я же ни с кем, кроме него… Хотя давай, почему нет?

Я даже давлюсь и едва не выплевываю вино обратно в бутылку. Мотаю головой, в глаза ей не смотрю.

– Купи себе вибратор и успокойся.

– Нет, я правда хочу! – Даша подползает ко мне на коленях. Не на четвереньках, вертикально, но и этого хватает, чтобы выдержка затрещала по швам, потому что полы ее халата расходятся, а под ними… под ними ни хуя. Бюстгальтера точно нет.

Упирается ладонями в мои колени, бесстрашно нависает надо мной, отбирает бутылку и пьет для храбрости еще.

– У тебя на меня стоит, ты мне снился, и Мот сказал… – она кривится, а потом выдает: – Может, мы и правда чего-то не понимаем, а я… я хочу узнать.

Настырно тянется, хотя я не пускаю к себе. Отворачиваюсь, но она все равно врезается ртом в мою щеку. Пытается поймать губы…

– Остановись, – требую, но голос теряет всю властность, и она попросту не слушает меня. Целует.

Я не отвечаю и не размыкаю губ. Пока она настойчиво сует язык мне в рот. Пока продирается сквозь мое сопротивление, усаживается сверху и уже активно ездит бедрами по стремительно наливающемуся члену, который тычется ей между ног. Пока это не длится целую гребаную вечность и… не кончается.

Аллилуйя.

– А я говорила ему, что он не прав, – шепчет, обжигая жаром лицо, когда сдается играть роховуху и понимает, что я ей подыгрывать не буду. Смотрит… и как будто в душу, блять. А глаза пьяные-пьяные и слезятся.

– Никудышная из меня шлюха, если ты не хочешь…

Она всхлипывает, отталкивается от моей груди и пытается слезть, а я… сука! На инстинктах перехватываю ее запястье и возвращаю на место.

– Ты дура, блять, а не шлюха! – рычу на нее, а потом набрасываюсь на ее рот, срывая все тормоза.