Диагноз: В самое сердце

Глава 44

– Девочки, – папа смотрит на меня, переводит взгляд на Инну, – такое ощущение, что ещё в куклы не наигрались. Это больница, а не кукольный дом. Одна переоделась в другую, – папа повышает голоса, – ай-ай-ай-ай, как весело. Никто не узнает. Вы чем вообще думали? Женя, что сложно было прийти ко мне и всё объяснить? Я что, не пошел бы навстречу? Не отпустил вас?

Я поджимаю губы, смотрю на Инну. С нее все началось. Сама даже не понимаю, как уговорилась на её идею. Это же бред. Сейчас, со стороны, слушаю папу и понимаю, что бред. Тогда хотелось подружке помочь.

– Олег Альбертович.… – тихо начинает Инна.

Я поворачиваю голову и переглядываюсь с Артёмом.

Пожимает плечами и вздыхает.

– Я не договорил…. – продолжает папа.

А у меня сердце вибрирует, когда Артём так близко сидит. Руку могу вытянуть и дотронуться, но не сделаю этого. Теперь уже никогда. Волнительно, но одновременно спокойно. Какая-то уверенность рядом с ним, и с папой. Меня никто тут не обидит.

– Женя! – окликает папа, и я тут же оборачиваюсь к нему. – Ты меня слушаешь? – киваю.

О чем он там говорил? Обо мне?

– Олег Альбертович, никто же не пострадал, все нормально. Те, пару пациентов, что я “лечила”, - показываю характерным жестом пальцами мнимые кавычки, – были под наблюдением другого кардиолога. Я подписи свои нигде не ставила.

– Да с тобой понятно, Инна, вы, – папа обращается к ней, – я вас не понимаю. Вы рубите сук, на котором сидите. Посылаете кого-то вместо себя, как будто это место не так уж и важно, как будто билет в цирк перепродали и со стороны решили посмотреть, что тут будет. Посмотрели? А потом самой же написать докладную, что тут происходит…

– Я не писала ничего, – машет головой.

– Вы может, не писали, но вы четко передали всё, что тут происходит и это пошло выше.

– Я не передавала, – снова отнекивается.

– Женя рассказывала вам все, что тут происходит?

– Ну так…. с большего…

– С большего?

– Пап, ей всё равно было, что тут происходит. Но суть, конечно, она знала.

Папа усмехается, поднимается и отходит к окну.

– Я на эту больницу положил все жизнь, я тут все знаю, каждого врача и каждую медсестру. А вы вот так, щелк, – делает жест пальцами, – и всё рушите. Не так обидно было бы, если бы кто-то со стороны. А так знакомые мне люди.…

Я смотрю на Инну. Глаза в глаза. Как плохо я разбираюсь в людях. Вот в ком, а в ней бы никогда не усомнилась.

– Инна, – откашливается Артём, – а вы сами это придумали или кто-то подсказал?

Смотрю на Артёма, потом на Инну. Она – глаза в стол.

– Вадим, – тихо произносит и украдкой поднимает на меня глаза.

Ждет моей реакции, но ее не будет. Как бы то ни было, но сейчас я ей даже благодарна. Сколько бы ещё я себя мариновала этими кабальными отношениями с Вадимом, не познакомилась бы с Артёмом.

– Олег Альбертович, – откашливается Амосов, – думаю, все спланировано заранее.

– Вы о чём, Артём Александрович?

– Дядя этого Вадима совладелец центра пластической хирургии. У них было пару судебных дел, клиентов поубавилось. Думаю, план был, чтобы с подачи Евгении вы бы им направляли клиентов. Но тут у нас для них неожиданно открылось свое отделение, поэтому они быстро переобулись и решили все это замутить, чтобы либо наше отделение закрыть, либо, чтобы сюда пришёл другой человек. Мы - конкуренты.

– Возможно, ты прав, Артём Александрович, но проверка у нас всё равно будет. И тебя из-за этих барышень будут трясти в первую очередь.

Теперь и я прикусываю губу и виновато смотрю на Артёма. Меньше всего хотела бы, чтоб у него были проблемы.

– Олег Альбертович, если мы оставим в отделении Смолову, то к нам будет ещё больше вопросов.

У Инны округляются глаза, смотрит на Артёма испуганно.

А что ты думала?

– Олег Альбертович, – дрожащим голосом разворачивается к папе, – не выгоняйте меня, пожалуйста, я… у меня… это же… меня не возьмут никуда. Это вообще незаконно.

Хотелось бы мне позлорадствовать, но я в такой же ситуации. Тоже негде работать.

– Инна, я говорил с юристами, по закону имеем право разорвать с вами трудовые отношения.

– Ну простите, Олег Альбертович, я больше так не буду.

Я знаю ее, знаю, как ей тяжёло, что денег не хватает, что родителям надо помогать. Но меня она не жалела, когда изменяла с моим парнем.

Папа трет подбородок, сомневается.

– Пап, – я мельком смотрю на Артёма, но мы вроде как не вместе, чтобы я скрывала что-то, мажу взглядом по Инне и говорю папе: – я бы на твоем месте не верила ей. Она смотрела мне в глаза, плакала, что беременна, а потом с моим же парнем, с которым на тот момент я не рассталась, уехала отдыхать. Я сейчас не уверена даже, был ли ребёнок. Она вот так же плакалась, что все плохо, что ей надо помочь. Я и согласилась.

– Это вообще тут ни при чем! – огрызается Инна.

– Ещё как при чем.

– Можно подумать, ты такая вся правильная. Не успела с одним расстаться, как уже страдала в постели с другим, – переводит взгляд на Артёма.

Я открываю рот, чтобы ей ответить.

– Олег Альбертович, – опережает Амосов, – думаю, бессмысленно дальше говорить. Все и так понятно. Этому сотруднику, – кивает на Инну, – не место в отделении, я вам уже давно об этом говорил. Смешивать работу и личное, устраивать склоки, сплетничать – это не про мое отделение.

– Я буду жаловаться, я так просто не уйду, - цедит Инна. И по ней сразу видно, мало того, что спокойно не уйдет, так ещё и каждого тут подставит.

Папа вздыхает, а мне хочется ее придушить. Сука. И нас с Артёмом приплела даже. Хотя это не её дело.

У папы звонит телефон, он отвлекается.

– Довольна? – наклоняется ко мне и шипит Инна.

– Тебе не кажется, что ты сама виновата? – громко шепчу ей.

– Жень, – Артём берет меня за ладонь, сжимает и останавливает. Инстинктивно закрываю рот и не отвечаю ей. Сдерживаюсь. Толку сейчас выяснять? Каждый останется при своём.

Смотрю на Артёма. Его рука такая теплая, большая, надежная. И я понимаю одну важную вещь. Почему он. Почему на нем заклинило. Дело в том, как я себя рядом с ним чувствую. Как будто глупостей не наделаю и эмоции распылять на других не буду. Он притормозит и заступится.

Я аккуратно высвобождаю руку. Лишний контакт только заставляет думать, что что-то можно вернуть.

– Я понял, – выслушав, отвечает папа и кладет трубку. – Так, Женя, с тобой решим потом, ничего не делай без меня. Инна, лучше написать заявление по соглашению сторон, иначе будет не очень хорошая характеристика в университет.

– Нет, ну Олег Альбертович….

– Все, Инна, Артём Александрович, идём со мной, – папа озадаченно поднимается и выходит из-за стола. Все поднимаются за ним.

– Что случилось?

Я не спешу, тоже интересно.

– Пациентка умерла, пенсионерка. У нас следственный комитет. Она лечилась до этого у нас.

Вот черт. Что теперь? Артём виноват? Или Инна накосячила?