Дьявол. Ставка на любовь

Глава 25

Весь следующий день я была обижена на Максима и не ответила на его звонок, ожидая, что парень позвонит ещё раз. Но этого не случилось, и я окончательно разозлилась.

Вот, значит, как я важна для Высоцкого, если он решил отделаться одним-единственным звонком. А потом пропасть, будто нас ничего не связывает.

И если подумать — ведь это действительно так. У нас нет общих интересов, кроме взаимного сексуального влечения. Но на этом разве можно далеко уехать?

Да, я люблю Максима. Так сильно, что мне не хватит слов, чтобы описать всю глубину своих чувств. Только это теряет смысл, если любить безответно.

Лишь сейчас ко мне пришло осознание, что Высоцкий проигнорировал моё признание. Тогда — в машине. Он промолчал в ответ. А я не придала этому значения. Зря.

Что, если мы по-разному смотрим на наши отношения? Вдруг для него я просто временное увлечение?..

Нет! Чушь полная!

Обрываю дурацкие мысли и запрещаю себе даже думать в этом направлении.

Всё у нас наладится — я уверена!

— …Не могу на это смотреть! — раздраженный рык отца выводит из задумчивости. — У Царёва явное преимущество, а его разматывают, как тряпку! Такой тупой тактики я ещё не видел!..

Хмурюсь, глядя в экран телевизора. Там идет трансляция мирового чемпионата, в котором участвует Демьян Царёв. Бой важный, и в случае победы администрация устроит в нашем спорткомплексе большой праздник. Ведь это гордость не только для города, но и страны.

Обычно я с увлечением смотрю бои папиных воспитанников и болею за них. Но сегодня мои мысли прикованы лишь к Максиму. Ни о чём другом думать не получается.

Взяв телефон, расстроенно поджимаю губы — ни одного пропущенного звонка или хотя бы сообщения. Бесит!

— Демьян недавно пережил аварию и операцию, — переключаюсь на разговор с отцом. — Наверное, причина в этом.

— Нет, дело не в здоровье, — звучит недовольный голос. — Царёв тянет время. Не удивлюсь, если он решил слить бой.

— Но зачем?

Папа оставляет мой вопрос без ответа, мрачно всматриваясь в экран. Там звучит гонг — конец первого раунда.

— …Очень напряженный бой. Очень, — тем временем вещает диктор спортивного канала. — С одной стороны, мы наблюдаем интересную схватку двух равных по силе противников. Но с другой... Не знаю как вам, друзья, а мне показалось, что наш спортсмен ещё не доконца раскрылся. Возможно, дело в отсутствии опыта. Или он только присматривается к Бёрнсу. Прощупывает. В любом случае — верим в победу!..

— Верит он, — презрительно цедит отец. — Молодёжь сейчас избалованная пошла. Это мы раньше цеплялись за любую возможность, — папа машет рукой. — Того же Высоцкого взять… Все данные у парня есть, а от олимпийского резерва отказался. Видимо, с бандюками интереснее время проводить.

Забыв про трансляцию, смотрю на отца растерянным взглядом.

— Максима звали в резерв?

— Ему предложили выехать на сезон в тренировочный лагерь. Поработать над техникой.

— Когда это было?

— На днях. Он тебе не сказал? — папа выгибает бровь, и я качаю головой. — А это к вопросу о доверии. Задумайся, дочь.

И я задумываюсь, направляя отстраненный взгляд в стену.

У меня нет мыслей, почему Высоцкий отказался от большого спорта. Очевидно, что это гораздо лучше подпольных боёв, где его постоянно ломают. И явно лучше, чем прогибаться под Макара, который заставляет парня заниматься незаконными делами.

Что-то тут не складывается. И я хочу выяснить, что именно.

Беру телефон, но вздрагиваю от внезапного радостного вопля папы. Ему вторит голос ведущего из телевизора:

— …Да! Да! Да! Новый чемпион! Запомните этого парня, друзья! Новое имя в истории спорта! Демья-я-ян Царё-ё-ёв!..

Я даже не успеваю осознать, что произошло, когда отец уже подхватывает меня с дивана и кружит по комнате.

— Красавец парень! Не подвёл! Сделал всё как надо!..

— Пап, ну хватит, — не разделяю общего восторга, выворачиваясь из рук отца.

И торопливо ухожу в комнату, чтобы позвонить Максиму. Но пока я решаюсь набрать номер, на экране телефона загорается имя Лены.

— …Видела, что в тренерском чате творится? — безрадостно спрашивает девушка. — Администрация города дала отмашку — завтра в спорткомплексе праздник в честь победы Царёва.

— Уже завтра? — удивляюсь.

— Ага, — звучит вымученный ответ. — Поэтому ждём указаний от директора. Не планируй на завтра никаких дел, ладно?

— Хорошо, а…

— Сейчас ещё Маше позвоню, она обещала помочь… — Лена внезапно замолкает, и я слышу в трубке болезненный вздох.

— У тебя всё в порядке?

— Не обращай внимания. Я в норме, — с трудом выдавливает она. — Перезвоню… Пока.

Связь обрывается, вызывая тревогу. С Леной явно что-то происходит. Не заболела ли она? Очень надеюсь, что нет, ведь перспектива оказаться одной в завтрашней суматохе меня совсем не радует.

Думая об этом, просматриваю сообщения в тренерском чате — там оживленно обсуждают победу нашего спортсмена и праздничную программу на завтра. Стараюсь зарядиться общим настроением, но не получается. Мысли постоянно возвращаются к Высоцкому, а желание позвонить ему становится невыносимым.

Набравшись смелости, всё-таки решаюсь и звоню Максиму. Парень отвечает, но не сразу:

— Мне неудобно сейчас говорить. — Его категоричный строгий тон удивляет и обижает. Я даже не нахожусь с ответом. Просто растерянно молчу, а в горле скапливается ком. — Что-то срочное?

— Нет. Просто… у меня пропущенный от тебя…

— Случайно набрал.

— Случайно? — переспрашиваю, недоумевая. — Ты серьёзно?

— Вик, хорош мозг мне делать, — раздражается он. — Позже наберу.

— Нет, не позже! — взрываюсь. — Что это значит?! Что с тобой происходит?!

— Нормально всё со мной! — рявкает он в ответ. — Ещё вопросы?

— Зачем грубить? Я ведь хочу помочь…

— Не нужна мне помощь. У меня всё зашибись, и я кайфую от своей жизни. А не нравлюсь — до свидания.

— Класс, — усмехаюсь, а горло болезненно сдавливает. — Тогда нам, наверное, лучше не общаться!

— Наверное, — звучит жесткий голос.

И я рвано всхлипываю, ожидая, что Высоцкий тут же отключится. Но он не кладёт трубку — просто молчит, оставаясь на линии.

— Максим… — выдавливаю шёпотом. — Зачем ты так? Я ведь люблю тебя…

— Не надо, Лисён, — глухо произносит он. — Не надо меня любить.

Связь обрывается, и что-то в моей груди тоже. Смотрю на свой телефон, будто вижу его впервые. Мозг отказывается воспринимать услышанное. Я не верю, что это конец.

— Какой срок, Мышка? — хрипло шепчет Царёв. — Это ведь мой ребёнок? Скажи.— Нет, — вру, глядя ему прямо в глаза. — Моя беременность не имеет к тебе никакого отношения…— Не верю! — срывается на бешеное рычание. — Скажи мне правду!— Это правда, — уверено отвечаю. — Отец не ты. Можешь спокойно готовиться к свадьбе. Совет да любовь, Дём…***Я до сих пор помню нашу с ним последнюю встречу — в следственном изоляторе. Она была наполнена горечью, ложью и болью. Сейчас Демьян Царёв — успешен и знаменит. Ему пророчат блестящую спортивную карьеру и обсуждают предстоящую свадьбу. А я…Я продолжаю жить воспоминаниями, не в силах вырвать из души любовь, оставившую у меня под сердцем маленькое чудо.

Хочу снова набрать номер Высоцкого, но обида и гордость не позволяют. Чувствую себя униженной. Отвергнутой и ненужной. А в голове стучит лишь один вопрос: что делать?

Что мне делать?!

Я не хочу терять Максима! Не хочу!..

Глубоко вдохнув, стараюсь успокоиться и не истерить, но удержать эмоции не получается. Меня накрывает волной боли, горло невыносимо стягивает, в груди жжёт, и я реву, продолжая с надеждой смотреть на тёмный экран телефона.

Стараюсь поставить себя на место Высоцкого. Представить, что у меня серьёзные проблемы, и я не могу с ними справиться.

Я бы злилась — да, была бы резкой… Но чтобы рушить и ломать отношения — нет. Здравый смысл всё равно пересилил бы. Я никогда не стала бы переступать грань, потому что люблю.

— Дочь, что-то случилось? — заглядывает в комнату отец.

— Пожалуйста, папа, выйди! — выкрикиваю сквозь слёзы. — Не хочу разговаривать! Хочу побыть одна!

И падаю на кровать, заглушая рыдания подушкой.

Эмоции перемешиваются, сменяя друг друга каждую секунду. Во мне пульсируют злость на Высоцкого, а через мгновение я уже готова сорваться к нему и умолять не отказываться от меня. И так по кругу.

Дрожу, борясь то с жаром, то с холодом, и быстро выматываюсь от этих разрушающих состояний. Сворачиваюсь калачиком на кровати, смотрю в одну точку, не реагируя ни на что.

В комнате постепенно темнеет, но я не смыкаю глаз, держа телефон возле себя — всё надеюсь, что Максим позвонит или напишет.

Напрасно.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон без сновидений, и когда наступает утро, распахиваю глаза, услышав звук входящего вызова. Звонит Лена, и ощущение секундного счастья сменяется полным разочарованием.

— В общем, наше задание — встретить журналистов и проводить их в зону размещения, — тараторит она. — Этим займётся Маша, а мы с тобой будем на подхвате.

— Я не смогу присутствовать на празднике, — хриплю в трубку. — Прости.

— Как не сможешь? Вика, пожалуйста! Мало ли что пойдёт не по плану… Ты мне очень нужна!

— Мне плохо, Лен, — жалобно скулю.

— Что-то серьёзное?

— Нет, но…

— Слушай, — она устало вздыхает, — я тоже не в лучшей в форме — тошнота и слабость жуткая. Но мероприятие серьёзное. Маша даже малыша оставит, чтобы нам помочь. Не повесим же мы всю ответственность на неё?

— Не повесим, — тоже вздыхаю.

Слова Лены заставляют мою совесть проснуться.

Нельзя отгораживаться от мира только потому, что я поссорилась с парнем. У людей реальные проблемы, и ничего — справляются. Не уходят в себя и не прячутся под одеялом.

— Я приеду, — нехотя поднимаюсь с кровати.

— Отлично! И оденься празднично, ладно? Платье там, макияж…

— Но ведь Маша…

— Это на всякий случай. Подстраховка не помешает.

Снова мученически вздыхаю, но соглашаюсь. Тем более у Лены такой голос, словно она там сама лежит пластом. Не хочу мучить её ещё больше.

Собираюсь без особого энтузиазма на автомате. Делаю нюдовый макияж, надеваю тёмно-зеленое платье на тонких бретельках, на ноги — шпильки. С волосами не заморачиваюсь — укладываю их волнистыми прядями, немного сбрызнув лаком.

Красиво получилось. Максиму бы понравилось…

От этих мыслей глаза наливаются слезами, и я торопливо обмахиваю лицо ладонями, запретив себе думать о Высоцком.

Потом, всё потом!

Сейчас нужно выдохнуть и натянуть на лицо улыбку — ничего сложного. Тысячу раз так делала, когда была гимнастикой и выходила на ковёр, несмотря на боль и плохое настроение.

— Пап, ты во-сколько поедешь в спорткомплекс? — интересуюсь, выходя из комнаты.

— Уже выхожу.

— Я с тобой.

Пока спускаемся во двор и идём до машины, отец молча сверлит меня подозрительным взглядом, заставляя нервничать.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — не выдерживает он, когда едем по городу.

— Прости, что была резкой, — виновато поджимаю губы. — Не хотела тебя обидеть.

— Причём здесь обиды? Я волнуюсь и хочу знать, что происходит. Что у тебя с Высоцким? Вы разбежались, надеюсь?

— Нет, не разбежались! — психую от папиных предположений.

И, надувшись, утыкаюсь взглядом в окно. Сижу так всю оставшуюся дорогу. А когда машина останавливается возле спорткомплекса, выбираюсь из нее и, не дождавшись отца, захожу в здание.

Атмосфера праздника и всеобщего веселья нисколько меня не заряжает. Многочисленная толпа и шум вызывают дискомфорт. Хочу побыстрее убраться отсюда. Но, встретив Лену, понимаю, что уйти пораньше или отсидеться в сторонке не получится. Мне придётся отдуваться за всех!

Во-первых, потому что Маша, на которую мы надеялись, просто-напросто не пришла. Второе — это болезненное состояние Лены. Ее лицо зеленее, чем моё платье. А всё потому, что Миронова, оказывается, беременна и мучится сильнейшим токсикозом.

Просто класс!

— …В итоге мне ещё пришлось давать интервью местному каналу, — жалуюсь позже Милане. — Я совсем не была к этому готова! Постоянно заикалась и выглядела глупо! — глубоко вдыхаю, чтобы успокоить эмоции. — Хорошо, что всё закончилось, и нас не стали задерживать после официальной части…

Пока мы направляемся к выходу из спорткомплекса, я продолжаю жаловаться подруге на свалившиеся мне на голову испытания. Это помогает отвлечься и не думать о Высоцком, который, судя по всему, просто забыл о моём существовании.

— Да уж, денёк у тебя — не позавидуешь, — тянет подруга.

— Ужасный. Хуже просто быть не может! — поддакиваю.

И даже не догадываюсь, насколько прекрасен был мой день до этого момента.

Мы выходим из здания, и наше внимание сразу привлекает шумная компания на парковке. Там стоят несколько машин, громко долбит музыка, слышны взрывы смеха…

Среди автомобилей сразу узнаю тонированный джип, взволнованно пробегаюсь взглядом по толпе и, увидев Максима, замерзаю.

Конец первой части.