Диагноз: В самое сердце

Глава 30

Ведет руками по бедрам вверх. Сжимает попу. С напором целует, проталкивая язык мне в рот.

И я, полностью обнаженная, в его руках, податливая и нежная. Мне так нравятся эти ощущения рядом с ним. Абсолютной принадлежности и одновременно свободы выражаться так, как мне хочется. Первый раз вышло случайно, но это не спугнуло его.…

Артём переворачивает меня лицом к зеркалу и придавливает так, что я упираюсь низом живота в столешницу комода.

У меня взъерошены волосы, красные от переизбытка поцелуев губы. Пересекаемся взглядами. И я вижу как его глаза скользят ниже, рассматривая в отражении мою грудь.

– Нет бревен, Жень. Есть мужик, который тебя не возбуждает. Который хочет заставить тебя чувствовать себя виноватой. Который хочет, чтобы ты отвечала за его поступки. – Артём стоит позади меня и рукой ведет по пояснице, спускается ниже по попе, между складочек. – Ты знаешь, как мужчина понимает, что женщина его хочет?

Течет? Но я боюсь ошибиться, поэтому молчу и пожимаю плечами.

– Вот ты сейчас, – проталкивает в меня палец и с легким нажимом массирует там. – Ты вся мокрая, влажная, ты хочешь меня.

Берет свободной рукой мою ладошку и кладет на грудь.

– Сожми…

Я подчиняюсь и сжимаю грудь. Неловко перед ним это делать. Будто я на подиуме и продаю себя.

Амосов достает из меня пальцы и размазывает смазку по моему животу. Я слежу за его пальцами и невольно выгибаюсь в пояснице.

– Хочешь, чтобы я продолжил? – Смотрю в его глаза в отражении и киваю головой.

Артём ведет пальцами вниз и начинает мягко массировать область вокруг клитора.

– Расслабься, – мне, а сам усиливает нажатие. И все мое нутро концентрируется в этой точке. Туда стекается энергия. И это при том, что вроде как приятное томление, но хочется большего.

– Ты такая классная.… сексуальная… – целует в шею и прикусывает кожу. – Ты. Такая. А тому мудаку, что тебе изменил, просто не повезло, что он не узнал, какая ты можешь быть. – А я знаю причину. И в этом моя вина есть. – И проблема не в тебе. Огонь не разгорится, если пытаться разжечь его водой.

– Я поняла, – на выдохе.

– Нет, ещё не поняла.

В отражении зеркала украдкой слежу за тем, как Артём рассматривает меня. Как горят его глаза, расширены зрачки. Скользит по груди, ниже к животу и, проводя рукой, следит за ней же. Под его пальцами усиливается пульсация.

Щеки пылают, губы зудят от того, что искусала их.

Артём прижимается ко мне со спины, медленно входит.

– Не думай о мнении других. Ты уникальна. А они не знают тебя. И узнавать не хотят. – Двигается во мне и шепчет на ухо. – Повтори за мной. “Мне плевать на всех. Я классная”.

– Мне плевать, – повторяю сбивчиво.

– Громче! – толкается в меня. В глаза смотрит через отражение.

– Мне плевать на них.

– Да! Ты сексуальная и классная. Смотри на себя. Кайфуй.

Держит мой взгляд. Не отпускает.

– Это так и есть, Жень! – ускоряется. – Оргазм можно имитировать, но никогда не запустить, как мурашки. А ты со мной кончаешь каждый раз, – целует в шею, водит влажно языком по коже. – И меня возбуждаешь так, что член колом, когда ты рядом, – ускоряется во мне, а я впиваюсь бедрами в ручку комода.

И с каждым ударом в меня, с каждым поцелуем я все больше верю, что с ним не надо притворяться.

Просыпаюсь, потягиваюсь в кровати. Поворачиваю голову, Артёма нет.

Прислушиваюсь. Кто-то на кухне.

Поднимаюсь и иду туда. Красивый рельеф мышц на спине с капельками воды. Артём в одних брюках, волосы влажные, он после душа.

– Доброе утро, – киваю и стою в дверях. Не понимаю, как себя вести с ним. Уместно ли подойти и поцеловать или.… мы вроде не в отношениях? Вообще не понимаю, что между нами.

– Привет, сделать тебе кофе?

– Да, спасибо, – передав ему свою кружку, сладко зеваю и потягиваюсь. Артём искоса наблюдает за мной и усмехается уголком губ. . На мне его футболка, от которой кожа за ночь напиталась его ароматом. Дорогим мужским ароматом свежести.

– Я принял у тебя душ, поеду на работу сразу.

– Хорошо, Артём….

– Ммм?

– А можно я поработаю у тебя? На практике побуду. Не буду никого лечить, могу помогать с карточками или за операциями наблюдать.

– Зачем?

– Мне так нравится у тебя в отделении. Операции нравится смотреть, как ты там колдуешь. Останавливаешь сердце, потом запускаешь его. Я не представляю, как вообще операции делают на живом сердце. Оно же шевелиться. Вот смотри, – я убегаю в комнату, возвращаюсь со стопкой книг. – Это я все купила, начала читать.

– Вот эта достойный учебник, – показывает на зарубежное издание на английском языке.

– Жень, служебные романы мешают работе.

– Ааа.… у нас роман? – Амосов садится за стол и отпивает кофе. – Я только рассталась с парнем из за того, что он мне изменил. Мне не до новых отношений и романов. Так что не волнуйся, я не буду мешать тебе работать. Хочешь приезжай ко мне после нее, как этой ночью, я не против, но…

– Окей. У меня нет постоянного графика, поэтому меня устраивает. Приезжай в отделение, только без маски парика.

– Хорошо, давай папе скажем, что я тогда с тобой познакомилась и мне захотелось побывать в кардиологии.

– Логично. Подружку твою я на работу не возьму. Если ради нее, то даже не старайся.

– Да мне всё равно. Она плакалась, конечно, просила, чтобы поговорила с тобой.

– Нет. Человеку, который так безответственно поступает, я даже судна не позволю мыть.

Рассказывает это все, а я рассматриваю его и мне нравится то, что вижу. Амосов вроде строгий, но справедливый. Вроде жесткий, а вроде и чувственный такой. И с ним не страшно быть собой.

Я отпускаю Артёма, сама принимаю ещё ванну. Всё равно я не хотела приезжать с ним одновременно, чтобы не было лишних сплетен. Поэтому появляюсь в больницу к десяти, по дороге звоню папе и предупреждаю, что хочу поработать в кардиологии, с Амосовым договорилась.

В отделении приходится заново со всеми знакомиться, снова все настороженно и с опаской. Я тут без определенных задач, но по взглядам понимаю, что я для них как красная тряпка, протеже чье-то.

Выхожу из сестринской, где пила чай с Олесей, и замечаю возле постовой медсестры Инну.

Да ладно.… В белом халате, как настоящий врач. Ее, в отличие от меня, тут все знают и хорошо относятся. Я же составила ей репутацию тут хорошего сотрудника.

Хватило же наглости явиться!