Джастис (ЛП)

Глава 31

Джастис

— Я точно буду скучать по тебе, папа, — говорит Ханна, сидя на коленях отца в гостиной, ее лицо искажено печалью.

— О, Ханна Джей, я тоже буду скучать по тебе, но мы все равно будем видеться. Я очень скоро приеду, обещаю.

Несмотря на его уверенность, видно, что его это убивает. Мне знакомо это чувство. Оно тоже убивает меня, но я еще знаю, что это все к лучшему. Последние пять дней были тяжелыми для всех, особенно для Райан. Я хочу увезти ее отсюда, подальше от всего этого. Она уже достаточно настрадалась, и я отказываюсь добавлять к этому еще больше боли, заставляя ее остаться в городе, где у нее нет ничего, кроме плохих воспоминаний.

По крайней мере, я смогу уехать со спокойной душой, что справедливость восторжествовала. Благодаря Гвен, улики, которые удалось собрать агенту Джеймсону, разоблачили семьи-основателей, явив их истинную сущность безжалостных ублюдков, и для жителей Винчестера это не стало неожиданностью. Для ареста Августа и Вивиан Локвуд за причастность к смерти настоящей матери Райан, Эбигейл, достаточно было даже косвенных улик.

Мы намерены похоронить ее так, как она того заслуживает. Надеюсь, это также даст Райан некоторое завершение, и она сможет оставить позади плохие воспоминания о детстве, чтобы сосредоточиться на гораздо более счастливом будущем, которое я намерен ей обеспечить.

Город взорвался известием о смерти Тодера и Дерека. В конце концов, Крейг нас прикрыл и списал случившееся на одну из сомнительных сделок Дерека, провалившуюся из-за появления Тодер в неподходящее время. Предполагаю, большинство знает, что это чушь собачья, и, вероятно, даже знает, кто это сделал. Хорошее напоминание, почему никогда не стоит связываться с нашей семьей.

Джеймсон оказался в числе скептиков, но не настаивал. К тому времени, когда он увидел, сколько дерьма натворили эти коррумпированные ублюдки, он понял, что мир без них не исчезнет. Он оказался хорошим парнем и ему можно было доверять, если когда-нибудь снова понадобится помощь.

Крейга временно назначили шерифом до следующих выборов. Не сомневаюсь, он выбьется в лидеры и останется на этой должности. Он это заслужил, и Винчестеру будет намного лучше, если командовать будет он.

Покинув кухню, я оставляю отца и Ханну наедине и выхожу на крыльцо, где в одиночестве сидит Нокс, курит сигарету и выглядит так, словно вот-вот вылезет из кожи. Чувство вины врезается в меня, зная, что я — причина.

Я закуриваю сигарету и сажусь рядом с ним, так близко, что наши плечи соприкасаются, и меня охватывает легкое чувство комфорта.

Мы с Брэксом всегда стараемся это подчеркнуть, поскольку знаем, что это единственная форма контакта, которую он приемлет.

— Все упаковали? — спрашивает он, не отрывая взгляда от горизонта.

— Да, — единственное слово, что я могу произнести в данный момент, напряжение в груди сковывает горло.

— Знаешь, я понимаю, — он делает длинную затяжку, по-прежнему избегая моего взгляда. — Раньше не понимал, но теперь понимаю. Видел это по тому, как ты вел себя с ней в ту ночь. Райан подходит тебе, и твоя семья должна быть на первом месте.

— Ты тоже моя семья, — говорю я. — Ничто и никогда этого не изменит.

Он, наконец, смотрит на меня, показывая, как для него это тяжело, демоны, с которыми он борется ежедневно, являют себя свету и ударяют меня в живот.

Я хватаю его рукой за шею, притягивая ближе.

— Я здесь с тобой, мужик. Слышишь? Возможно, мы больше не боремся с этими демонами как прежде, но это не меняет того факта, что я люблю тебя и я с тобой. Всегда, Нокс. Братья навеки. Понял?

Он кивает с серьезным выражением лица.

— Да, понял.

Из парадной двери, потягиваясь и зевая, выходит Брэкстен, на нем одни только боксеры.

— Чем, слюнтяи, занимаетесь?

— Где, бл*дь, твоя одежда? — спрашиваю я. — В доме ребенок.

Он ухмыляется, приподнимая бровь.

— Боишься, она узнает, что мои мускулы круче твоих?

Я ворчу, не удивляясь умному засранцу, но должен признать, что буду очень по нему скучать, по ним обоим.

Он занимает место рядом со мной.

— Значит, ты действительно нас покидаешь?

— Я вас не покидаю. Я буду приезжать, чтобы навестить вас, а вы, парни, сможете навестить нас. Думаю, вам там понравится, — говорю я, хотя не знаю, кого пытаюсь убедить больше — их или себя.

— Возможно, но там не дом.

Это слово повисает между нами, напоминая о том, как сильно все изменилось. Братья всегда будут моей семьей, и это мой первый дом, но теперь у меня есть другая семья, и мой дом там, где они. Я никогда не был так уверен в этом, но это не облегчает прощание.

— Я хотел, чтобы здесь все получилось, — говорю я им, — очень хотел, но я не могу больше взваливать такую ношу на Райан. Все изменилось после того как тот ублюдок… — слова обрываются, когда я обнаруживаю, что не могу произнести это, не могу думать об этом. Если бы я мог убить этого урода снова, я бы это сделал.

— Эй, мужик, мы понимаем, — говорит Брэкс. — Это хреново, но мы понимаем и хотим, чтобы она тоже была счастлива. Я рад, что этот ублюдок горит в аду.

— Вместе с Тодером, — хрипит Нокс. — Жаль, что я не заставил его страдать, прежде чем всадил ему пулю в лоб.

Как и я. Если бы мы знали, что именно эти ублюдки ответственны за шрамы на теле отца, пули вылетели бы уже давно, и, вероятно, именно поэтому он никогда не рассказывал нам об этом. Все эти годы мы спрашивали, особенно когда впервые увидели его без рубашки и поняли, насколько глубоки шрамы. Он всегда держал язык за зубами. В конце концов, мы решили, что они появились за то короткое время, когда он служил в армии, о чем он редко говорил.

Теперь, когда мы знаем правду, нам остается только гадать, почему он не убил их с самого начала. Это разговор, который мы, в конце концов, с ним заведем, но на данный момент прошедшей недели достаточно для всех нас, включая и отца.

Входная дверь распахивается, и из нее выбегает Ханна. Мы с Ноксом спешим потушить сигареты, а она прыгает Брэкстену на спину и обнимает его за шею.

— Дядя Брэкс, почему ты голый?

Он перекидывает ее через плечо, заставляя верещать от смеха, и усаживает к себе на колени.

— А почему ты такая красивая?

— Я такой родилась, — говорит она, заставляя нас всех усмехнуться, после чего поворачивается ко мне. — Папочка, можно мне перед отъездом пойти с папой попрощаться со всеми животными?

— Да, детка. Сходи.

— Спасибо. — Перед тем, как слезть с Брэкстена, она подается вперед и звонко чмокает меня в щеку, затем целует свою ладошку и прикладывает ее к щеке Нокса. — Поки-чмоки. — Слова плывут за ней, когда она подбегает к отцу, берет его за руку и направляется к коровам.

— Черт, я правда буду по ней скучать, — говорит Брэкстен, с мрачным видом сжав губы в линию.

Я смотрю на Нокса и вижу, как он касается того места, где только что была ладошка Ханны, эмоции на его лице такие сильные, будто она обняла его, чего она не делала с того первого вечера. Словно чувствовала его границы, те, что проверяла каждый день. Это шло ему на пользу, но, с другой стороны, она шла на пользу всем нам.

Не в силах больше сидеть и бездельничать, я хлопаю Брэкса по плечу и встаю.

— Я вернусь, пойду проведаю Райан. — Я молча покидаю их, ноги сами несут меня через двор. Как бы мне ни хотелось продлить неизбежное, это только усложнит дело.

Войдя в дом, я зову ее.

— Я в ванной, — отвечает она приглушенным голосом.

Она открывает дверь, и при виде ее тяжесть, которая давила на меня, исчезает, все в моем мире приходит в порядок.

Она — все, что мне нужно. Она и Ханна, а остальное встанет на свои места.

— Готова? — спрашиваю я.

Она качает головой, и тут я замечаю на ее лице тревогу.

Беспокойство заставляет меня двигаться вперед.

— В чем дело? Что случилось? — я обхватываю ладонью ее лицо, стараясь не касаться синяка на щеке. Разбитая губа почти зажила, но рана все еще вызывает во мне ярость всякий раз, как я ее вижу. Мы мало говорили о том, что этот ублюдок с ней сделал. Она не хотела вспоминать об этом, и я уважал ее желание. Вместо этого мы сосредоточились на себе и возвращаем все на круги своя.

— Я не хочу уезжать, — говорит она, с нежностью глядя на меня. — Я хочу остаться и сделать так, чтобы все получилось, и я знаю, что ты тоже этого хочешь.

Если бы я знал, что ее тихие слова были сказаны не ради меня, я был бы безмерно счастлив, но я знаю лучше. Я точно знаю, почему она это делает.

— Мы это обсуждали и приняли решение. Я не собираюсь вынуждать тебя оставаться здесь дольше.

— Ты не вынуждаешь. Я серьезно, Джастис, я хочу остаться. Я много думала об этом в последние дни, — говорит она. — Ханна здесь счастлива. У нее уже есть подруга в лице Амелии, а у меня — в лице Джессики. То, чего у меня не было уже много лет. И твоя семья... наша семья, — поправляет она себя, — я не хочу их оставлять.

Я вглядываюсь в ее лицо, она смотрит на меня с честностью.

— Откуда это взялось? Что заставило тебя передумать?

Нервно закусив губу, она хватает что-то с туалетного столика и протягивает мне. В маленьком окошечке виднеется белая палочка с двумя розовыми полосками.

— Что это? — спрашиваю я, растерянно глядя на предмет.

— Тест на беременность.

Мои глаза устремляются на нее, каждый мускул в теле застывает в надежде.

— Что ты сказала? — я не уверен, правильно ли ее расслышал.

На ее губах появляется легкая улыбка, самая искренняя из всех, что я видел у нее за последние дни.

— Я беременна.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать то, что она говорит, но как только это происходит, я опускаюсь перед ней на колени, моя рука скользит ей под майку и гладит плоский живот.

— Здесь мой ребенок? — вопрос едва выходит из горла.

Она кивает, и на глазах у нее выступают слезы.

Я прислоняюсь к ней, прижимаясь поцелуем к нежной коже. Я никогда не желал поклоняться и лелеять ее тело больше, чем в этот момент.

— Вот почему я хочу остаться, — говорит она, проводя пальцами по моим волосам. — Я хочу, чтобы наша семья росла здесь. Хочу, чтобы наши дети росли рядом со своими дядями и дедушкой. Хочу стереть плохие воспоминания об этом городе и создать прекрасные… с тобой.

Каждое слово передает именно то, что я тоже хочу, это все, чего я когда-либо желал. Чтобы моя семья жила в одном месте. Есть только еще одна вещь, которая сделает все идеальным…

— Выходи за меня, — быстро и без колебаний говорю я, надавливая на нее до того, как она снова мне откажет. — Выходи за меня, потому что я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь. Хочу, чтобы ты ходила по городу с моей фамилией, носила мое кольцо и вынашивала под сердцем моих детей. Хочу, чтобы любой, посмотрев на тебя, знал, что ты моя.

По ее щекам текут слезы, она касается ладонью моего лица.

— Я всегда была твоей, — шепчет она с искренним выражением в глазах.

— Тогда скажи это, — мои пальцы сжимают ее бедра. — Скажи, что выйдешь за меня замуж.

Я жду, затаив дыхание, молясь, чтобы она наконец произнесла то, что я хочу услышать — то, что, как мне кажется, я ждал всю свою жизнь.

— Да, — тихо отвечает она, и на ее губах появляется еще одна улыбка. — Да, я выйду за тебя замуж.

Воздух выходит из груди одним резким выдохом, переполняя меня облегчением.

— Самое время, черт возьми.

Ее смех плывет по воздуху, но эффектно обрывается, когда я поднимаюсь на ноги и заявляю права на ее рот, ее вкус, как самый сладкий наркотик, проникает в мою кипящую кровь и разносится по всему телу.

— Я так тебя люблю, — восклицает она, когда я ее приподнимаю.

— Я тоже люблю тебя, детка.

Она обвивает ногами мою талию, ее горячая киска входит в прямой контакт с моим увеличивающимся членом.

Застонав, я просовываю руки ей под юбку, обхватывая попку, чтобы притянуть ближе.

— Сейчас я чертовски сильно хочу тебя. У меня встает от осознания того, что мой ребенок растет в твоем прекрасном теле.

— Тогда возьми меня, — выдыхает она, давая мне разрешение. — Прямо здесь.

Рычание поднимается вверх по моему горлу, когда я делаю несколько шагов по ванной комнате, пинком закрывая за нами дверь, прежде чем усадить ее на туалетный столик. Ее резкое дыхание овевает мне в лицо, ее потребность подпитывает мощное, бурлящее в венах желание.

Нетерпеливо и безудержно она снимает с меня рубашку, мои руки скользят под ее юбку, срывая атласные трусики. Я погружаюсь пальцами в ее влажный жар, проверяя готовность, и обнаруживая, что она чертовски промокла. В пламенном стоне она откидывает голову назад, мои жадные губы поглощают обнаженную кожу на шее, пробуя, кусая... оставляя свою метку, пока она возится с молнией на моих джинсах.

Как только мой член освобождается, я, не теряя времени, пристраиваюсь к ее входу, но, как всегда, останавливаюсь, ожидая разрешения.

Теперь больше, чем когда-либо.

Она не отводит от меня ласкового взгляда, обхватывая ладонями мое лицо.

— Я хочу тебя, Джастис. Я всегда хочу тебя.

Это все, что мне нужно услышать, чтобы скользнуть прямо в гребаные небеса.

Медленно.

Глубоко.

Моя.

Голова кружится от удовольствия, тепло разливается по каждой клеточке.

— Мне нравится чувствовать тебя внутри, — стонет она, обнимая меня за шею, прижимая нас друг к другу, аромат ее шампуня переполняет меня чувствами. — Всегда так хорошо. Так правильно.

— Да, детка. Вместе мы чертовски идеальны.

Каждое движение моих бедер медленное и точное, как и в последние несколько ночей, когда я обладал ею. Она со мной каждую секунду, наши тела движутся в унисон, создавая бушующий ад, наше горячее дыхание затуманивает зеркало.

Между нами всегда так — потребность, срочность; они всегда здесь, поглощают нас обоих. От них это чертово место может воспламениться. Я никогда не насытюсь этим, никогда не насытюсь ею. Тем более теперь, когда я знаю, что она подарит мне еще одного ребенка.

— У нас будет много детей, Райан, — слова срываются на рычание. — Я хочу, чтобы ты постоянно была беременна. — Эта мысль сводит меня с ума, толкая член глубже.

— Я тоже этого хочу, — признается она, задыхаясь. — Я хочу большую семью.

Схватив ее за волосы, осторожно оттягиваю ее голову назад, желая заглянуть в прекрасное лицо, мои губы парят всего в дюйме от ее.

— Навсегда.

— Навсегда, — повторяет она в ответ.

Я набираю скорость, мои пальцы сжимают ее бедра, в то время как ее впиваются мне в плечи. От этого по позвоночнику распространяется тепло.

— Джастис. — Мое имя, слетающее с ее губ, ласкает теплым шелком, ее лицо становится нежным и милым, когда наслаждение берет верх, — единственное предупреждение, что я получаю, прежде чем она рассыпается на части.

Я снова завладеваю ее ртом, вбирая ее крики, и позволяю им забрать меня с собой, мой член входит в нее в последний раз, и я опустошаю себя в ее жар.

Она прислоняется лбом к моему плечу, наша влажная кожа соприкасается, сердца бьются друг против друга, пока мы пытаемся отдышаться.

Я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к ее виску.

— Я обещаю сделать тебя счастливой, Райан. Я позабочусь о нашей семье.

Она откидывается назад, поднимая ко мне свой теплый взгляд, и обхватывает мое лицо изящными ладошками.

— Ты уже все это делаешь. — Наклонившись, она прижимается улыбающимися губами к моим в самом коротком касании. — Давай приведем себя в порядок и расскажем остальным.

Через несколько минут мы, держась за руки, идем через двор. Нас приветствует смех Ханны, парящей в воздухе, когда Брэкстен подбрасывает ее над головой и ловит. К счастью, засранец наконец-то оделся.

Ее смех несет в себе обещание будущего. Будущего, которое я до конца своих дней никогда не буду воспринимать как должное.

При нашем приближении все взгляды устремляются на нас, улыбки исчезают.

— Пора? — грустно спрашивает Ханна, прижимаясь к брату.

— Вообще-то планы изменились. — Я смотрю на каждого, а они молчат. — Мы с Райан решили остаться.

Их возбуждение взрывается в воздухе; Ханна вопит громче всех, обнимая за шею Брэкстена.

— Что же, отличная новость, сынок. Действительно отличная, — говорит отец, подходя, чтобы крепко обнять сначала меня, а затем Райан.

— Что заставило вас передумать? — спрашивает Брэкстен.

— Мы хотели быть поближе к вам, ребята. — Я смотрю на Райан, не уверенный, как много она хочет сообщить. На ее улыбку и кивок я говорю остальное. — Райан беременна и согласилась выйти за меня замуж.

Отовсюду раздается очередной раунд приветствий, в порыве эмоций отец притягивает Райан для еще одного объятия. Брэкстен ставит Ханну на землю, та бросается в мои объятия, и они с Ноксом следуют за ней.

— Я правда буду старшей сестрой?

— Да, и что ты об этом думаешь? — спрашиваю я, хотя у меня уже есть довольно хорошая мысль.

— По-моему, это удивительно. Я обещаю быть самой лучшей старшей сестрой на свете.

— Не сомневаюсь, детка.

Затем она тянется к Райан, которая с готовностью подхватывает ее.

— Мамочка, наше желание сбылось, — нежно шепчет она на ухо Райан.

— Я же тебе говорила, никогда не переставай мечтать.

Брэкстен поздравляет меня, ударяя кулаком о мой кулак.

— Ты уходишь на десять минут, умудряешься ее обрюхатить и заставить выйти за тебя замуж. Вот это умение, брат.

Мы смеемся, а Райан закатывает глаза.

Он подходит к ней и обнимает за плечи, так как Ханна теперь на руках у отца.

— Если это мальчик, ты назовешь его в мою честь?

Она игриво толкает его локтем.

— Вряд ли. Последнее, что нам нужно, — это новые слухи в этом городе, Брэкстен Крид.

У нее есть на это право. Впрочем, слухи — это не то, к чему мы с братьями не привыкли.

Нокс протягивает мне руку, на его лице написано одобрение.

— Рад за тебя, мужик.

Взяв его протянутую руку, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю.

— Я рад, что ты остаешься, — шепчет он только для моих ушей.

— Я тоже.

После этого он переводит внимание на Райан, поздравляя и ее.

— Спасибо, — шепчет она, и ее улыбка показывает, как много значат для нее его слова.

— Это надо отпраздновать, — говорит отец. — Почему бы нам не зайти в дом и не позавтракать. Мы с Ханной Джей можем приготовить наши знаменитые блинчики с шоколадной крошкой.

— Со взбитыми сливками и клубникой, — добавляет Ханна.

Мы все соглашаемся и собираемся пройти внутрь, когда нас останавливает звук приближающегося по длинной гравийной дороге автомобиля. Машина останавливается, и через мгновение из нее выходит Гвен с тарелкой печенья.

— Гвен, — приветствует ее отец, выглядя таким же удивленным, как и все мы.

За исключением той ночи, я почти уверен, она никогда не бывала здесь раньше, и определенно никогда не наносила светских визитов.

— Привет, — приветствует она нас, выглядя более чем немного взволнованной.

Отец передает Ханну мне и подходит к ней.

— Не хотела мешать, — тихо говорит она, — но я испекла это вам и хотела привезти.

— Имбирные пряники, — говорит он, забирая у нее тарелку. — Ты вспомнила, что они мои любимые.

— Конечно. Я никогда не забывала ничего из того, что ты любишь. — Она краснеет от признания, между ними повисает неловкое молчание. Отец переминается с ноги на ногу, отвечая на ее улыбку.

— Господи, — бормочет Брэкстен, наклоняясь ближе. — Жестокое зрелище, черт возьми. Нам нужно научить отца паре приемчиков.

Я ворчу, не имея ни малейшего желания это делать. Я не привык видеть отца таким, и не совсем уверен, что чувствую по этому поводу. Я уважаю Гвен, теперь даже больше, когда она помогла разоблачить семьи-основателей, но когда дело доходит до отца, мы защищаем его так же, как и он нас, и последнее, чего я хочу, чтобы он пострадал.

— Что же, — говорит Гвен. — Теперь я позволю вам вернуться к вашим делам. — Она поворачивается, чтобы уйти, но отец останавливает ее, положив руку на худенькое плечо.

— Хочешь остаться и отпраздновать с нами?

— Отпраздновать? — спрашивает она.

Отец жестом указывает на нас.

— Райан и Джастис собираются пожениться и подарить мне еще одного внука.

— Ох, как чудесно! — восклицает она, излучая неподдельное счастье. — Поздравляю вас обоих.

— Спасибо, — с улыбкой говорит Райан.

— Пойдем, поешь с нами, — настаивает отец. — Мы как раз собирались готовить завтрак.

— Наши с папой знаменитые блинчики, — гордо вставляет Ханна.

— Звучит заманчиво, но… мне бы не хотелось мешать.

— Чепуха, — отец обнимает ее за плечи, не оставляя ей другого выбора, кроме как следовать за ним. — Потом мы посидим на веранде, и ты услышишь, как хорошо моя внучка поет блюз.

— Мне бы очень этого хотелось.

Остальные следуют за ним, все собираются на кухне. Вскоре еда готова, и мы занимаем свои места вокруг стола, смех наполняет комнату, в то время как по радио играет любимая музыка отца. Ханна сидит у него на коленях, а Гвен рядом с ними, ловя каждое их слово.

Я смотрю на братьев, мы все обмениваемся взглядами, — молчаливый разговор — и в этот момент всплывают слова, сказанные отцом давным-давно: «Семья — это то, что мы создаем и с кем мы это создаем. Эти люди не всегда родные нам по крови или те, кто привел нас в этот мир, но они всегда верные, настоящие и любящие».

Я отвлекаюсь от этой мысли, когда Райан под столом тянется к моей руке, нежно ее сжимая, и одаривает лучезарной улыбкой.

Чувство удовлетворения охватывает меня, сильнее и глубже, чем когда-либо прежде. Никогда не думал, что мне так повезет. Полагал, что останусь навсегда один, пока в моей жизни не появились Нокс и Брэкстен. Потом мы решили, что всегда будем только втроем бороться за выживание в мире, который от нас отказался, пока Тэтчер Крид не изменил все, взяв к себе детей, которые больше никому не были нужны, сделав нас семьей.

Я не думал, что может стать лучше, но затем женщина, сидящая рядом со мной, изменила все намного сильнее, чем я мог себе представить. Она прорвалась сквозь мою защиту, перевернув мой мир вверх дном и сделав отцом маленькой девочки, которую я люблю так, как никогда не думал, что способен. Эту любовь и преданность я буду дарить им всю свою жизнь.

Конец