Джастис (ЛП)

Глава 1

Райан

С момента, как он вошел, мое внимание было приковано к каждому его движению. В переполненном баре, где меня окутывает жар от каждого тела, толпящегося вокруг, может показаться, что мы одни на целом свете. По крайней мере, так считает мое сердце.

Несмотря на чувства, я сижу в углу одна и наблюдаю, как стайка жаждущих женщин окружает его с братьями, соперничая за их внимание.

«Как типично».

— С днем рождения, Райан, — кричит Джессика Беннетт, перекрывая громкую музыку, когда проносится мимо моего столика и чокается со мной бокалом.

Я киваю в знак благодарности, уголки моих губ приподнимаются в слабой улыбке.

В городе не так уж много мест, где бы я могла отпраздновать свое восемнадцатилетие. «Деним и жемчуг» — единственный бар, куда пускают тех, кому меньше двадцати одного. Выпивать нам нельзя, но для меня это не играет большого значения.

Место простоватое, в деревенском стиле. Столы сделаны из старых бочек, а над танцполом висит седло со стразами. Из динамиков гремит кантри-музыка, собирая большую толпу. Я хорошо проводила время, да мне лучше где угодно, нежели в моем доме без любви, но потом появились они — три брата, приводящие в хаос гормоны любой девушки.

Мальчики Крид — приемные братья, которые ближе тех, в ком течет родная кровь. Они приехали в город много лет назад, жили на улице, пока Тэтчер Крид, которого большинство здесь называют Стариком Кридом, не взял их к себе и не вырастил как своих.

Многие этого не одобряли, но Тэтчеру было наплевать на то, что люди в этом городе о нем думают. Этим в нем я всегда восхищалась. Он с гордостью воспитывал мальчиков и находился рядом, когда у них никого не было.

Многие наслышаны о Джастисе, Ноксе и Брэкстене, их репутация опережает их самих. С ними опасно иметь дело, если они хоть на секунду заподозрят, что их семье угрожает опасность. Они украли сердца многих девушек. Я знаю это, потому что я — одна из них. И хотя все трое до нелепости хороши собой, мне нужен только один.

«Джастис».

Его внешность плохого парня привлекла мое внимание, как только он появился в городе. Мне было всего двенадцать, но мое юное сердце безнадежно влюбилось. Многие относились к мальчикам с подозрением и даже боялись их. Когда они только сюда приехали, у них возникало немало проблем. Я часто слышала, как родители высказывали свое неодобрение тому, что Тэтчер взял их к себе. Типичное поведение для таких претенциозных личностей. Даже к своему единственному ребенку мои родители не испытывали ни доброты, ни сострадания.

Меня предупредили, чтобы я держалась от них подальше. Это могло плохо сказаться на фамилии, которая для моих родителей — все. Отец — потомок одной из шести семей-основателей Винчестера, нашего маленького городка, расположенного в самом сердце дельты Миссисипи. Здесь семейный капитал и родословная — это все. Я должна следовать определенному стандарту, в чем, по словам матери, терплю позорное поражение.

Правило держаться подальше от братьев было несложно соблюдать, потому что они были старше меня. Мы ходили в одну школу, но я училась в классах младше, а они — в выпускном. Они едва догадывались о моем существовании. Брэкстен должен был окончить школу после них, но он умен, правда, умен, и много трудился для того, чтобы закончить школу вместе с братьями.

В течение двух лет я наблюдала за ними издалека, в основном за Джастисом, и внимала слухам, которые их окружали, особенно одному. Слуху, который потряс весь город и привлек внимание каждой девушки. И продолжает привлекать до сих пор. Вот почему сейчас каждая женщина в этом баре вешается на них.

Можно подумать, что я уже к такому привыкла, но это не так, и единственной передышкой для моего измученного сердца становится его отъезд из города по работе. Все три брата — снайперы, и не просто меткие стрелки, а лучшие в стране и работают по контракту на правительство. Стрельба — это лишь одна из многих вещей, которым их научил Тэтчер.

Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, Джастис отыскивает меня глазами поверх толпящихся вокруг женщин. Когда я смотрю в интригующую глубину его темных, наполненных тайной, глаз, мое сердце бьется с удвоенной силой.

Уголки его губ приподнимаются в сексуальной ухмылке, превращая мои внутренности в желе. На нем привычные потертые джинсы, соблазнительно свисающие с худых бедер. Темные волосы в диком беспорядке, будто он только что провел по ним пальцами. В черной футболке, байкерских ботинках и кожаной куртке он — воплощение плохого парня.

Во мне нарастает знакомое желание, от его вида сердце жаждет того, чего я не могу получить. Вместо того, чтобы ответить на его улыбку, я закатываю глаза, надеясь скрыть эффект, который он на меня производит, и отвожу взгляд.

Уверена, на протяжении всех своих манипуляций я слышу его веселый смех. Он рокочет глубоко в груди и столь же самонадеянный, как и его ухмылка. Одновременно заразительный и раздражающий. Я жажду слышать его почти всегда. Точно так же, как жажду тех кратких мгновений, что провела с ним.

Между нами это превратилось в некую игру. Тяни-толкай. Я притворяюсь, что он меня чертовски раздражает, и он подыгрывает, но в глубине души знает мои истинные чувства. Должен знать. Я никогда не умела скрывать эмоции.

После нашей с ним первой встречи, моя подростковая влюбленность в Джастиса превратилась в нечто большее. Мы не просто столкнулись в очередной раз прилюдно, когда я, как обычно при виде его, в страхе, что буду пялиться, как влюбленная дурочка, опускала голову.

Эта встреча произошла много лет спустя, и тогда мы были одни. Мне было пятнадцать, и я только что поссорилась с матерью, что не так уж и необычно, но в этот раз все было хуже. Она испытывала ко мне еще большую ненависть, чем обычно. Не помню, из-за чего мы поругались, но никогда не забуду, как она ударила меня по лицу. Это случилось впервые. Удар причинил боль, но не такую сильную, как ее слова: «Лучше бы ты никогда не рождалась!»

В ту ночь я выбежала из дома со слезами на глазах. Бесцельно бродила по городу, пытаясь избавиться от боли в сердце. Скрестив на груди руки, с поникшими плечами я прошла сквозь клубы дыма.

С моих губ сорвался судорожный вздох, и я резко вскинула голову. Именно тогда я столкнулся лицом к лицу с парнем, за которым наблюдал издалека. Мои полные слез глаза встретились с его темным взглядом, и сердце совсем перестало биться.

Джастис сидел на мотоцикле, припаркованном перед одним из баров на Мейн-стрит. Его лицо ничего не выражало, в отличии от взгляда. Он был бдителен и полон понимания. А отражавшаяся в нем сила удерживала меня на месте.

— П-прости, — пробормотала я, как дура.

— Ты в порядке? — Я была загипнотизирована тем, как этот вопрос слетел с его губ, когда он снова глубоко затянулся сигаретой.

Обычно я ненавидела курильщиков, но не в этот момент. Он сделал так, что плохая привычка смотрелась хорошо.

Его идеальные губы внезапно приподнялись в легчайшей ухмылке, отчего я почувствовала слабость в коленях, подобная реакция была для меня в новинку. И тут я осознала, что таращусь на него как идиотка.

Стряхнув с себя наведенные им чары, я, наконец, ответила на вопрос.

— Я в норме.

Услышав явную ложь, он приподнял бровь.

Прежде чем он успел уличить меня в ней, я опустила голову и сделала шаг, отправляясь своей дорогой, но он схватил меня за руку, остановив на полпути. Кожа под толстовкой в том месте, где он держал меня, — крепко, но как-то нежно — запылала. С бешено колотящимся сердцем, я снова посмотрела на него.

— Тебе не следует разгуливать одной по ночам. Разве родители не предупреждали тебя о плохих парнях, которые бродят по этим улицам?

Его темные глаза наполнились весельем, дым от сигареты витал вокруг лица.

Знал бы он, что это родители были «плохими парнями».

— Я не умею водить, — сказала я почти шепотом.

— Куда направляешься?

Я удивилась подобному вопросу и тому, что это его волнует. У меня не было для него ответа, потому что я и сама не знала.

— Я спросил, куда ты идешь, Райан.

Каждый мускул в теле напрягся от удивления, что он знает мое имя. Я облизнула пересохшие губы, его суровый тон требовал ответа.

— Я... я не знаю.

Его бдительный взгляд спустился к моему рту, когда он снова посмотрел на меня, его лицо по-прежнему ничего не выражало.

— Залезай.

— Что? — спросила я, уверенная, что ослышалась.

Он протянул мне свой шлем.

— Я сказал, залезай.

— Я не хочу домой, — сказала я, гордясь силой, прозвучавшей в голосе.

— Кто говорит о возвращении домой? — он завел байк, и громкий рев сотряс улицу под ногами. Уставившись на меня в нетерпении, он снова выгнул бровь.

За долю секунды я сделала в равной степени волнующий и пугающий выбор. Трясущимися руками надела шлем на голову и забралась сзади него, обхватив руками его твердое тело. Прежде чем я успела осознать шок, охвативший сердце от этого прикосновения, мотоцикл покатился вперед, начиная наше путешествие бог знает куда.

Когда он выехал на шоссе и нажал на газ, я напрягла руки, а сердце подпрыгнуло к горлу. Я чуть заметно улыбнулась, и с губ сорвался смех. Это был самый волнующий момент в моей жизни, и я впитывала его всем своим существом.

Некоторое время мы просто катались, и это было именно то, что мне нужно. В конце концов, Джастис свернул в какое-то богом забытое место. Он слез с байка, лишив меня тепла своего тела, и закурил еще одну сигарету. Я сняла с головы шлем и убрала с лица волосы. Я так сильно улыбалась, что у меня болели щеки.

— Выглядишь лучше, — проговорил он сквозь выдыхаемый дым.

— Было весело, спасибо.

Неловкое молчание повисло во влажном воздухе, его глаза оценивающе смотрели на меня поверх горящей сигареты, болтающейся у него между губ.

— Где твои братья? — спросила я.

— В баре.

— А они не разозлятся, что ты их бросил?

— С чего бы?

Я пожала плечами.

— Ты же не сказал им, что уезжаешь.

— И что? Мы не все делаем вместе.

«А я слышала обратное».

Я прикусила язык, чтобы не произнести это вслух, но он увидел вопрос, написанный на моем лице.

Сексуальные губы растянулись в фирменной ухмылке.

— Малышка, если у тебя что-то на уме, просто спроси.

Слово «малышка» меня разозлило. Я была ненамного моложе его.

— Слухи правдивы?

— О чем именно?

Он понимал, что я хочу знать, просто заставлял меня спросить об этом. Я отказалась. Не сейчас, может, потому что не была готова услышать ответ.

— Так ли ты опасен, как говорят? — спросила я вместо этого, хотя, мне, вероятно, стоило это выяснить прежде, чем он высадил меня по средине нигде.

Непринужденность ушла, в глазах появилась жесткость.

— Зависит.

— От чего? — спросила я, затаив дыхание в ожидании ответа.

Он сделал еще одну длинную затяжку и выдохнул дым.

— От того, будешь ли ты лезть к моей семье.

Я вырываюсь из воспоминаний, когда кто-то, проходя мимо, натыкается на мой столик.

— Прости, — кидают мне извинения через плечо и, спотыкаясь, направляются в сторону туалета. Очевидно, кто-то сильно перебрал.

После той встречи мы с Джастисом почти не разговаривали. В итоге, он отвез меня домой, высадив от него за улицу. Попросив его об этом, я почувствовала себя скверно. Мне не нужно было объяснять причину. Он знал, но, похоже, ему было все равно. Наверное, потому, что он к такому привык. Их с братьями не очень любили, особенно семьи-основатели, считавшие Винчестер своим городом.

Кто-то, вроде моих родителей.

За эти годы мы с Джастисом несколько раз пересекались. Обычно, случайно натыкаясь друг на друга. Часто ездили кататься и болтали, иногда до самого рассвета. Время шло, и моя страсть к Джастису росла и крепла. Я безвозвратно в него влюбилась, но он все так же держал меня на расстоянии. Я поняла, что он всех держит на расстоянии, кроме братьев.

Я не видела их уже несколько недель и решила, что они на задании; следовало бы знать, что он появится здесь сегодня вечером. Он всегда возникает в самое неподходящее время. Дело не в том, что я не хочу его видеть, как раз наоборот. Но как мне теперь веселиться, когда бар переполнен влюбленными в него девушками?

— Привет, Райан. — Мужской голос принадлежит Дереку Ланкастеру, сыну Сэмюэля и Донны Ланкастер, из еще одной семьи-основателей. Наши родители — хорошие друзья. Все семьи держатся вместе, почти как жуткий культ. Дерек с большинством ведет себя как придурок, но со мной мил, иногда даже слишком.

— Привет, Дерек.

— С днем рождения, — говорит он, усаживаясь напротив меня.

— Спасибо.

— Почему сидишь одна? Разве ты не должна шуметь здесь громче всех? — говорит он, шутя.

Я наклоняю к нему бокал.

— Жду, пока диетическая кола ударит в голову.

Он усмехается, чарующий звук едва доносится сквозь громкую музыку.

— С кем ты здесь? — спрашиваю я.

— С Дастином и Барри.

Надо думать, они обычно тусуются втроем, — звезды футбола и самые богатые парни в школе. Большинство девушек влюблены в них, за исключением тех случаев, когда братья Крид в городе... как сейчас.

— Как насчет танцев в день рождения? — спрашивает он.

Я не в настроении, но не хочу просидеть здесь одна весь вечер. Я открываю рот, чтобы согласится, когда внезапно надо мной нависает чье-то тело, отбрасывая густую тень. Даже не взглянув, по биению сердца знаю, кто это.

— С днем рождения, Райан, — глубокий, хриплый голос Джастиса посылает по коже мурашки. Я смотрю вверх, запрокидывая голову все дальше, пока не встречаюсь с его напряженным взглядом, темные глаза потрясают меня до глубины души.

— Думала, вы, парни, не в городе, — говорю, не скрывая раздражения.

— Вернулись только вчера вечером.

«Вот же я везунчик…»

Он остается на месте, от его сурового взгляда я ерзаю на стуле. Клянусь, он это нарочно.

— Если не возражаешь, мы тут разговаривали, — говорит Дерек, его голос сочится высокомерием.

Джастис бросает на него тяжелый взгляд, который заставил бы любого обмочить штаны.

Никто не связывается с Джастисом, и все это знают, включая Дерека. Однако его эго больше здравого смысла.

Джастис снова переводит внимание на меня и наклоняется вперед, одной рукой упираясь в стол, а другой — о мой стул. Меня окружают его запах и тепло тела, пронизывая все мое существо.

— Что будешь делать, Райан? Останешься здесь и станцуешь с этим придурком? Или пойдешь со мной, чтобы я мог вручить тебе подарок?

Один тот факт, что он знает, что сегодня мой день рождения, сам по себе шокирует, но подарок?

— Куда? — спрашиваю я.

— Ко мне домой.

Единственным ответом был шепот, слетевший с моих губ, такое чувство, что расстояние между нами сократилось.

Каждая фантазия о нем, о которых я так долго мечтала, атаковала сознание.

— Так что? — нетерпеливо спрашивает он.

— С тобой.

Я бы выбрала его миллион раз.

Он отходит от стола и протягивает руку. Я вкладываю свою руку в его теплую ладонь, позволяя стащить меня со стула.

— Райан! — рявкает Дерек, напоминая мне о своем присутствии. Я оборачиваюсь и вижу, как он встает со стула и с перекошенным от ярости лицом смотрит на нас с Джастисом. — О чем ты только думаешь, отправляясь с ним?

— Советую не лезть не в свое дело, Ланкастер, пока цел, — от предупреждения, прозвучавшего в спокойном голосе Джастиса по спине пробегает дрожь страха.

— Со мной все будет в порядке, Дерек, — заверяю его. — Мы потанцуем в другой раз, ладно?

Прежде чем я успеваю услышать его ответ, Джастис тянет меня за руку, таща через переполненный бар. Я почти бегу, изо всех сил стараясь не отставать от его широких шагов.

Многие бросают взгляды в мою сторону, в основном девушки, которые понимают, что их шанс провести с ним ночь пропал. Но я не обращаю ни на кого внимания, за исключением одного человека.

Нокса.

Выражение его лица жесткое и отражает нечто, чего я не могу описать, но от этого чувствую, что сделала что-то не так.

Как только мы с Джастисом подходим к его мотоциклу, он передает мне свой шлем.

— А как же твои братья? — спрашиваю, сердитый вид Нокса все еще свеж в памяти.

Он выгибает бровь.

— Хочешь, чтобы они тоже пришли? (Прим. с англ. «come» — переводится как «приходить» и «кончать»).

В этом вопросе столько смысла, и мы оба это знаем. Я качаю головой, при этой мысли пульс учащается.

С его губ слетает сексуальный смешок.

— Так я и думал.

Не говоря больше ни слова, он садится на байк и быстрым движением ноги заводит его.

Глубоко вдохнув, надеваю шлем, наслаждаясь знакомым запахом, который вторгается в мои чувства, затем забираюсь сзади него. Просунув руку под мое обнаженное колено, он тянет меня вперед, и я прижимаюсь к его спине. Резко охаю, когда платье поднимается вверх по бедрам, центр моих атласных трусиков натыкается на его ремень.

«О боже».

Проглатываю стон, все тело дрожит от желания. Мотоцикл катится вперед, за несколько секунд набирая скорость, и мы выезжаем на главную дорогу. Прохладный воздух хлещет по разгоряченной плоти, но никак ее не охлаждает. В голове крутятся разнообразные сценарии того, что вот-вот произойдет, страх и желание сталкиваются друг с другом.

Мое тело более чем готово к нему, но сердце — другая история, — страница, которую я боюсь перевернуть.

Через несколько минут мы добираемся до его квартиры на окраине города, которую он делит с братьями. Я поднимаюсь за ним по металлической лестнице, ведущей к боковой двери квартиры, и следую за ним в гостиную. Он закрывает за мной дверь и включает свет. Я осматриваю обстановку: все просто, но чисто и почему-то ему подходит.

— Хочешь выпить? — спрашивает он, его шепот раздается прямо возле моего уха.

Я качаю головой, чувствуя, что горло слишком пересохло, чтобы говорить.

— Уверена? Я даже позволю тебе выпить немного алкоголя, — голос сочится весельем, Джастис проходит мимо меня, снимая куртку, а затем берет себе пиво.

Я сужаю глаза.

— Мне не нужно ничье позволение, Джастис Крид. По твоим словам видно, как хорошо ты меня знаешь.

Его лицо искрится весельем, уголки губ приподнимаются.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, милая Райан, — его голос полон нежности и словно ласкает мою кожу.

Он делает глоток пива и направляется ко мне: походка расслабленная и легкая, но шаги решительные. От этого сердце начинает биться быстрее. Откидываю назад голову, выдерживая его взгляд, он приближается и встает прямо передо мной. И тут он протягивает мне маленький подарок, который я не заметила. Синяя коробочка — совсем не то, что я ожидала, но на сердце все равно становится теплее.

— С днем рождения.

— Ты не должен был мне ничего дарить, — говорю, хотя и тронута этим жестом.

— Открой.

Раскрыв оберточную бумагу, обнаруживаю маленькую золотистую коробочку. Приподняв крышку, вижу большую белую жемчужину на серебряной цепочке, ее гладкая полированная поверхность сияет красотой, и у меня захватывает дух.

— Я купил ее в маленьком городке близ Милана, — говорит он, вынимая украшение из шкатулки. Он надевает длинную цепочку мне через голову, и жемчужина оказывается у самой груди. — Это дар святого, он олицетворяет чистоту. Предание гласит, что он защищает достойных и остается верным своему владельцу.

Смысл и идея, стоящие за его щедростью, греют душу.

— Очень красиво. Спасибо, — шепчу, теребя пальцами изящную подвеску.

— Но не то, что ты ожидала.

Я встречаюсь с ним взглядом, обмениваясь истинными мыслями.

— Нет, не то, что я ожидала, но все равно особенное.

Он подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство.

— А чего ты на самом деле хочешь?

Мы оба знаем ответ на этот вопрос, но он снова ждет, чтобы я произнесла это вслух, и на этот раз я так и сделаю. Расправив плечи, решаю выложить все начистоту, зная, что, возможно, это единственный шанс, который мне представится в жизни.

— Одну ночь с тобой. — Частично это ложь, я хочу больше, чем одну ночь, но я знаю правила Джастиса, и если одна ночь — это все, что я у меня будет, пусть так.

Не отрывая от меня взгляд, он делает еще один большой глоток пива, от тишины воздух сгущается. Он ставит бутылку и обходит меня сзади, прижимаясь грудью к моей спине.

— Только со мной? — его дыхание щекочет кожу, губы касаются моего уха.

— Д-да, — закрываю глаза и стискиваю зубы до скрипа от того, что заикаюсь в ответ.

— Уверена? — он обнимает меня за талию, прижимая ладонь к животу, и притягивает к себе.

Мое дыхание учащается, кожа под платьем пылает.

— Я знаю, чего хочу. Знаю, о чем прошу, — говорю, удивляясь, что могу вымолвить хоть слово.

— Не уверен, что знаешь, Райан. — Свободной рукой он спускается по моей ноге, пальцы скользят вверх по голому бедру, проникая под платье и касаясь центра влажных трусиков.

У меня кружится голова, огненное прикосновение почти сбивает с ног.

— Ты хоть представляешь, что бы мои братья сделали сейчас с тобой, если бы были здесь с нами?

При этой мысли я напрягаюсь, сердце колотится, как стальной барабан.

— Представляешь? — снова спрашивает он, на этот раз чуть тверже.

Я качаю головой, слишком напуганная, чтобы думать об эротическом акте, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух.

Его рука с моего живота движется вверх, накрывает грудь и мнет ноющую плоть.

— Брэкс начал бы с этих прелестных сисечек, — говорит он, сильно щипая чувствительный сосок через тонкую ткань платья. — Он наслаждался бы ими до тех пор, пока ты не стала бы извиваться и умолять о большем.

С моих губ срывается пламенный стон, колени вот-вот подогнуться.

Он крепче обнимает меня, не давая рухнуть на пол.

— А Нокс съел бы эту сладкую маленькую киску. — Он просовывает пальцы мне под трусики, погружаясь во влажный жар. — Языком он проделывает с клитором такое, что ты и представить себе не можешь. — Он ласкает комочек нервов, о котором говорит, заставляя мои глаза практически закатиться к затылку.

От нарисованного им эротического образа, по телу распространяется пожар, ревущее пламя грозит сжечь меня заживо.

— Пока каждый из них занимался бы своим делом, я бы трахал тебя сзади, сильно и глубоко всаживая в тебя свой член. — Он подкрепляет порочные слова действиями, вставляя палец внутрь меня.

— О боже! — я откидываю голову ему на плечо, восхитительное вторжение опустошает мое тело.

— Что ты об этом думаешь, Райан? Ты хочешь этого?

Я отрицательно мотаю головой.

— Правда? Потому что то, как твоя киска сейчас истекает соками по моим пальцам, говорит, что ты лжешь.

— Нет, — кричу я, наконец-то находя нужные слова. — Я не хочу никого, кроме тебя.

Это чистая правда, как бы ни интриговали меня слухи, я не хочу никого, кроме Джастиса. Только его.

Повернув ко мне лицо, он оставляет губами влажный след на моей щеке.

— Хорошо. Потому что эта девственная киска — моя, поняла? Никто, кроме меня, ее не получит. Даже мои гребаные братья.

Страх, глубоко запрятанный в сердце, ослабевает, когда он заявляет на меня свои права, даже если это только на одну ночь. Он прекращает восхитительную атаку в моих трусиках и поднимает руку, прикасаясь пальцами к моим губам и размазывая по ним мое возбуждение.

Я задыхаюсь, потрясенная, но невероятно возбужденная, дерзким поступком.

Развернув меня, он прижимает к своему твердому телу и захватывает рот в пылком поцелуе. Требовательном, доминирующем, — и я полностью отдаюсь ему, утопая в запретном желании.

— Чистая гребаная невинность. — Сжав в кулак мои волосы, он наклоняет мою голову, проникая языком глубже, его вкус целиком и полностью опьяняет меня.

Пытаясь дышать сквозь дикую страсть, возникшую между нами, воздух из легких врывается в его рот короткими, прерывистыми толчками. Он расстегивает молнию на платье, бретельки спадают с плеч, и ткань лужицей растекается у моих ног. Я остаюсь голой, если не считать крошечных шелковых трусиков розового цвета.

Он обхватывает мой зад, приподнимая меня. Я обвиваю ногами его бедра, а руками шею, ткань его футболки царапает чувствительные соски. Он несет меня в свою комнату и кладет поперек кровати так, чтобы видеть.

«Он смотрит».

Его гипнотизирующий, горячий взгляд скользит по моему телу, отчего кожу покалывает. Он снимает футболку через голову, открывая захватывающее дух зрелище. Если до этого он не казался достаточно устрашающим, то точеные мускулы и черные татуировки, переплетающие его тело, решают дело.

От предвкушения рот наполняется слюной, но я не двигаюсь, потому что, по правде говоря, хоть и хочу этого больше всего на свете, здесь я не в своей лиге.

— Я чертовски долго ждал этого, Райан. — От его признания сердце в груди замирает. Я не единственная, кто это чувствовал.

Связь, которую я не могу объяснить, потребность, от которой не убежать.

Он тоже это чувствует, но я не глупая. Я всем сердцем увязла в этом, а он — нет. Влечение и чувства — две совершенно разные вещи, и я это знаю, поэтому не жду ничего, кроме единственной ночи с ним. Только молюсь, чтобы сердце ее пережило.

Он подтаскивает меня к краю кровати и опускается передо мной на колени. С колотящимся сердцем наблюдаю между слегка раздвинутых ног, как он медленно стягивает мои трусики. Широко разведя мне колени, он не отрывает взгляда от моего самого интимного местечка.

Пальцами раздвигает складочки и скользит по набухшему клитору, устраивая адскую бурю за секунды до того, как вводит один палец в мой укромный вход.

Стискиваю в кулаке простыни, из горла вырывается стон, тело выгибается.

— Я постараюсь быть осторожным, Райан, но, закончив с тобой, эта нетронутая киска будет принадлежать мне. Сегодня я, бл*дь, овладею тобой, и твоя девственная кровь будет моя.

— Джастис, — выдыхаю, не уверенная, хочу ли умолять о большем или сказать ему остановиться. Он берет у меня слишком много, крадет тщательно охраняемое сердце, и я не могу ему этого позволить, не тогда, когда у нас нет будущего. Пока он делится своими желаниями со своими братьями, он никогда не будет моим, а я — его, но сейчас этот момент принадлежит нам.

Мысль обрывается, когда его лицо опускается между моих ног и язык проникает внутрь, лаская горячую плоть. Рывком выгибаюсь над кроватью, крик удовольствия вырывается из моего горла.

— Такая чертовски невинная. — Его слова вибрируют на мне, посылая сквозь тело ударные волны. Каждая медленная, огненная ласка его языка поднимает меня выше, доставляя удовольствие, которое я только могла себе представить.

Моя голова мечется из стороны в сторону, бедра приподнимаются, киска трепещет против его умелого языка. Когда он ускоряет толчки пальцами, — сильнее, глубже — я устремляюсь в запретный мир, ошеломляющий оргазм клеймит меня.

К тому времени, как реальность утягивает меня с небес на землю, Джастис уже на ногах, стоит надо мной. С господствующей на лице похотью он принимается за ремень. Когда он стягивает джинсы, освобождая член, я блуждаю по нему взглядом, а мой пульс подскакивает до невероятных высот.

Сильный, могучий — великолепный. Вот он какой.

Несмотря на отсутствие опыта, я не могу сдержаться. Сев, осторожно протягиваю руку, чтобы коснуться его, пальцы обхватывают нежный, твердый ствол, поглаживая от основания до кончика.

Он толкается в мою руку, и из него вырывается шипение. Видя на кончике жемчужную капельку, облизываю губы, любопытствуя, какова она на вкус.

— Сделай это, детка, — говорит он, чувствуя мои мысли. — Обхвати своими прелестными губками мой член и пососи.

Потребность, звучащая в его хриплом голосе, придает мне смелости наклониться вперед и сделать именно так, как он просит. Сначала я слизываю капельку, соленый привкус покрывает язык, а затем вбираю его полностью. Осторожно и медленно, не уверенная, правильно ли я это делаю.

— Вот так, хорошая девочка. — Он впивается пальцами мне в волосы, уговаривая и направляя. — Райан, ты так красива с моим членом во рту.

Его слова вдохновляют мою потребность угодить ему, как он сделал это со мной. Глядя на него из-под ресниц, сосу, обводя языком кончик.

С утробным рычанием он двигает бедрами вперед, пока не упирается мне в глотку. Всхлипнув, я отдаю ему весь контроль.

Его толчки плавные и размеренные, и от желания почувствовать то же самое между ног, там начинается пульсация.

— Тебе нравится, Райан? Нравится, когда я трахаю твой голодный маленький ротик?

Расслабив горло и втянув щеки, стону, чтобы передать, насколько сильно мне нравится.

Застонав, он отстраняется.

— Хватит.

Я смотрю на него, тяжело дыша от вида плотского голода, бушующего в его темных глазах. Он прижимает руку к моей груди, побуждая вновь лечь на спину, затем раздвигает мне ноги, хватает под колени и устраивается.

— Скажи, что уверена, — хрипит он, глядя на меня сверху вниз. — Скажи, что хочешь этого, потому что, как только мы перейдем черту, это будет безвозвратно. Никаких сожалений, Райан.

Я ни за что не пожалею об этой ночи с ним, что бы из нее ни вышло.

— Я хочу этого. Я хочу тебя, — говорю твердо и уверенно.

Кончик члена толкается в мой вход за несколько секунд до того, как он полностью входит, медленно, но с болью преодолевая нетронутый барьер.

Я выгибаю спину, губы приоткрываются, весь воздух из легких вырывается одним плавным движением.

— Господи.

С губ Джастиса слетает проклятие, его мышцы напрягаются, когда он замирает глубоко внутри меня. Мириады эмоций отражаются на его лице, эмоций, которые я не могу понять. И никогда не видела у него раньше.

— Нормально? — одно слово вырывается сквозь стиснутые зубы.

Я киваю, хотя далеко не в норме. Я волнуюсь о том, что сделала со своим сердцем. Чувствуя его, отдавая ему часть себя, я боюсь, что только что потеряла то немногое, что у меня оставалось.

«Теперь он владеет каждой частью меня».

Он впивается пальцами мне в бедра, и начинает входить медленными, глубокими толчками, заполняя тело и сердце. Нежно, немного болезненно и, к сожалению, отстраненно. Сила эмоции в его глазах не отражается сейчас в его действиях, и хотя это всего лишь секс, я хочу большего.

Не отрывая взгляда от его глаз, тянусь к нему.

— Иди ко мне. Хочу, чувствовать тебя кожей.

Толчки замедляются, на его лице мелькает паника, прежде чем броня защиты захлопывается вокруг. Тяжело сглотнув, он медленно, с изрядной долей неуверенности опускается на меня, его жесткость встречается с моей мягкостью.

Он крадет мое дыхание и питает душу. Обвиваю руки вокруг его напряженной спины и крепко обнимаю. Он остается неподвижным, его теплое дыхание обдувает мою шею.

— Отдай мне ту часть тебя, которая не принадлежала никому другому, — умоляю, зная, что давлю на него, но ничего не могу с собой поделать. Когда все закончится, мне нужно за что-то держаться.

— Я уже это сделал, — слова звучат почти шепотом, так тихо, что я задаюсь вопросом, не ослышалась ли. Прежде чем успеваю это обдумать, он приподнимается надо мной и начинает двигаться.

Под весом наших тел матрас сдвигается, изголовье кровати колотится о стену, когда он жестко и глубоко входит в меня, беря то, что хочет, и отдавая больше, чем может выдержать мое сердце.

У большинства девушек в первый раз есть свечи и розы, у меня же есть Джастис Крид, и я люблю каждую секунду этого.

— Этого ты хочешь, Райан? Нахрен погубить меня? — спрашивает он грубым голосом.

— Да. — Это справедливо, потому что он погубил меня с того момента, как приехал в город.

Выражение его лица смягчается, и меня вознаграждают одной из сексуальных ухмылок.

— Что же, полагаю, нас двое. — Он сокращает остатки расстояния между нами, опускаясь губами на мои губы. Его толчки не ослабевают, пока он требует каждый дюйм моего тела — жестко, дико, без всяких извинений.

Сердцем впитываю каждую минуту, наслаждаясь тем, как его потная кожа скользит по моей. Впитываю все до тех пор, пока не могу больше сдерживаться. Он вцепляется зубами в мой сосок, сжимая нежную плоть в болезненном укусе. Ощущение выстреливает прямиком в клитор, накрывая с головой огненным наслаждением. Впиваюсь ногтями в его плечи, царапая влажную от пота кожу и с моих губ срывается крик.

— Это моя девочка. Кончай, Райан. Хочу, чтобы мой член пропитался влагой твоей узкой маленькой киски.

Оргазм сильный, и Джастис полон решимости продлить его, двигая бедрами под разным углом еще несколько раз, прежде чем застонать от собственного удовольствия и рухнуть на меня сверху.

Крепко его обнимаю, наслаждаясь ощущением теплого, обнаженного тела. Он поднимает голову, пронизывая меня взглядом в полумраке комнаты. Между нами повисает молчание, но оно говорит громче, чем слова.

В этот момент он выглядит по-другому. Скорее мягко, чем жестко. Скорее уязвимо, чем уверенно. Если бы я не знала его лучше, то поклялась бы, что он напуган, но ничто не может испугать Джастиса Крида.

Он прижимается губами к моему лбу, крепко целуя, потом отстраняется и тянется к тумбочке за сигаретой.

Чувствуя холод без тепла его тела, я хватаю простыню и натягиваю ее, чтобы прикрыть грудь. Мой взгляд скользит к слегка приоткрытой двери спальни, и каждая частичка замирает, включая воздух в легких. В дверном проеме маячит тень. Темнота скрывает лицо, но присутствие неоспоримо. Как только я ее замечаю, она исчезает, заставляя задуматься, не померещилось ли мне.

— Райан, иди сюда.

Возвращаю внимание к Джастису и от его требования сквозь меня пробегает раздражение.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты любишь командовать?

Сделав длинную затяжку, его губы трогает великолепная улыбка.

— Несколько человек. — Он выдыхает облако дыма, ему явно плевать.

Приподнявшись, ложусь рядом с ним, не зная, насколько можно приблизиться, пока он не обнимает меня рукой за спину, прижимая к своему боку. С улыбкой опускаю голову ему на грудь, наслаждаясь звуком его сильного сердцебиения.

— И что теперь? — спрашиваю, кружа пальцами вдоль черной татуировки трайбл на его ребрах. (Прим. родиной татуировок в стиле трайбл стал полинезийский Самоанский архипелаг. Само слово «трайбл» означает «племенной», «именной», «родовой». За всеми линиями и узорами спрятаны символические изображения различных зверей, растений и т. д. Такая татуировка подбирается очень индивидуально, учитывая личность, характер, достижения и цели определенного человека).

Он на мгновение замолкает, глядя в потолок, в то время как дым витает в воздухе.

— Будем спать.

Это отмазка и мы оба это знаем, но мне его винить не в чем. Как я могу ожидать, что он ответит на то, чего я даже сама не понимаю?

— Я могу уйти, если так будет проще, — предлагаю я. Это последнее, чего мне хочется, но, вероятно, это и к лучшему, чем дольше я буду здесь оставаться, тем труднее будет уйти.

— Ты никуда не пойдешь. Мы еще не закончили. Даже и близко нет.

В груди вспыхивает надежда, которую я не должна испытывать, но меня к ней тянет. Он двигается под моей щекой, когда тушит сигарету, после чего обвиться вокруг меня, касаясь подбородком моей макушке. На какое-то время я просто впитываю ощущение и забываю о том, что принесет завтрашний день, мое глупое сердце молит о большем.