Душа под прикрытием

Глава 18

Центральный зал академии «Виверис», обычно воплощавший величие и знание, превратился в ад. Воздух дрожал от взрывов заклинаний, криков ужаса и ярости. Парящие светильники разбивались, осыпая толпу искрами и осколками. Идиллическая церемония открытия выставки магоТеха обратилась в хаос, который мы и ожидали.

Все произошло в мгновение ока. Как только принц Аррион, бледный, но старающийся сохранять достоинство, поднял церемониальные ножницы, из толпы ринулись наемники. Их мантии студентов и прислуги слетели, обнажив темную кожаную броню и холодное оружие, усиленное магией. Они били не по толпе, а прицельно — по охране принца, стремясь прорвать круг.

И в этот момент вступил в бой Сэмсон.

Он сбросил с себя маску заместителя директора, и из него вырвалась стихия. Буквально.

— Ни с места! — его голос громыхнул, заглушая гул битвы, и он взметнул руки.

Слева от него пол вздыбился, каменные плиты взлетели в воздух и с грохотом обрушились на группу наемников, заживо хороня их под собой. Магия земли.

Справа он с резким взмахом сжал пальцы, и воздух вокруг другой группы сгустился, стал вязким, как смола, а затем вспыхнул ослепительным пламенем. Огненный торнадо, рожденный из ничего, закрутил их, вырывая оружие и сбивая с ног. Магия огня и воздуха.

Он был яростью, он был мощью, он был неудержимой силой, сдерживающей волну хаоса. Он не защищался. Он атаковал, создавая вокруг принца непроходимый барьер из бушующих стихий. Каждое его движение было смертельно изящно, каждое заклинание — сокрушительно точно. Он отвлекал на себя все внимание, как и договаривались.

А я тем временем скользила в тени этого хаоса, как призрак. Моя цель была не в толпе. Моя цель стояла на невысоком постаменте, наблюдая за происходящим с лицом, выражавшим не ужас, а… удовлетворение. Аластер Грейвин. Он ждал этого. Ждал, когда его люди прорвутся к принцу.

Я не использовала грубую силу. Моим оружием были шепот и воля.

Я прошла мимо наемника, замахивавшегося мечом на стражника, и коснулась его души. Легким, почти невесомым импульсом.

«Твоя жена ждет тебя дома с ребенком. Ты хочешь оставить их сиротами? УМОЛИ».

Он замер на мгновение, меч дрогнул в его руке. В его глазах вспыхнуло смятение. Этого мгновения хватило стражнику, чтобы нанести удар.

Я двигалась дальше, обращаясь к душам, сея семена сомнения и страха. Я не убивала их. Я разоружала. Лишала воли. Я была не воином. Я была чумой, пожирающей их решимость.

И вот я перед ним. Грейвин. Его глаза, полные безумия и торжества, встретились с моими.

— Думаешь, остановишь меня, девочка? — прошипел он, и в его руке вспыхнул кинжал с зеленоватым, ядовитым налетом. Он не собирался полагаться только на других.

— Я не собираюсь тебя останавливать, Аластер, — сказала я тихо, но так, чтобы каждый мой звук проник в самое его нутро. — Я покажу тебе. Покажу, к чему ты идешь.

Я не стала атаковать. Я раскрыла ему свою душу. Вернее, я показала ему его собственную душу — искалеченную, изуродованную ненавистью, одинокую. Я показала ему призрак его жены, смотрящей на него с ужасом и отвращением. Я показала ему руины его академии, империю, погруженную в войну из-за его боли.

— ТЫ ВИДИШЬ? — мой голос гремел у него в голове. — ТЫ ВИДИШЬ, ЧТО ТЫ НАСОВЕРШИЛ? ОНА ТЕБЯ НЕНАВИДИТ! ВСЕ ТЕБЯ НЕНАВИДЯТ! И ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ С ЭТИМ ОДИН!

Он зашатался, словно от физического удара. Его кинжал дрогнул. На мгновение в его глазах мелькнуло прозрение, осознание всей глубины его падения. И это осознание было для него страшнее любой атаки.

И тогда он взвыл. Звериный, полный отчаяния и ярости вопль. Прозрение длилось миг, и его затмила всепоглощающая ярость.

— НЕТ! — закричал он. — ВСЕ РАВНО УМРЕТ! ОН УМРЕТ ПЕРВЫМ!

Он из последних сил рванулся вперед, к принцу, через барьер из стихий Сэмсона, занося отравленный кинжал для отчаянного броска.

И я поняла — слова бессильны. Остановить это можно только силой.

Я пожертвую всем. Своей тайной. Своим прикрытием. Всем.

Я вскинула руки, не к нему, а к небу, как бы призывая что-то свыше. Мои глаза закатились, и я выпустила наружу ту самую, сокровенную, запретную часть себя. Ту, что скрывалась под маской Лии, под маской Лисандры. Саму суть моей магии.

— ДУША К ДУШЕ! — прозвучал мой голос, но это был не мой голос. Это был голос самой Вечности, голос Бездны.

И свет померк.

На долю секунды, но все замерло. Звуки битвы стихли. Движения замедлились, став тягучими, как в кошмаре. А из груди Аластера Грейвина вырвался ослепительный, мучительный сгусток света — его душа, вырванная моей волей из телесной оболочки.

Она парила в воздухе между нами — израненная, иссеченная шрамами ненависти, кричащая от боли, но на миг освобожденная от ярории. Все увидели ее. Каждый в зале. И каждый почувствовал леденящий ужас от этого зрелища.

Тело Грейвина застыло, как истукан, кинжал выпал из его онемевших пальцев.

Тишина длилась вечность. А потом мои силы иссякли.

Я рухнула на колени, обессиленная. Светящийся сгусток души рванулся обратно в тело Грейвина. Он грохнулся на пол, зашлись в беззвучном крике, дергаясь в конвульсиях.

И в наступившей тишине это падение прозвучало громче любого взрыва.

Все застыли. Наемники, стражники, придворные, сам принц. Все смотрели то на меня, на коленях и тяжело дышащую, то на дергающееся тело ректора.

Наступила тишина. И в этой тишине был не триумф. Был ужас. Шок от того, что они только что увидели.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Сэмсоном. Он стоял, окруженный сдерживаемыми им стихиями, и смотрел на меня. И в его глазах не было ужаса. Было понимание. И боль. За меня.

Битва была выиграна. Заговор раскрыт. Но цена этой победы только что взлетела до небес.