Дверь щелкнула за спиной, и наступила тишина. Гулкая, давящая тишина маленькой комнаты, пахнущей чужой пылью, воском для пола и сладковатым ароматом какого-то фруктового мыла. Я облокотилась о дверь, пытаясь отдышаться. Не от усталости — от чистейшего, концентрированного унижения.
Переход был… стремительным. Одно мгновение — я стояла в прохладной, стерильной лаборатории Императора, чувствуя знакомую мощь собственного тела. Следующее — провал в темноту, вихрь чужих ощущений, сдавленный крик, который застрял в не тех голосовых связках. И вот я здесь.
Первым делом я попыталась сделать шаг вперед. Один-единственный, уверенный шаг Лисандры.
Мое новое тело отозвалось на команду с удручающей задержкой. Колено подогнулось, стопа предательски подвернулась на ровном месте, и я со всего размаху рухнула на узкую, застеленную простеньким ситцевым покрывалом кровать. Пружины жалобно взвизгнули.
Я замерла, вжавшись лицом в чужую подушку. В ушах стучала кровь. Горло перехватывали спазмы ярости. Я сжала кулаки — маленькие, с коротко подстриженными ногтями, слабые — и ударила ими по матрасу. Это было жалко. Как щенок, тычущийся мордой в закрытую дверь.
«Соберись, — прошипела я сама себе. — Ты не ребенок. Ты орудие Короны. Веди себя соответственно».
С огромным трудом я оттолкнулась от кровати и села. Комната поплыла перед глазами. Головокружение. Черт возьми, это тело еще и анемичное? Идеально.
Я медленно, как глубокий старик, подняла голову и окинула взглядом свое новое… пристанище. Крошечная клетушка. Две кровати, два письменных стола, заваленных книгами и свитками, громоздкий платяной шкаф. На стене — постер с каким-то идиотски улыбающимся маг-рок исполнителем. Повсюду следы другой жизни: заколки для волос на подоконнике, коробка с печеньем на столе, плюшевый лисенок на соседней кровати. Уютно. Тесно. Чужое.
Мне нужно было встать. Изучить территорию. Оценить угрозы.
Я уперлась ладонями в колени и попыталась подняться. Мышцы на ногах дрожали от непривычного усилия. И тогда я почувствовала это. Необъяснимое, противное колебание где-то в центре моей новой конструкции. Словно маятник, раскачивающийся у меня на груди.
Я застыла в полусогнутом положении, охваченная леденящим ужасом открытия. Медленно, с отвращением обреченной, я перевела взгляд вниз.
И увидела их.
Раньше я, конечно, знала об их наличии. Теоретически. Но знать и ощущать на себе — это две вселенные, разделенные бездной.
«Прекрасно, — мысленно прошипела я, медленно выпрямляясь и чувствуя, как эта… эта пара вопиюще непрактичных, мясистых гирь бесстыдно колышется при малейшем движении. — Идеальная форма для скрытного шпионажа. Шаг влево, шаг вправо — и все в радиусе пятидесяти метров сразу заметят, как эта дурацкая конструкция качается. Спасибо, ваше величество. Очень тонкий каламбур».
Мне нужно было видеть. Видеть это недоразумение целиком.
Я дошла до противоположной стены, к небольшому зеркалу в простой раме, ковыляя как новорожденный жеребенок. Каждый шаг был вызовом гравитации и анатомии. Центр тяжести был смещен куда-то в район диафрагмы, и мне казалось, что я вот-вот перевернусь вперед, как неваляшка.
И вот я перед ним.
В зеркале на меня смотрела незнакомка. Совсем юная. Лет семнадцать, не больше. Лицо… милое. Черты мягкие, округлые, ни капли моей собственной, отточенной резкости. Рыжеватые волосы, собранные в нелепый, сползающий набок хвост. И веснушки. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, словно кто-то брызнул грязью из-под колес кареты.
Я скривила губы. Отражение скривилось в ответ жалкой, невыразительной гримасой.
Я потянулась рукой, чтобы коснуться стекла. Чужая рука повиновалась мне с досадной медлительностью. Пальцы дрогнули.
«Где я? — промелькнула паническая мысль. — Где мои силы? Моя магия?»
Я попыталась ощутить хоть что-то знакомое. Хоть искру. Глубоко вдохнула, пытаясь призвать тихую, всевидящую мощь своей души, ту самую, что позволяла мне читать сердца как открытые книги.
Ничего.
Был лишь слабый, едва уловимый отклик где-то на периферии сознания. Влажный, прохладный, чуждый. Как отзвук далекого ручья. Магия воды. Жалкая струйка вместо бездонного океана.
Отчаяние, острое и кислое, подкатило к горлу. Я была слепа, глуха и заключена в этот неуклюжий, болтающийся на костях кусок плоти. Я была беспомощна. Впервые в жизни — по-настоящему беспомощна.
Внезапно за дверью послышались легкие, торопливые шаги. Щелчок ключа в замке.
Я рванулась от зеркала, пытаясь принять хоть какое-то подобие естественной позы, и сразу же зацепилась ногой за ножку кровати. Я едва удержала равновесие, беспомощно взмахнув руками, как мельница.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка. Невысокая, пухленькая, с добрыми карими глазами и густой шапкой каштановых кудрей.
— Ой! — воскликнула она, увидев мое, должно быть, крайне глупое выражение лица. — Ты уже здесь! Прекрасно! Я Вирена, твоя соседка. Ты, наверное, Лия?
Она сияла. Искренне, без подвоха. Ее душа… я не могла ее *прочитать*, но могла ощутить — теплая, мягкая, как свежеиспеченный хлеб.
Я попыталась улыбнуться в ответ. Чувствовала, как мои новые губы кривятся в неловком, натянутом гриме.
— Да, — мой голос прозвучал чужим, более высоким и дышащим наивностью. — Я Лия. Приятно познакомиться.
«Боги, — подумала я, глядя на ее открытое, дружелюбное лицо. — Это будет ад».