Джастис (ЛП)

Глава 15

Райан

Когда я добираюсь до дома, уже почти два часа ночи. Внутри темно и тихо, я снимаю ковбойские сапоги и шевелю ноющими пальцами.

Стараясь ступать легко, обхожу первый этаж в поисках Джастиса.

Не увидев никаких признаков его присутствия, поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь перед открытой дверью спальни Ханны.

От вида их, крепко спящих вместе, сердце колотится, взрываясь от любви. Большое тело Джастиса свисает с кровати, а Ханна спит на нем, прижавшись к его груди. Его сильные руки прижимают ее к себе, — место, где я часто жаждала оказаться снова.

Их окружают Бини Бу, одна ярко-розовая игрушка закрывает половину головы Джастиса. Никогда в жизни я не думала, что увижу Джастиса Крида в окружении плюшевых зверушек, но это самый драгоценный момент, который я когда-либо видела.

Пройдя на цыпочках в комнату, беру из шкафа еще одно одеяло и укрываю их обоих, целуя Ханну в щеку. Воздерживаюсь от того, чтобы поцеловать Джастиса, хотя желание сильно. Мне бы ничего так не хотелось, как всю ночь наблюдать за ними спящими, но горячий душ отчаянно взывает ко мне.

Очень тихо выхожу и иду в свою спальню, направляясь сразу в ванную. Раздевшись, встаю под горячие струи и тихо вздыхаю. Долго стою, обратив лицо к воде, позволяя ей смыть следы этого дня.

Если бы только она могла так же легко избавить меня от проблем. Как изменилась бы моя жизнь. Мужчина из соседней комнаты ждал бы меня в нашей постели. Чтобы заключить меня в безопасные объятия, в которых он держал нашу дочь. Об этом я глупо мечтала очень давно.

Как только вода становится холоднее, я вылезаю из душа и заворачиваюсь в полотенце. Войдя в комнату, обнаруживаю в дверном проеме темную фигуру. Упираюсь спиной в стену, крик застревает в горле, прежде чем я осознаю, кто это.

— Господи, Джастис, — выдыхаю, прикладывая руку к груди, где бешено бьется сердце. — Какого черта ты подкрадываешься ко мне?

Тишина поглощает воздух, его напряженный взгляд скользит по моему полуобнаженному телу, создавая иллюзию прикосновений. Я знаю этот взгляд, он одновременно пугает и возбуждает.

— Джастис, — перехожу на предупреждающий шепот.

Он игнорирует его и идет вперед, шаги целеустремленные, взгляд голодный.

Я вдруг чувствую себя испуганной ланью. Он охотник, а я его добыча, но, скованная его решительным взглядом и требовательным присутствием, я не могу пошевелиться.

С колотящимся сердцем вытягиваюсь вдоль стены, изо всех сил цепляясь за полотенце.

— Я недостаточно сильна, чтобы сказать тебе «нет», — тихо признаюсь я, ненавидя себя за слабость, когда дело касается его.

Он ловит меня в капкан, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

— А ты хочешь сказать «нет», Райан?

Сердце вступает в сражение с разумом, два ответа борются за господство, пока я долго и упорно размышляю над этим вопросом. В конце концов, ранимое сердце побеждает, и я отрицательно мотаю головой.

— Почему? — он больше требует, чем спрашивает, его теплое дыхание скользит по влажной коже моей щеки.

Облизав пересохшие губы, изо всех сил стараюсь заговорить, но это трудно, когда он давит на меня вот так, дразня своими прикосновениями.

— Потому что прошло шесть лет с тех пор, как я была с кем-то.

Что еще более важно, прошло шесть лет с тех пор, как я чувствовала его прикосновения, и мне их очень не хватало, но я держу это при себе. Достаточно, что сердце обливается кровью; я не могу позволить дать ему больше.

Глубокие темные глаза пристально всматриваются в мои.

— Хочешь сказать, я единственный, кто когда-либо к тебе прикасался? — Нельзя отрицать, что в его голосе звучат жесткие нотки, нечто такое, что скрывается под поверхностью.

Ловлю себя на том, что отвечаю кивком, горло слишком сжато, чтобы говорить.

Подняв руку, он ведет пальцем по моей ключице к выпуклости груди, просовывая его в узел полотенца.

— А знаешь почему?

— Потому что я воспитывала нашу дочь.

Он ухмыляется моему хриплому голосу, наслаждаясь каждой секундой моих мучений.

— Как бы я ни ценил то, что ты заботилась о Ханне, мы оба знаем, причина не в этом. — Он срывает полотенце, обнажая мое тело.

Резкий вдох проникает в легкие, переходя в стон, когда прохладный воздух овевает разгоряченную кожу. Мне требуются все силы, чтобы удержаться на ногах и не растечься в луже желания у его ног.

Очень нежно он обхватывает рукой мою тонкую шею, мой пульс бьется о кончики его пальцев, когда он запрокидывает мою голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Никто не прикасался к тебе, Райан, потому что ты принадлежишь мне. Так было и будет всегда.

Прежде чем успеваю осмыслить слова, его рот обрушивается на мой, ломая последний оставшийся барьер. С моих губ срывается крик тоски, его поцелуй овладевает мной до глубины души.

С этим невозможно бороться. Эта потребность, магнетическое притяжение между нами сильнее нас, и я поддаюсь ему, позволяя утопить меня в собственном желании.

Его твердое тело накрывает мое, моя спина касается прохладной стены, а его горячие губы спускаются вниз по моей шее. Когда его рот обхватывает пульсирующий сосок, я дергаюсь к нему, из горла вырывается еще один вскрик.

Он дует на жесткий пик, успокаивая боль, прежде чем накрыть ртом другой и доставить такое же изысканное удовольствие.

Откидываю голову назад, скользя пальцами по его волосам, каждый рывок и резкий укус его зубов заставляют мою киску сжиматься и жаждать большего. Его рот продолжает мучительный путь, оставляя свой след, пока Джастис не опускается на колени у моих ног, теплым дыханием овевая мою разгоряченную плоть.

— Джастис, — стону я, подталкивая бедра к его лицу. Разгорающаяся во мне потребность, воспламеняется, опаляя изнутри.

Он раздвигает мои створки, неторопливо и основательно проводя языком по интимному местечку.

— О боже! — с моих губ срывается жаркий стон, колени подгибаются, желание наполняет каждую частичку тела.

— Полегче, детка, — напевает он, хватая меня за ягодицы, чтобы я не рухнула на пол. — Мы сделаем эту сладкую, тугую щелочку прекрасной и готовой для меня. — Не теряя ни секунды, он зарывается ртом между моих ног, лаская горячую плоть.

— Да! — удовольствие бежит по крови, я безжалостно тянут его за волосы, пока бесстыдно трахаю его лицо.

Когда его язык пронзает мое отверстие, я почти теряю рассудок. Как только в голове возникает мысль, что я больше не выдержу, он проникает в меня не одним, а двумя пальцами, его губы все еще прижаты к клитору, он трахает меня пальцами, достигая укромного местечка, прикосновение к которому наверняка заставит меня разлететься на части.

Оргазм обрушивается на меня приливной волной, мощной и бьющей точно в цель, погружая в подводное течение, из которого я ни за что не хочу выплывать.

Оказывается, мне и не нужно. До того как я успеваю осознать реальность происходящего, он уже стоит на ногах, без рубашки и в расстегнутых штанах. Быстрым движением он поднимает меня и прижимает к стене.

— Скажи, что хочешь этого? — требует он, с трудом сдерживаясь, останавливаясь у моего входа.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Едва я успеваю закончить фразу, как он одним мощным движением входит в меня, еще глубже погружая в потусторонний мир, где есть только он и я.

— Проклятье, Райан, — стонет он, пораженный нашей связью так же, как и я. — Годы. Черт возьми, я уже годы думаю об этом.

Я никогда не забывала. Всегда помнила, каково это — быть его. В самые холодные и одинокие ночи меня согревало воспоминание о его прикосновениях.

Он жестко и неумолимо смотрит на меня, вонзаясь без всяких извинений. Как тот Джастис Крид, которого я когда-то знала и любила. Посреди огненного наслаждения на меня обрушивается мысль. Очень важная информация, которую я не могу от него скрыть. Не в этот раз.

— Джастис… я не на таблетках. — Признание вытягивает из меня стон разочарования, паника проникает в грудь при мысли о том, что он покинет мое тело.

Вместо того, чтобы отстраниться, как я ожидала, в его груди вибрирует собственническое рычание, и он трахает меня сильнее и быстрее.

— О боже, это так неправильно, — хнычу я. В глубине души я знаю, что это так. В глубине души я знаю, что должна сказать ему остановиться, но не могу. Как всегда, мой здравый смысл не может сравниться с тоской в сердце.

— В нас нет ничего неправильного, Райан. Нам всегда было так чертовски хорошо, и ты это знаешь.

Так и было, мы всегда казались такими правильными. От этого мне больнее больше всего, от того, что мы могли бы иметь, если бы не наше прошлое, особенно его связь с братьями. Я отгоняю эту мысль, пока она не испортила момент. Мгновение, когда в мире не существует ничего, кроме нас.

В тишине и темноте его яростный взгляд проникает в меня, мощный и собственнический, сдирая всю защиту, что я стараюсь удержать, когда он неистово вколачивается в меня.

Чувствую, как нарастает второй оргазм, но не хочу кончать одна.

Глядя ему в глаза, касаюсь ладонью его лица.

— Кончай со мной, — говорю я, наклоняясь и впиваясь зубами в его жилистое плечо, достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови.

— Бл*дь! — его рычание разрывает воздух, когда мы вместе тонем в море наслаждения. Освобождая и разрушая ниши души.

Я крепко его обнимаю, слова ускользают от меня в буре эмоций, проносящихся по телу. Он отталкивается от стены, неся меня к кровати, и опускается на матрас. Устраивается рядом со мной, обвиваясь вокруг моего тела. Я прижимаюсь ближе к нему, зарываясь в него, наслаждаясь теплом, которое он дарит.

Проходят минуты, мы лежим в уютной тишине, но наши мысли и чувства оглушают.

— Расскажи мне о последних шести годах, — бормочет он.

Я поворачиваюсь к нему лицом, его рука, обнимающая меня за талию, притягивает меня еще ближе.

— Что ты хочешь знать?

— Все, — говорит он. — Каково это — быть беременной? Какой была Ханна в детстве? Я хочу знать все, что упустил.

От сожаления в его голосе грудь пронзает чувство вины. Я не могу вернуть то, что было сделано, но сделаю все возможное, чтобы заполнить любые пробелы и рассказать ему все, что он хочет знать.

— В начале беременность была изнурительной, — тихо начинаю я. — Меня сильно тошнило, но, в конце концов, все прошло. Плюсом было то, что я теряла вес, вместо того, чтобы набирать. Животик стало видно только через пять месяцев. В первый раз, почувствовав, как она шевелится во мне… — я замолкаю, улыбка скользит по моим губам. — Это было не похоже ни на что, что я могу объяснить. Было так нереально — знать, что внутри моего тела растет маленький человечек. Уже тогда я ее любила.

— Ты знала, что это девочкой до того, как она родилась?

Я киваю.

— Узнала после первого УЗИ. Я хотела знать, так как пыталась выбрать имя.

— Как бы ты назвала, если бы родился мальчик? — спрашивает он с искренним любопытством в голосе.

— Джастис Тэтчер Крид, — без колебаний отвечаю я.

Он стискивает челюсть, но я не уверена, из-за обиды, которую все еще чувствует, или из-за упоминания об отце. Возможно, и то и другое.

— Почему Ханна? — спрашивает он, как ни в чем ни бывало.

— Не совсем уверена. Просто мне всегда нравилось это имя.

— Оно ей подходит.

Мне приятно знать, что он одобряет. Я всегда считалась с ним в каждом своем решении.

— Она была очень хорошим ребенком, — продолжаю, отвечая на его второй вопрос. — Много спала. Очень хорошо ела, за исключением тех случаев, когда я начина вводить детское питание. Она ненавидела морковь. — На моих губах появляется еще одна улыбка, когда я вспоминаю ее лицо. — Плевалась ею в меня.

— Я ненавидел морковь, — говорит он, — чертовски отвратительная штука.

Я посмеиваюсь над его словами.

— Полагаю, мне не стоит удивляться, услышав это, она всегда была похожа на тебя, — мои слова тяжестью повисают в комнате.

На его лице отражается боль, глубоко раня мое сердце.

В темноте спальни обхватываю ладонями его подбородок, делая все возможное, чтобы произнести слова сквозь сожаление, горящее в горле.

— Прости, — снова выдыхаю я. — Знаю, сейчас это ничего не значит, но я никогда не хотела причинить тебе боль. Пожалуйста, поверь мне.

От испытываемых эмоций его дыхание становится затрудненным. Вместо того, чтобы ответить, он овладевает моим ртом в жестком поцелуе, наказывая. В движении его языка я чувствую гнев, горечь и боль, и это еще больше ранит мое сердце.

Не успеваю я опомниться, как снова оказываюсь на спине, и он всем весом наваливается на меня.

— Еще, — рычит он хрипло, замирая у моего входа, и ожидая разрешения.

— Да, — слово выходит из меня задыхающимся шепотом.

Он вонзается в меня, заполняя больше, чем может принять мое тело. Я охаю от ощущений, впиваясь пальцами ему в спину, когда теряюсь в чувствах, что он во мне вызывает.

Он берет меня почти так же, как и до этого, с первобытной потребностью, совпадающей с моей собственной, удерживая мой взгляд при каждом толчке. Наша страсть переплетается с болью нашего прошлого.

Я молюсь, чтобы однажды мы преодолели ее. Что в один день этот мужчина, которому все еще принадлежит мое сердце, в конце концов, простит меня.

Только когда я вскрикиваю от очередного оргазма, он позволяет себе достигнуть собственного удовольствия. В завершении он нежно целует меня в губы поцелуем, проникающим в душу и вселяющим надежду. После он вновь заключает меня в надежные объятия, заставляя чувствовать себя в безопасности, чего я не испытывала уже давно.

В ночной тишине мне остается лишь гадать, куда судьба заведет нас дальше.

— И что теперь? — спрашиваю, не в силах сдержаться, вспоминая, что много лет назад говорила ему нечто очень похожее.

— Теперь ты заснешь в моих объятиях, где тебе и место.

Его слова окутывают теплым умиротворяющим покровом, принося охваченному противоречиями сердцу немного покоя.

Понятия не имею, что нас ждет в будущем, но не утруждаю себя мыслями об этом и просто живу настоящим. Моментом, о котором я мечтала последние шесть лет.