Душа под прикрытием

Глава 4

Аудитория для занятий гидромантии напоминала больше банный комплекс, чем учебный класс. Воздух был влажным и тяжелым, пахнущим озоном и свежестью горного ручья. По стенам струились настоящие водопады, заключенные в прозрачные трубы, а вместо парт стояли небольшие бассейны с неподвижной, идеально чистой водой.

Я стояла у своего бассейна, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. Вернее, в своей — в этой дурацкой, болтающейся на мне тарелке. Форма Вирены сидела хорошо, но каждое мое движение, каждый наклон над водой отзывался противной, пружинящей волной в груди, заставляя меня краснеть и выпрямляться, как палка.

«Сосредоточься, Лисандра. Вода. Это же просто энергия. Ты управляла энергиями, о которых эти юнцы не имеют ни малейшего понятия. Что может быть проще, чем заставить жидкость шевелиться?» — пыталась я внушить себе, глядя на свою неподвижную, ленивую гладь бассейна.

Рядом ученики вовсю практиковались. Один юноша ловко гонял по воде идеальный водяной шар. Девушка с соседнего места заставляла жидкость закручиваться в изящные, блестящие воронки. Они делали это легко, играючи, с улыбками и шутками. Их магия ощущалась как легкие, прохладные всплески — ничтожные, но уверенные.

А я стояла и чувствовала лишь тупое, сырое безразличие стихии ко мне лично.

Преподаватель, сухопарый мужчина с вечно удивленными бровями, подошел ко мне.

— Ну, мисс Стоун? Покажите, на что способна вода в ваших руках. Начнем с малого. Попробуйте создать простую спираль. Просто заставьте воду подняться и закрутиться. Чувствуйте поток, его пластичность.

Я кивнула, сглотнув комок нервов. «Чувствуй поток. Да. Я чувствовала потоки душ. Я видела, как они переплетаются, как гаснут и вспыхивают. Это должно быть проще».

Я протянула руки над водой, закрыла глаза, пытаясь отгородиться от хихиканий вокруг. Я искала внутри себя тот самый влажный, прохладный отклик. Нашла его — слабый, едва уловимый ручеек где-то на дне сознания. Я попыталась ухватиться за него, направить, влить свою волю.

«Двигайся. ВОЛНУЙСЯ, ЧЕРТ ТЕБИ ПОБЕРИ!» — мысленно закричала я на воду.

Вода в моем бассейне дрогнула. Не изящно, а как будто кто-то стукнул по дну таза. Затем из глубины медленно, нехотя поднялся бесформенный, пузырящийся ком мутной жидкости. Он был похож не на спираль, а на большую, лужнистую медузу, страдающую ожирением. Он качался из стороны в сторону, с него капали тяжелые капли обратно в бассейн.

Кто-то сдержанно хихикнул.

«Нет, не так! — ярость начала закипать во мне. — Закрутись!»

Я изо всех сил сконцентрировалась, пытаясь мысленно скрутить этот мокрый ком в нужную форму. Внутренний ручеек магии, сжатый моим отчаянием, рванул сразу со всей силы.

Ком воды вдруг резко дернулся, вытянулся в нелепую колбасу, закрутился так быстро, что брызги полетели во все стороны, и затем, сорвавшись с невидимой оси, с громким, хлюпающим ПЛЮХОМ! рухнул на каменный пол.

Ледяная волна грязной воды выплеснулась из бассейна, залив мои тапочки, брызнув на форму и образовав на полу приличную лужу, в которой плавало несколько принесенных из бассейна листиков.

На секунду в аудитории воцарилась мертвая тишина. А потом ее разорвал взрыв хохота.

— Боже мой, она устроила потоп! — выдохнул кто-то.

— Смотрите, у нее носки мокрые!

— Это что, новая техника? «Водяной молот»?

Я стояла по щиколотку в ледяной воде, с мокрыми ногами, с лицом, пылающим от стыда и бешенства. Мои кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони. Я хотела развернуться и испепелить их всех одним взглядом. Я хотела, чтобы пол разверзся и поглотил меня. «Несчастные, ничтожные щенки! Я могла бы разорвать ваши души на атомы, пока вы моргнете! А вы смеетесь надо мной из-за лужицы!»

Смех стих так же резко, как и начался. Не потому, что все вдруг прониклись уважением, а потому, что в дверях аудитории появилась фигура.

Женщина. Высокая, худая, с лицом, высеченным из льда, и уставшими, невероятно холодными глазами. Ее темные волосы были убраны в тугой, идеально гладкий пучок. На ней была безупречно сидящая форма преподавателя, а в руках она держала папку. Ее магия ощущалась не как поток, а как острый, тонкий ледокол — безжалостный и пронзительный.

Это была преподавательница магического права. Мадам Реналль. Та самая, о «ледяной» славе которой Вирена предупреждала меня за завтраком.

Ее взгляд медленно скользнул по моим мокрым ногам, по луже на полу, по моему, должно быть, идиотски-испуганному лицу. На ее губах не дрогнул ни один мускул.

— Новенькая, — произнесла она голосом, от которого кровь стыла в жилах. Тихим, ровным, без единой нотки вопроса. — Стоун, если я не ошибаюсь?

Я смогла лишь кивнуть, чувствуя, как жар стыда сменяется леденящим страхом.

— Надеюсь, в праве вы проявляете большую точность, чем в обращении со стихиями, — продолжила она, и каждое слово падало, как увесистая глыба льда. — Или наши ковры и паркет ожидает печальная участь. На уборку после занятий. Чтобы ни одной капли.

Она повернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Ее уход был ощутим физически — будто вынесли глыбу льда, и воздух снова смог двигаться.

В аудитории снова захихикали, но уже тихо, исподтишка.

Я стояла, не двигаясь, глядя в свою позорную лужу. Ярость вернулась, горячая, всесокрушающая. Но теперь она была направлена не на них. Она была направлена на себя. На это тело. На эту никчемную магию. На всю эту дурацкую, унизительную ситуацию.

«На уборку. Лисандра. Первая Душница Короны. На уборку. Чтобы ни одной капли».

Я медленно подняла голову и посмотрела на смеющиеся лица. Я не сказала ни слова. Но в тот день я поклялась себе, что каждый, кто смеялся, и особенно та ледяная сука, заплатят за это. Пусть не сегодня. Пусть не завтра.

Но они заплатят.