Джастис (ЛП)

Глава 20

Райан

Сидя на крыльце гостевого дома, окруженная теплым вечерним воздухом, держу в руках холодную бутылку пива и наблюдаю, как солнце опускается за горизонт. Оно окрашивает небо в потрясающие оттенки розового, красного и золотого. Я восхищена настолько, что почти легко забываю о зле, которое наводняет этот город.

Почти.

Несмотря на прекрасный вид, ничто не может заставить меня забыть о том, что скрывается совсем рядом. Каждое мгновение лишенного любви детства всплывает с удвоенной силой, бросая мрачную тень на мое сердце. Я страшусь того, чем пребывание здесь обернется не только для меня, но и для дочери.

Топот тяжелых ботинок по деревянному крыльцу выводит меня из грустных мыслей, а узнавание покалывает кожу. Обернувшись, вижу позади себя Джастиса, свет, льющийся наружу из дома, освещает его волевое присутствие.

Сердце колотится, пульс скачет, его воздействие на меня сильнее, чем когда-либо, даже не смотря на суматоху, в которой я нахожусь.

— Ханна спит? — спрашиваю я.

Обычные приготовления ко сну стали их особым временем, от которого я с радостью отступила и позволила им наслаждаться.

— Да, сегодня она быстро заснула.

— Ее вымотала долгая поездка.

Он хмыкает.

— И ее болтовня.

Тихо усмехаюсь.

— И это тоже.

Его взгляд обжигающей лаской скользит по мне, прежде чем упасть на бутылку пива.

— С каких это пор ты пьешь?

— Тебе следовало бы уже понять, что если в этом мире и есть что-то, отчего я могу выпить, так это этот город. — Слова произнесены в шутливой манере, но он не разделяет моего веселья. Мы оба знаем, что я говорю серьезно.

Наши взгляды встречаются, в них видна истина.

Я первой прерываю зрительный контакт, переключая внимание на пейзаж.

— Должна признать, здесь очень красиво.

Он занимает место рядом со мной на верхней ступеньке, его обтянутое джинсами бедро касается моего обнаженного, заставляя поток тепла искриться по телу. Я подношу бутылку к губам, золотистая жидкость дает небольшую передышку.

— Вот почему отцу так здесь нравится. Место уединенное и спокойное, словно мир сам по себе.

Ностальгия в его тоне заставляет меня снова повернуться к нему.

— Тебе тоже нравится. — Это скорее утверждение, чем вопрос.

Ответ написан у него на лице.

— Это мой дом, единственный, который я когда-либо знал.

От боли в его голосе у меня сжимается сердце. Мне отчаянно хочется расспросить его о жизни до Тэтчера. Его биологические родители вызывают у меня еще большее любопытство, чем раньше. Не только потому, что у них с Ханной одинаковая ДНК, но и потому, что я всегда хотела знать, что сделало Джастиса Крида таким, какой он есть. Замкнутым и боящимся доверять кому-то, кроме братьев.

Под суровой внешностью я замечала моменты уязвимости. Когда, на одну короткую секунду, его защита ускользает. Я видела это, когда он смотрел на Ханну. Или когда мы занимались любовью, и я требовала от него большего, большей эмоциональной связи, которую он, кажется, так боится мне дать. Или в такие моменты, как сегодня, когда Ханна обнимала Нокса, и Брэкстен с Джастисом потянулись к ней из страха.

Когда наша дочь обняла его брата, в нем смешались боль и тревога. В прошлом я никогда не проводила много времени рядом со всеми тремя братьями. Постоянно были только мы с Джастисом. Однако Брэкстен всегда вел себя достаточно дружелюбен. Я узнала, что из всех троих шутник — он, но Нокс отличается от них всех. Он тише. Более наблюдательный и даже более настороженный, чем братья. Мне также интересно, что случилось с ним. Какие трагедии свели этих трех мальчиков вместе и сделали их такими, какие они есть?

— Почему ты не хотел, чтобы Ханна обняла Нокса? — спрашиваю я, любопытство берет верх.

Его плечи каменеют, напряжение во влажном воздухе сгущается.

— Он не любит, когда к нему прикасаются, — его грубый голос пронизан эмоциями, которые я не могу до конца распознать.

Теперь он выглядит взволнованным, достает из кармана сигареты и закуривает, делая длинную затяжку, прежде чем изящно выдохнуть напряжение. Запах дыма — это то, к чему я привыкла за короткое время. Странным образом я стала от него зависимой, как и от самого мужчины.

— Ты его обнимал, — напоминаю, храбро требуя продолжения.

— Это совсем другое. На нас с Брэксом эти правила не распространяются.

«Правила?»

Прежде чем успеваю подумать о том, что означают эти слова, он выхватывает пиво из моих рук и прикладывается к бутылке, делая большой глоток.

Меня должна была бы раздражать его дерзость. Вместо этого, я очарована движениями его мощного горла, рот наполняется слюной от желания попробовать его кожу на вкус.

Облизываю пересохшие губы. Судя по ухмылке, которую он бросает в мою сторону, не сомневаюсь, что он точно знает, о чем я думаю.

— Скажи мне, Райан, — начинает он, его глубокий голос скользит по каждому дюйму моей кожи. — Почему ты так боишься возвращения сюда?

Вопрос гасит ревущий жар, разливающийся по телу.

— Разве мы уже не обсуждали это?

— Обсуждали, но думаю, это еще не все. Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, — понимающие глаза изучают, ища правду.

Он знает все, кроме того, что касается Дерека, и об этом я ему никогда не расскажу. Никогда не расскажу, что чуть не случилось той ночью, потому что не сомневаюсь, он убьет его, не задумываясь.

— Полагаю, приведенные мною причины, с лихвой оправданны. Тебе так не кажется?

— Нет.

Из меня вырывается горький смех.

— Ну, извини, если у тебя нет проблем с людьми, которые гадают, от кого из вас, братьев, моя дочь. Для меня это очень важно.

Мышца на его челюсти сердито тикает, мои слова задевают за живое.

Чертовски плохо. Он не должен был спрашивать, если не хотел этого слышать.

— Стоит лишь взглянуть на эту маленькую девочку, чтобы понять, что она моя.

Я пожимаю плечами.

— Возможно, но это не остановит слухи.

— На хрен слухи, — огрызается он. — Мы знаем правду, это все, что имеет значение.

— Тебе легко говорить! Не тебя будут расспрашивать и судить.

Никто не посмеет задать этот вопрос Джастису Криду; все понимают, что после этого никто не выживет. А как же я? Или, боже упаси, Ханна? А когда она пойдет в школу, учителя будут относиться к ней по-другому? Скажут ли родители своим детям держаться от нее подальше из-за образа жизни, который вел ее отец?

От одной мысли об этом меня тошнит.

— Мы не можем контролировать то, что о нас говорят, Райан. Люди могут думать, что хотят, что они и делают уже давно, единственная моя забота — это правда, и будь я проклят, если позволю нескольким самодовольным придуркам выгнать меня или мою семью из этого города.

— Эти люди не просто претенциозные снобы, Джастис. Они могущественны. Я выросла среди них. И знаю, на что они способны, и это ужасно. — Я отвожу взгляд, голос стихает и по горлу ползет страх.

Тишина опускается, как тяжелое одеяло, его вопросительный взгляд прожигает меня.

— Ты разговаривала с родителями после отъезда?

Отрицательно качаю головой. Не увидь я их до конца своей жизни, это все равно будет слишком рано.

Сделав последнюю затяжку, он гасит сигарету ботинком, а затем передвигается ко мне, положив руки по обе стороны от моих бедер, тогда как я продолжаю смотреть в сторону.

— Посмотри на меня, — требует он.

Тяжело сглотнув, встречаюсь горящим от непролитых слез взглядом с его жестким взглядом.

— Я никому не позволю причинить тебе боль, Райан. Ты меня слышишь? Я сделаю все необходимое, чтобы защитить свою семью. Если кто-то посмеет тебя обидеть, я о них позабочусь.

Клятва проникает в глубины моего перепуганного сердца. Закрыв глаза, я прижимаюсь лбом к его лбу, моя рука движется к его подбородку в поисках тепла.

— Верь мне, детка, — шепчет он, его губы касаются моей щеки, теплое дыхание обдувает кожу. — Верь, что я позабочусь о тебе.

Я киваю, не в силах говорить из-за переполняющих эмоций.

Наш разговор прекращается, когда его рот захватывает мой в обжигающем поцелуе, прогоняя страх и сменяя его надеждой. Всем существом я цепляюсь за теплое чувство, пробегаю пальцами по его спутанным волосам.

Его мощный мужской вкус проникает в кости и утягивает в темные глубины. Схватившись за мои бедра, он подтягивает меня к себе, чтобы я его оседлала. От ощущения твердого члена между ног из моего горла вырывается стон.

Он рычит, обхватывает руками мой зад, притягивая меня ближе.

— Проклятье, детка, ты вся горишь. Я чувствую жар твоей киски через чертовы джинсы. — Он отрывается от моего рта, позволяя кислороду проникнуть в мои легкие, его жадные губы спускаются вниз по моему горлу, клеймя кожу и оставляя свой вечный след.

Тянусь к краю его рубашки, стягивая ее, руки жаждут почувствовать его горячую кожу. Он быстро помогает мне избавиться от нее, затем переходит к завязкам платья на шее, развязывая их, нами обоими движет нужда.

Верх платья спадает, обнажая меня перед его взглядом. Прохладный воздух шепчет по моей обнаженной плоти, соски под его голодным взглядом напрягаются. С гортанным рокотом он взвешивает в руках мои набухшие груди.

Со стоном откидываю голову назад, выгибаясь от его обжигающих прикосновений.

— Такая чертовски красивая, — рычит он.

Вдалеке раздается хруст ветки, проникая сквозь пламя желания и заставляя сердце биться быстрее. Я сажусь прямо, поворачиваю голову влево и сканирую глазами темноту.

— Здесь только мы, Райан.

Я оборачиваюсь к Джастису, и меня охватывает сомнение. Главный дом отсюда далеко, и на многие мили вокруг нет соседей, но что, если его братья решат прогуляться? Эта мысль одновременно и унизительна, и возбуждает. Последнее меня безумно пугает.

Наши взгляды встречаются, и словно прочитав мои мысли, что-то темное и запретное проходит между нами.

— Тебя возбуждает мысль о том, что братья увидят нас, Райан?

Я быстро мотаю головой, слишком быстро.

На его губах появляется понимающая ухмылка.

— По-моему, ты лжешь. Мне кажется, твоя киска становится очень влажной, когда ты думаешь о том, что они наблюдают за нами. — Он сжимает мои соски, безжалостно дергая ноющие пики.

С моих губ срывается стон, почти испуганный, когда я пытаюсь понять запретные чувства, которые он во мне пробуждает.

— Не стыдись, детка. Меня это тоже заводит, — признается он. — Мне бы очень хотелось, чтобы они увидели мои руки на тебе. Чтобы они увидели то, что всегда будет только моим.

Темная одержимость в его голосе немного ослабляет мои опасения. Он наклоняется, берет в рот тугой сосок, сжимая зубы с такой силой, что я вскрикиваю. Огонь бежит по крови, голова снова откидывается назад, и я отдаюсь огненному наслаждению.

Надо мной парят миллионы звезд, лунное небо ярче, чем когда-либо.

Когда что-то холодное касается моей кожи, я снова опускаю голову. Джастис крутит горлышком пивной бутылки вокруг ноющего соска, дразня и возбуждая. Я задыхаюсь, когда он льет на грудь жидкость, ловя горячим ртом прохладную струю, его язык обвивает ноющий бутон.

С резким всхлипом приоткрываю губы, когда он уделяет такое же внимание другой груди, холод и жар сталкиваются друг с другом, прежде чем он подносит бутылку к моему рту.

— Открой, — приказывает он, и его мрачный голос заставляет меня с готовностью подчиниться. — А теперь соси.

Я растерянно моргаю.

— Я хочу, чтобы ты обхватила бутылку своими прелестными губками и сосала. Сделай это.

Мощный приказ в его голосе вместе с голодом, пляшущим в его темных глазах, заставляет меня подчиниться. Тяжело сглотнув, высовываю язык, облизывая ободок, вспоминая, что совсем недавно его губы прижимались к бутылке. Ощущаю слабый привкус пива и его.

Всегда он.

Его глаза темнеют, затуманиваясь желанием. Я отпускаю все запреты, позволяя ему просунуть бутылку глубже, мой взгляд не отрывается от его.

Он медленно проталкивает гладкое коричневое стекло внутрь и наружу, мои щеки втягиваются, достигая горлышка.

— Вот так, детка. Соси. Соси так, словно Брэкстен засовывает свой толстый член глубоко тебе в рот.

Я замираю, моя киска непроизвольно сжимается от эротизма его слов.

— Тебе нравится, да? — спрашивает он хриплым от вожделения голосом. — Нравится думать о члене моего брата, трахающем этот сладкий ротик? — он толкает бутылку глубже, горлышко касается глотки.

Представить не могу, что когда-либо занималась бы чем-то настолько интимным с кем-то, кроме Джастиса, но не буду лгать, слушая его, я завожусь намного больше, чем должно.

— Какая грязная девочка, — напевает он. — Наслаждайся фантазией, Райан, потому что ей она и останется. Единственный член, который когда-либо наполнит этот голодный ротик, — мой! — последние слова вырываются из его горла рычанием.

Вытащив бутылку у меня изо рта, он заменяет ее собой, требуя того, что будет принадлежать только ему. Его грубые ладони скользят мне под платье, срывая трусики с бедер и приподнимая достаточно, чтобы разобраться со своими брюками.

В тот момент, когда его член высвобождается, я хватаю его рукой, нетерпеливо направляя к своему входу. В то же время, когда я опускаюсь вниз, он толкается вверх.

Я вскрикиваю от прекрасного вторжения, впиваясь пальцами в его плечи.

— Объезди меня, — требует он. — Трахни мой член. Покажи, как сильно ты этого хочешь.

Застонав, откидываюсь назад и упираюсь руками в его колени, используя ноги, чтобы подталкивать себя вверх и вниз.

— Умница, сделай так, чтобы эти сиськи подпрыгивали для меня.

Похвала воодушевляет меня еще больше, мои бедра двигаются быстрее. Подняв руку, он шлепает по розовому соску. Крик удовольствия вырывается из моего горла, ощущение выстреливает прямо в клитор.

— Хочешь еще?

Мой ответ — умоляющее хныканье.

Он шлепает по другой груди, громкий звук взрывается в воздухе между нами, рождая прекрасную боль, которую я никогда не испытывала. От этого моя киска пульсирует, готовая к освобождению.

— Джастис, пожалуйста, — умоляю, желая избавиться от сладкой пытки.

Его пальцы двигаются к моим бедрам, впиваясь в мягкую плоть, и он начинает трахать меня сильнее и быстрее. Воздух покидает легкие, я ногтями царапаю его грудь, тело так близко к тому, чтобы распасться на миллион осколков.

— Отдайся мне, Райан. Кончи на мой член.

Удовольствие переполняет тело, мои крики разрывают влажный ночной воздух, отражаясь от деревьев и эхом отдаваясь вокруг нас. Он хватает меня за шею и притягивает мои губы к своим, поглощая мои стоны, затем быстро следует за мной, его член пульсирует, когда он наполняет меня горячим семенем.

Я падаю вперед, тело истощено, легкие молят о воздухе. Он обнимает меня, притягивая к себе, и прижимаясь губами к моему влажному плечу.

Акт нежности вызывает у меня теплую улыбку.

Проходит несколько мгновений, прежде чем он сдвигается подо мной, отстраняясь и подтягивая штаны. Подхватив меня на руки, он встает и направляется внутрь.

Я благодарна ему за это, зная, что сейчас я не в силах идти.

Он заходит в спальню, кладет меня на холодный матрас и заканчивает снимать с меня платье.

— Мне нужно принять душ, — бормочу я. Это последнее, что мне сейчас хочется, но благодаря ему я превратилась в горячее липкое месиво.

— Позже. — Он раздевается, заползает ко мне, прижимаясь глубоким поцелуем к моим губам. Его губы спускаются ниже, между моих грудей, затем к животу, останавливаясь на шраме от кесарева сечения. Он нежно целует сморщенную кожу, затем кладет голову мне на живот, скользя пальцами по неровной линии.

По сердцу разливается тепло, и я кладу руку ему на голову, прижимая к себе.

— В последнее время мы много рисковали, — шепотом говорю, затрагивая тему, которую мы должны были обсудить уже давно. — Нам нужно начать пользоваться защитой.

Я знаю свой цикл довольно хорошо, и пока думаю, все в порядке, но это скоро изменится.

— В этом нет необходимости. Мы просто позволим природе взять свое.

Я напрягаюсь, его слова застают меня врасплох.

— Что это значит?

Он поднимает голову и смотрит на меня.

— Это значит: посмотрим, что будет. Если этому суждено случиться, это случится.

Хмурюсь, пытаясь понять направление разговора.

— То есть ты хочешь ребенка?

Он пожимает плечами.

— Самое время, тебе не кажется? Ханне скоро исполнится шесть.

Я моргаю, понимая, что он совершенно серьезен.

— Джастис, мы не в том положении, чтобы заводить еще одного ребенка.

— Почему нет?

Мои глаза расширяются от нелепого вопроса.

— Ну, для начала, у нас в жизни сейчас полный бардак, и между нами едва ли есть то, что я бы назвала стабильными отношениями. Я бы сказала, они у нас довольно хорошие.

— Я говорю серьезно.

— Я тоже.

Я разочарованно качаю головой.

— Всю последнюю неделю мы трахались без всякой защиты, — напоминает он. — Почему сейчас ты придаешь этому большое значение?

— Об этом мы должны были поговорить с самого начала. Мы не в том положении, чтобы иметь ребенка. Не тогда, когда понятия не имеем, что нас ждет в будущем.

— Я точно знаю, что ждет меня в будущем. Ты и Ханна. — Его заявление проникает сквозь мое разочарование; глубоко в сердце вспыхивает надежда. — Ханна тоже этого хочет, — добавляет он.

Эта информация снова заставляет меня замолчать.

— Откуда ты знаешь?

— Она сказала мне в зоопарке. Она хочет большую семью, и я тоже. И на этот раз я хочу быть рядом.

Чувство вины проникает в грудь, когда я вспоминаю о том, что нам еще предстоит преодолеть.

— Я тоже хочу этого когда-нибудь, — шепчу я, — но у нас не такие отношения.

— Прекрасно. Тогда давай поженимся.

Я во второй раз откидываюсь назад с открытым ртом.

— Прошу прощения?

— Давай поженимся.

Он так беспрепятственно произносит эти слова.

— Ты что, пьян? — наконец спрашиваю я.

Он тупо смотрит на меня, на его лице нет никаких эмоций.

— Ты просто невероятен. — Я встаю с кровати и тянусь за халатом, чувствуя необходимость прикрыться.

— В чем проблема, Райан? Ты хочешь больше обязательств, и я готов дать их тебе.

— Как романтично, — говорю я с сарказмом. — Именно так я всегда представляла себе своего будущего мужа, делающего мне предложение.

— Я не романтик. И никогда им не был.

— Это уж точно! — рявкаю я.

— Я практичен. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Мы хотим семью. Брак кажется мне идеальным планом.

— Да? Что ж, можешь взять свой план и засунуть его себе в задницу, потому что я не выйду за тебя!

— Почему нет, черт возьми? — обиженно спрашивает он.

— Потому что ты мудак!

Он хмыкает, но я не остаюсь, чтобы услышать, что он скажет дальше. Чувствуя, что вот-вот расплачусь, поворачиваюсь и выбегаю из комнаты, отказываясь позволить ему увидеть, как сильно его бесчувственность ранила меня.

Захожу в ванную и закрываю за собой дверь, затем включаю душ. Как только вода становится достаточно горячей, встаю под струи, и вскоре слезы вырываются наружу, стекая по щекам и смешиваясь с водой.

Брак с Джастисом Кридом был моей мечтой в течение очень долгого времени, но в моей мечте он любит меня. Хочет быть со мной, потому что не может представить свою жизнь без меня. Не потому, что у нас есть дочь. Не потому, что он считает это правильным.

Я всю жизнь росла без любви, и будь я проклята, если выйду замуж за человека, который ее тоже ко мне не испытывает.