Дьявол. Ставка на любовь

Глава 14

Вика

Хорошо, что наше общение с Высоцким закончилось именно так. Я нисколько не жалею, и мне совсем не обидно.

Правда.

Всё равно это бы не привело ни к чему хорошему, только проблем добавило бы. А так — можно выдохнуть и жить дальше, не боясь безумных эмоций, выбивающих землю из-под ног и заставляющих сердце выпрыгивать из груди.

Зачем мне такие встряски? Я хочу твёрдо стоять на ногах, жить спокойно.

А с Максом это невозможно. Он как ураган. Бешеный, неукротимый и… разрушительный. Для меня.

— …Вик, ты всё поняла? — голос Лены вытягивает из мыслей, заставляя растерянно хлопать глазами.

— А?..

— Я говорю, деньги за аренду зала унеси и про квитанцию не забудь. Пал Палыч её никогда вовремя не отдаёт, а мне для декларации надо. Попроси его сразу заполнить, ладно?

Смотрю на конверт, который мне протягивает Миронова, и расстроенно поджимаю губы.

Я уже больше недели не появлялась у папы в зале. Даже мимо старалась не ходить, чтобы случайно не пересечься с Высоцким. Поэтому задание Лены меня совсем не радует.

— А ты не можешь сама? — натягиваю виноватую улыбку. — Я просто не хотела бы…

— Слушай, что у вас с Максом? — звучит внезапный вопрос.

Прозорливость Мироновой сбивает с толку. Стараюсь не смотреть ей в глаза и отвечаю:

— Ничего.

— Не обманывай, — настаивает она. — Он достаёт тебя, да?

— Давай это сюда, — торопливо выхватываю конверт, намереваясь сбежать от разговора. — Я унесу. Никаких проблем.

— Подожди, — Лена ловит меня за руку, когда я делаю шаг к выходу. — Если Макс пристаёт к тебе, я поговорю с Данисом. Он разберется.

— Да не с чем разбираться! У меня нет проблем с Высоцким. Странно, что у тебя возникли такие мысли.

— А мне странно наблюдать, как он постоянно ошивается рядом и тебя высматривает.

— Меня высматривает? — нервно смеюсь. — Тебе показалось.

— Не показалось. Я давно знаю Макса и ни разу не видела, чтобы он так себя вел. Очевидно, что ты ему нравишься.

Вот зачем Лена мне это говорит? Я только более-менее начала отходить от всего, что касается Высоцкого. Пыталась убедить себя, что всё к лучшему, что боец давно забыл о моём существовании. А сейчас в груди вспыхивает необъяснимая радость. Ну что я за дура?!

— Ему многие нравятся, — хмуро цежу. — Ты сама говорила, что он бабник. И вообще, мне неинтересно про него слушать.

— Ладно, — Миронова отстаёт. — Но если он будет перегибать, то скажи мне, хорошо?

— Угу, — бросаю, стремясь побыстрее покинуть зал.

— Вик, — голос Лены заставляет обернуться. — Я не должна это говорить. Но... У Макса с детства натянутые отношения с матерью и отчимом. Там сложно всё, и мне кажется… что он из-за этого такой.

— Что ты имеешь в виду?

— У его мамы трудный характер. И она всегда занимала сторону мужа, а Макс… В общем, я думаю, что это повлияло на него. Он подсознательно избегает эмоциональной зависимости от женщины. Для него это как что-то опасное и проблемное. Понимаешь?

Ничего себе. Я почему-то думала, что мама Высоцкого с него пылинки сдувала, и он рос избалованным ребёнком, поэтому на выходе получился такой самовлюбленный нарцисс, который думает, что мир крутится лишь вокруг него.

— Лен, почему ты мне это говоришь?

— Подумала, что тебе полезно это знать, — жмёт она плечами.

— Ясно.

Выхожу в коридор, переваривая слова Мироновой. И в то же время злюсь на неё, потому что теперь я оправдываю Высоцкого в собственных глазах и ищу скрытый смысл в том, что он внезапно разорвал нашу связь.

Господи, ну зачем я вообще об этом думаю?!

Лене что-то привиделось, а я готова поверить в любую чушь, лишь бы обелить Макса. Идиотка!

С воинственным видом захожу в зал единоборств и, не найдя там папы, уверенно шагаю в тренерскую.

Бойцы видят меня, но не лезут. И правильно делают! Я сейчас не способна адекватно реагировать на их шуточки и подкаты.

Подхожу к деревянной двери и прежде, чем толкнуть её, слышу грозный голос отца:

— …Ты кого жизни учишь, мальчик?! Тебя даже в проекте ещё не было, когда я хребты ломал местным авторитетам…

Ему что-то отвечают, но я не могу разобрать ни голоса, ни слов. Всё заглушает шум тренировки.

Взволнованно прижимаю ухо к двери, вслушиваясь в разговор.

— …Я подниму всех, ты понял?! С моими связями «Бездну» за сутки сравняют с землёй! А братву вашу всей грядкой на севера отправят! На нарах чифирить будете!..

Ничего не понимаю из того, что слышу, но папин гневный голос заставляет меня дрожать.

В попытках услышать ещё что-нибудь важное, всем телом припадаю к деревянной створке, напрягая слух. Но внезапно теряю опору, потому что дверь распахивается. И я буквально лечу мешком в чьи-то руки.

Мне даже не надо видеть лицо поймавшего меня человека — хватку Высоцкого я узнаю из тысячи, так же как и его запах, который запускает по телу волну мурашек.

Уткнувшись носом в каменную грудь, глубоко вдыхаю, чувствуя, как сильные пальцы сжимают талию, и, подняв глаза, сталкиваясь с суровым взглядом.

Макс мрачен и зол, но, несмотря на это, его прикосновения осторожны. Он не выплёскивает на мне своё раздражение, и как только я возвращаю потерянное равновесие, сразу отпускает. И уходит, оставляя нас с отцом одних.

— Что случилось? — тут же накидываюсь на папу с расспросами. — Почему ты угрожал ему? Что он сделал?

— Ты уши под дверью грела, что ли? — отец смотрит строго.

— Случайно услышала.

— Случайно, — он не верит мне. — Тебя не касаются мои дела. Не лезь.

— А «Бездна» — это…

— Я сейчас что сказал?! — раздраженно рыкает, заставляя меня вздрогнуть.

Не привыкшая к такому грубому тону папы, я обижено поджимаю губы.

— Ну и ладно! — психую.

И пулей вылетаю из тренерской, забыв, зачем приходила.

Внутри всё клокочет от негодования. Хотя мне вообще должно быть всё равно, что там у Высоцкого с папой. Сами пусть разбираются. Они стоят друг друга: оба упрямые, резкие, властолюбивые и совсем не умеют держать себя в руках.

Надоели!

Если все мужчины на свете такие, то лучше быть одной. Так спокойнее.

Выйдя из спорткомплекса, направляюсь к своей машине, рядом с которой вижу знакомый силуэт.

— Ваня? — привлекаю внимание парня, стоящего спиной ко мне.

И замечаю в его руках букет цветов.

— Здравствуй. — Митронин улыбается, заглядывая мне в глаза.

— Привет.

Встреча с Ваней не вызывает негатива. Наоборот, его сдержанность и интеллигентность успокаивают. Никаких тебе вспышек агрессии или необъяснимых перепадов настроения. Абсолютное спокойствие и воспитанность.

— Рад тебя видеть, Вика. Всё хорошо?

— Всё отлично, — жму плечами. — Ждёшь кого-то?

Странно, но я ни капли не ревную. Полный штиль.

Зато от мысли о Высоцком, который за прошедшую неделю сменил уже, наверно, не одну девушку, жжет в груди.

— Жду. Тебя.

— Зачем? — непонимающе хмурюсь.

— Увидеть хотел, — Митронин сокращает между нами расстояние. — Пообщаться как раньше. Мне тебя не хватает, Вик.

От неожиданности открываю рот, не зная, что ответить. В моих руках вдруг оказывается букет, и я интуитивно делаю шаг назад. Но парень кладёт ладони на мои плечи, заставляя замереть и посмотреть ему в лицо.

— Наше расставание было ошибкой, — заявляет он уверенно. — Ты ведь тоже это поняла?

— Вань, подожди…

— Мы оба запутались. Ты с тем гопником, и я с Валеевой — это просто бред какой-то. — Митронин берет моё лицо в ладони. — Мы столько лет были вместе— и так легко всё перечеркнули…

— Ты не хотел меня слушать.

— Дурак потому что был. Дурак, слышишь? Но я готов всё исправить. Ты хочешь этого?

— Я… не знаю…

Я правда не знаю.

Ваня кажется таким простым и понятным. С ним я не чувствовала себя как на американских горках. С ним было спокойно.

И сейчас, когда он вот так смотрит мне в глаза, я будто возвращаюсь в то время, когда мы были вместе. Только всё почему-то ощущается по-другому.

И в мыслях другой.

Тот, кому я не нужна.

— Ты мне очень нужна, Вика. Прости меня. Давай попробуем начать всё сначала?

Сглотнув ком в горле, хочу ответить Ване, но слышу приближающиеся мужские голоса и, обернувшись, вижу толпу парней, идущих в нашу сторону.

Среди них Высоцкий, немигающий взгляд которого опаляет мое лицо даже издалека.

— Поговорим в другом месте, — торопливо снимаю авто с сигнализации и подталкиваю Ваню к машине. — Садись.

Митронин не спорит. Послушно занимает место с водительским креслом, и я, вручив ему букет, захлопываю дверь, краем глаза наблюдая за Максом.

Боюсь, что он может неадекватно отреагировать на Ваню. Но страхи оказываются напрасными.

Когда усаживаюсь за руль, вижу, что боец жмёт руки парням и направляется к своему джипу. И я окончательно пониманию его отношение ко мне.

Ему плевать.

Чувствую, как холодеет в груди, поворачиваю ключ в замке зажигания и срываю машину с места. Не помню, как доезжаю до дома Митронина. Мысли и чувства в полном раздрае. Я окончательно запуталась в себе и не способна сейчас принимать важные решения.

— …И воскресенье нам обязательно надо провести вместе, — воодушевлённо рассуждает Ваня. — Согласна?

— Ты слишком торопишься, — тяжело вздыхаю. — Нельзя просто взять и вычеркнуть то, что случилось…

— Это всё тот уголовник, да? — парень резко меняет тон. — Из-за него ты стала другой. Не похожей на себя.

— Дело не только в нём.

— Поверить не могу, что этот тупой отморозок так глубоко пробрался в тебя, — качает головой Митронин. — Чем такие уроды вообще цепляют? Они же думают только о себе…

— Хватит! — неожиданно срываюсь, слыша несправедливые оскорбления в адрес бойца. — Ты не лучше!

— Я берёг тебя. А он?

— Он не настолько плохой, каким ты пытаешься его выставить, — раздраженно бросаю в ответ.

— Да? — Ваня кривится в усмешке. — Ты, может, не в курсе, но он тесно связан с городской мафией? И даже пользуется авторитетом в тех кругах…

— Ну какая мафия, Вань? — не воспринимаю его слова всерьёз. — Ты бандитских фильмов насмотрелся?

— Спроси у любого местного гопника, если мне не веришь, — не сдаётся парень. — А лучше у своего отца поинтересуйся. Он точно в курсе.

— Не вижу смысла продолжать разговор, — отвечаю, теряя интерес к дурацким фантазиям Митронина. — Хотя бы потому, что с Высоцким нас ничего не связывает. И если ты для этого поджидал меня с цветами, то…

— Нет, не для этого, — его голос становится мягче. — Просто я хочу, чтобы у нас всё было, как раньше. Только мы с тобой, и больше никого.

Ваня переплетает наши пальцы. Его прохладная ладонь ощущается привычно, но мне почему-то хочется отнять руку и спрятать её в карман.

— Как раньше уже не будет, — задумчиво озвучиваю свои мысли.

— Всё зависит от нас. Главное — мы вовремя осознали, что хотим быть вместе и…

Отстраненно слушаю рассуждения Митронина и понимаю, что его слова не находят во мне отклика.

Пусто. Уже нет того трепета, который раньше ускорял моё сердце. Нет ощущения, что Ваня именно тот, с кем я хотела бы провести жизнь. А перед глазами снова и снова всплывает Высоцкий.

Это заставляет нервничать и чувствовать перед Митрониным вину.

— Мне надо домой, — прерываю парня на полуслове. — Я сегодня плохо соображаю. Мы можем обсудить это в другой раз?

— Да, конечно, — сразу соглашается он. — Давай завтра сходим куда-нибудь?

Митронин выглядит воодушевленным, поэтому не отказываю ему и натянуто улыбаюсь, когда прощаемся. А добравшись до дома, с трудом сдерживаюсь, чтобы не зареветь.

Не понимаю, почему так?

Моя жизнь потихоньку возвращается в привычное русло, но я несчастлива. И совсем не рада, что Ваня решил возобновить наши отношения.

Остаётся надеяться, что это дурацкое состояние со временем пройдёт, и всё будет, как раньше. Тем более впереди летний отдых. Можно забыть про учёбу и сосредоточиться на личной жизни.

С этими мыслями готовлю ужин и, когда слышу звонок в дверь, бегу открывать, чтобы встретить папу. Но растеряно замираю, видя на площадке двух незнакомцев, мрачные лица которых вызывают тревогу и желание немедленно захлопнуть дверь.

Оба бритоголовые и похожи на скинхедов.

— Доброго вечера, красавица, — скалится один из них. — Батю позови.

— Его нет дома, — сообщаю на выдохе и тяну дверь на себя.

Но нога в берце не даёт закрыть створку, и я покрываюсь холодным потом.

— Мы подождём, — сообщает лысый, нагло оттесняя меня назад.

И уже через мгновение я оказываюсь заперта в квартире с двумя подозрительными и, судя по всему, опасными типами бандитской наружности.

Отступаю к кухне, чтобы добраться до телефона, но жесткая хватка на локте останавливает.

— Я позвоню папе, — поднимаю взгляд, пряча дрожь в голосе. — Тогда вам не придётся долго ждать…

— А мы не торопимся, зайка, — головорез растягивает тонкие губы в ухмылке, откровенно разглядывая меня с ног до головы. — Тем более в твоей компании время пролетит незаметно.

Испугано отшатываюсь, пытаясь вырвать локоть из захвата. Но лишь провоцирую этим бандита. Он до боли сжимает мою руку и резко дёргает меня к себе.

— Не жести, Хмурый, — подаёт голос второй. — Мы здесь не за этим.

— Я только пощупаю, — звучит ответ. — Смотри, какая сочная. У меня таких давно не было.

С этими словами головорез хватает лапой меня за ягодицу и сжимает с такой силой, что я вскрикиваю от боли. И сразу впадаю в истерику.

Перед глазами всё плывёт. Я в ужасе и недоумении кричу и бьюсь в железных тисках урода, который вжимает меня в стену своей огромной тушей, наматывая мои волосы на кулак.

— Мой отец убьет вас за такое! — верещу диким голосом. — Выметайтесь из нашего дома!

В ответ слышу лишь мерзкий смех и понимаю, что авторитет папы для этих отморозков — пустой звук. Но сдаваться и позволять издеваться над собой я не намерена.

Инстинкт выживания заставляет мозг работать с удвоенной силой. Я не успеваю проанализировать свои безумные мысли. Вспомнив слова Вани, выпаливаю первое, что приходит в голову:

— Вы знаете Максима Высоцкого?

Удивительно, но мой вопрос достигает цели.

Зажимающий меня головорез напряжено застывает и оборачивается, поймав взгляд своего дружка.

— Он из Резвановских, — звучит информация, которая ни о чём мне не говорит. — В «Бездне» наших пацанов ломает. К Макару близок.

— Я в курсе, — озлоблено выплёвывает лысый, нехотя ослабляет захват и перестаёт тянуть меня за волосы. — А ты к нему каким боком?

С трудом соображаю, но интуитивно чувствую, что имя бойца способно спасти меня от происходящего ужаса.

— У нас с ним свадьба скоро, — выдаю прежде, чем успеваю осмыслить.

Бандиты снова переглядываются. Тот, который лапал меня, отходит на шаг, и я становлюсь свидетелем странного диалога.

— Уходить нельзя. Нам нужен Лисовец.

— Если его дочь с Резвановским пацаном таскается, то и папаша скорее всего под Макаром ходит. Артур мог не знать этого.

— Или кто-то просто звездит красиво? — подозрительно прищуренный взгляд впивается в моё лицо. — Может, он её снял пару раз, а нас тут как лохов разводят, м?

— Можно напрямую позвонить и поинтересоваться. Малой мне телефон скинул.

Находясь в полуобморочном состоянии, вжимаюсь спиной в стену и задерживаю дыхание, когда лысый набирает номер и ждёт ответа.

От волнения в ушах шумит. Часть разговора я просто не слышу, но кое-как заставляю себя сосредоточиться.

— …Ага, рыжая такая. Говорит, свадьба у вас скоро. А у Артура нашего вопросы к её бате. Как разруливать будем?..

Дальнейшие события помню лишь отдельными кадрами, потому что происходящее напоминает сюр, в который невозможно поверить.

Разговаривающий по телефону бандит слушает собеседника, затем, матерясь, сбрасывает вызов и спешно звонит ещё кому-то. А потом злобно хватает меня за плечо и, заставив наспех обуться, вытаскивает из квартиры.

Я в глубоком шоке, не кричу и не вырываюсь. Страх сковывает всё моё существо. Поэтому единственное, что делаю, оказавшись в машине — затравлено забиваюсь в самый дальний угол.

— Ты на хрен девку дёрнул? — рычит один из похитителей.

— Артур распорядился. Сказал, что ему насрать на Резвановских.

— Ему срать, а нам бошки проломят за такое! — паникует головорез. — Думаешь, просто так Макар весь город под себя подмял? У него пацаны — психи отмороженные! Они рвут друг за друга и…

— Заткнись! — зло обрывает второй, со свистом срывая машину с места. — Без тебя знаю, что рискуем! Но ничего, ща по-быстрому отвезём девку Артуру, дальше пусть сам решает…

Разговор этих двоих вселяет в меня ужас. В отчаянии я готова выпрыгнуть из машины на ходу, лишь бы не попасть к человеку по имени Артур.

Судорожно дергаю ручку, но она не поддаётся, и я всхлипываю от беспомощности, понимая, что время уходит, а бандиты увозят меня всё дальше от знакомых улиц.

Сморгнув слёзы и прочистив горло, пытаюсь заговорить с похитителями, как вдруг машина резко тормозит, и меня кидает на спинку водительского сиденья. И я даже не успеваю вернуться в исходное положение, как все четыре дверцы распахиваются, и головорезов буквально выдёргивают из салона. Меня тоже вытягивают наружу.

Это окончательно срывает мою нервную систему.

Словно вынырнув из глубокого ступора, кричу и извиваюсь, борясь с человеком, который меня удерживает.

Пелена из слёз затягивает глаза. Вслепую машу руками, отбиваясь. Но железный захват лишает возможности шевелиться. Мои руки оказываются зафиксированы вдоль тела, щека прижата к каменной груди, и я замираю, когда слышу голос того, кто меня держит:

— К Макару везите обоих.

Знакомый командный тон вызывает неимоверное облегчение и дарит ощущение безопасности.

— Не поедешь с нами? — спрашивает один из присутствующих парней.

— Ему сейчас не до нас. Сам не видишь?

— Нормально так-то, — гогочет другой парень. — Максу благодарность, а нам?

— А нам слушать маты Макара, как обычно. Ладно, погнали.

Хлопки дверей выводят из оцепенения. Взглянув через плечо, вижу два отъезжающих черных джипа, и меня снова трясёт.

Произошедшее никак не укладывается в голове. Я не верю, что в наше время возможен такой беспредел. Но ещё больше меня поражает, что ко всему этому причастен Высоцкий.

Вскинув голову, смотрю на парня и не могу выдавить из себя ни слова — язык словно онемел.

— Это что такое? — мрачно интересуется Макс, кивая на мою руку.

Проследив за его потемневшим взглядом, замечаю на коже кровоподтеки от пятерни лысого и зачем-то прикрываю их ладонью.

Мне стыдно за свой истерзанный вид. Стыдно за ситуацию, в которой я вела себя, как последняя размазня. И за то, что втянула во всё это Высоцкого.

Всхлипнув, мотаю головой, осознавая собственную никчемность. Пытаюсь остановить подкатывающую истерику, но не получается. Горло перехватывает, и я начинаю задыхаться от слёз.

Не помню, как снова оказываюсь в объятиях бойца. Его успокаивающий голос что-то шепчет мне на ухо, широкие ладони глядят спину, прогоняя страхи. И когда я немного прихожу в себя, то замечаю, что вцепилась в парня мертвой хваткой. Так сильно, что сводит пальцы.

— Извини… — виновато выдавливаю. — Я не хотела создавать тебе проблем… Эти люди пришли к папе, и они…

— Ш-ш-ш… Не думай об этом сейчас.

Послушно киваю и жмусь к Высоцкому всем телом, боясь, что он внезапно исчезнет.

Понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Рядом с ним страхи отступают и я чувствую себя в безопасности.

— Ты замёрзла, — спустя какое-то время слышу хриплый голос возле уха. — Пошли в машину.

Макс медленно отстраняется и, сняв с себя толстовку, накидывает её на мои плечи. Затем помогает мне забраться на кресло рядом с водителем, а сам садится за руль и настраивает подачу горячего воздуха в салоне.

Поджав под себя ноги, кутаюсь в огромную кофту. Она всё ещё хранит тепло Высоцкого и его запах, который я всю дорогу глубоко вдыхаю, уткнувшись в воротник.

— Папы до сих пор нет, — тревожно смотрю в темные окна квартиры, когда въезжаем во двор.

— Он не приедет, Лисён, — сообщает Макс, наблюдая за моей реакцией. — То, что случилось с тобой сегодня, не должно повториться. Палыч сейчас занимается этим вопросом.

— С ним всё в порядке?

— Если не считать того, что он в бешенстве, то да, с ним всё в порядке.

Такой ответ меня совсем не успокаивает. Я планировала увидеть отца дома, рассказать обо всём и потребовать объяснений. Но оказывается, папа в курсе всех дел и уже успел пообщаться с Высоцким.

А мне что остаётся?

Снова смотрю в тёмные окна квартиры, испытывая ужас от мысли, что ночь мне предстоит провести в абсолютном одиночестве.

— Я боюсь туда возвращаться, — озвучиваю свои страхи. — Вдруг снова…

— Исключено, — перебивает парень. — Никто к вам больше не заявится.

— Я тоже так думала до сегодняшнего дня.

— Поехали тогда ко мне, какие проблемы?

— К тебе я точно не поеду! — заявляю категорично.

— Твои предложения?

Взволновано кусаю губы, глядя на Макса. И не решаюсь озвучить то, что стучит в моей голове. Это немыслимо, но других вариантов я не вижу.