Диагноз: В самое сердце

Глава 43

Если до этого была черная полоса в жизни, то сейчас вообще пропасть. Пустота.

Я лежу на кровати, укрывшись пледом. Глажу пальцем по мягкой шерстке котенка.

Амосов гад. Надо же было такого встретить. Зачем я вообще ему свой номер дала? Не знал бы и не писал. Зачем с Инной на все это согласилась? За что ни возьмусь, все какое-то кривое выходит, косячное. Как будто с пути сбилась и не туда иду. Не те цели ставлю, не того достигаю, чего хочу на самом деле. Но и чего хочу, понять не могу.

Мне же и семью, детей заводить рано, куда вообще сейчас? Поработать бы, освоиться, но и при этом быть чьим-то запасным вариантом я тоже не хочу. Когда сегодня со мной, а завтра скучно стало, обязательств нет, можно и с другой.

Стажировка эта сорвалась в пластическом центре. Ещё два месяца назад убивалась бы, так хотела там работать, а сейчас равнодушна. Сама не понимаю, что изменилось.

Но хуже всего, что нет сейчас сил что-то делать. Амосов ещё как будто мое спокойствие с собой забрал, радость, наслаждение, взамен зато оставил пустоту, переживания. Пропитал все собой и свалил. Ладно, выгнала я его сама. Потому что находиться вот так рядом и знать, что все это из-за какой-то медицинской бандурины, попахивает мазохизмом.

Закрываю глаза, а он всё равно передо мной. Вот-вот обнимет, поцелует. Как теперь это вытравить все из себя? Мысли чем занять?

Одному нужен был доступ к папиной больнице, другому к брату с его деньгами. Что за мужики, женщина вообще уже не ценится, что ли?

– Всё, Сомик, никаких больше мужчин, да? И вообще, давай тебя переименуем. Мурзиком будешь. Чтобы не напоминать мне одного нехорошего человека.

Котенок, когда слышит свою кличку, потягивается и поднимается.

– Ты теперь Мурзик.

Кот потягивается и поворачивается ко мне попой, поднимает хвост.

– Нормально, Мурзик.

На мобильный звонок от папы. Черт. Страшно, но поднимаю.

– Привет, папуль, – улыбаюсь, чтобы придать голосу приветливости.

– Привет, дочь, – строго отвечает.

– Пап…. – начинаю жалобно, – прости.

Вздыхает тяжёло.

– Да, подумаешь.… Ну что, уволят меня, так уволят. Пойду на пенсию.

– Пап, ну какое уволят…

– Такое, Жень. Я же тебя предупреждал.

– Папочка, но это же.… никто ж не пострадал. Так…

– Знаешь такое выражение “если захотеть, то придраться можно ко всему”.

– Пап, я не думала, что так все будет. Чем я могу помочь?

– Уже ничем, главное, не испорти больше.

– Пап, а что мне делать? Мне в практике отказали в том центре…

– Почему?

– Вадим постарался.

– Фух.… к нам я тебя не могу взять, потому что нет подходящей базы и врачи сами на стажировке. Так, у меня звонок второй важный, приезжай завтра в больницу, часам к одиннадцати, поговорим.

– Может, дома, пап?

– Дома я теперь только ночью появляюсь, поэтому днем приезжай. Буду ждать.

Папа отключается, а для меня новое испытание. Появиться там. Сначала обманывала всех, потом пропала, Инна ещё там, Артём. Я не хочу ни с кем из них встречаться.

Мысли все в фарш. Я то ненавижу Амосова, то хочу ему позвонить. Головой-то я понимаю, что это безумие. Это собственноручно набросить на себя ошейник и все время потом быть привязанной к нему. Ждать, когда хозяин придет приласкать. А с другой стороны, внутри все выкручивает, так скучаю. Какую бы таблетку съесть, чтобы выкинуть его из памяти?

Какая-то замкнутая петля. Что ни делай, всё равно либо в проигрыше останешься, либо тобой воспользуются.

Наутро я даже не понимаю, спала я или нет. То ли мысли были, то ли сны. Все как в иллюзиях.

– Мурзик, кити-кити, – зову котенка на кухню есть. Но он спит и не реагирует. – Мурзик. – Спит дальше. – Сомик, кити-кити, – дергает ухом и открывает глаза.

Мурзиком мы быть не хотим. Просто сговор какой-то.

Ладно, Сомик так Сомик.

Поднимается и уверенно перебирает лапками и идет за мной. Мордочкой утыкается в тарелку с молоком и с удовольствием лакает.

Я опускаюсь рядом на пол, упираюсь спиной в дверцу шкафчика.

Взглядом скольжу по подоконнику, на котором вчера разговаривали с Артёмом.

Он изменил жене. С такой же легкостью и ещё раз сможет это сделать. И в голове у него только работа и карьера, отношений ему не надо, ребёнок у него есть. Найдет кого-нибудь, кто купит ему оборудование и будет за это до конца жизни спать с ним. Такие себе перспективы. А ещё… Что ещё там плохого в нем? Да вообще….

Против воли наоборот, в голову лезут воспоминания, как вместе были, как от Вадима защитил, как цветы присылал. Хотя нет, цветы были, чтобы меня в постель затащить, это к минусам надо отнести.

Сомик трется о руку и хочет залезть на живот.

– Поел, Сомик?

Черт. Везде этот Амосов. Даже кот о нем напоминает, а переименовать не могу

Боже, как забыть человека быстро? Во что я вообще влюбилась?

– Красивый? – беру котенка на руки и смотрю ему в глаза. – Так их полно, красивых. Умный и талантливый? Так их тоже не мало. Сексом занимается классно, и это тоже не эксклюзив в мире.

Кладу кота на колени, чтобы видеть мордочку.

– Ну да, тут совпало все, соединилось, как в одном флаконе. Ну всё же хорошо. Что вот ему надо было, а? Я все понимаю и в ЗАГС его никто не звал. И я понимаю, что значит работать врачом, но не просто же свободные отношения. Сегодня со мной, завтра с медсестрой, послезавтра опять про меня вспомнит.

Сомик закрывает глаза и засыпает.

К одиннадцати еду к папе в больницу. В автомате беру себе кофе, поднимаюсь к нему в приемную.

– Здравствуйте, Олег Альбертович у себя?

– Да, проходите, Евгения Олеговна, – она снимает трубку и кого-то набирает.

– Олег Альбертович просил вас подняться, – слышу за спиной.

Ещё кто-то будет?

– Привет, па….

В кабинете с папой сидит Инна. Бросает на меня злобный взгляд, сжимает губы.

– Садись, Жень.

Я прохожу к папе, целую его в щеку.

– Что она тут делает? – киваю на Инну и сажусь с другой стороны длинного стола для переговоров. – Я думала мы с тобой вдвоем будем.

– Нет, – папа складывает руки на столе. – Хочу каждого из вас выслушать и сделать вывод, кто виноват, кто нет.

– Доброе утро, – открывается дверь.

На автомате оборачиваюсь, хотя узнаю голос Артёма. Переглядываемся. Он с меня на Инну взгляд кидает, на папу. Закрывает за собой дверь. Проходит вдоль стола и садится рядом со мной. Инна оказывается напротив нас.

– Значит так, – начинает папа, – я сейчас не смотрю, кто мне тут дочь, кто заведующий отделением, а кто практикант. У нас очень большие проблемы из-за всей этой ситуации, которую вы провернули за моей спиной. И каждый говорит мне разное, поэтому будем разбираться.