Дьявол. Ставка на любовь

Глава 9

Стыдно признаться, но мне приятны прикосновения сильных рук Высоцкого. Глубоко в душе я хочу, чтобы он подольше провозился с купальником, а его пальцы почаще контактировали с моей кожей.

Оправдываю это желание тем, что просто люблю массаж. Но голос разума навязчиво напоминает, что массаж не должен вызывать горячего напряжения в нижней части тела. Так же, как не должен рисовать откровенные картинки в голове с участием массажиста…

— Так нормально? Или затянуть посильнее? — голос бойца заставляет распахнуть глаза.

Моргнув несколько раз, с трудом выдавливаю:

— Н-не надо сильнее.

Мне стыдно за свои мысли. Поэтому прячу взгляд, хватаю подрагивающими руками шорты, в которых планировала пойти на пляж, и быстро надеваю их. На автомате беру вещи Миланы и делаю шаг в сторону выхода, стремясь побыстрее сбежать. Но Макс преграждает мне дорогу.

— Ты больше ничего не наденешь? — хмуро осматривает меня с ног до головы.

— В смысле?

— Без смыслов. Внизу толпа придурков, и твой вид вызовет у них нездоровый интерес.

Его слова быстро приводят меня в чувства, швыряя с небес на землю.

— То есть ты это осуждаешь? — возмущённо округляю глаза. — Хочу напомнить, что у тебя тоже ко мне нездоровый интерес.

— Мне можно.

Такое безапелляционное заявление напоминает, с кем я имею дело.

Наглый, самовлюбленный, испорченный нахал!..

— Вика, почему ты так долго? Всё нормально? — в дверном проёме появляется Мила и, увидев рядом со мной бойца, удивлённо ойкает.

А я цокаю языком на реакцию подруги.

Если бы она внезапно не ушла, Макс бы не застал меня врасплох, и я бы не попала в очередную дурацкую ситуацию с ним.

— Друг твоего друга вломился в комнату, разделся — оделся, облапал меня и добродушно помог справиться с лифчиком. Как ты думаешь: нормально я?!

Мой краткий рассказ приводит Милану в шок.

Она прикрывает рот ладонью и неверующим взглядом смотрит на Высоцкого.

— Всё так, — невозмутимо хмыкает наглец. — Только добавлю, что вышеперечисленное доставило нам обоим огромное удовольствие. Да, Лисён?

Закатываю глаза, ничего не отвечая.

Подхожу к побледневшей подруге, вручаю ей сумку и шляпу. Иду в коридор и быстро сбегаю по лестнице вниз.

На первом этаже стоит гомон голосов. Но я даже мельком не смотрю в сторону галдящей толпы — сразу выхожу на улицу.

— Вик, подожди, — догоняет меня Милана.

— Я на озеро. Ты со мной, или опять внезапно исчезнешь?

— Ну прости. Я же не знала, что Высоцкий настолько придурок. Расскажи, что между вами произошло? Он правда тебя лапал?

— Не знаю, как объяснить, чтобы ты меня поняла, — задумчиво делюсь с подругой, пока мы спускаемся к воде. — Это всё вроде неправильно. Грязно и пошло, но… у меня нет отвращения…

— Ты права, я не понимаю.

Тяжело вздохнув, расстроенно качаю головой.

Тело до сих пор горит в тех местах, где были руки бойца, поэтому сбрасываю шорты и захожу в воду, чтобы охладиться.

— Считаешь его симпатичным? — не отстаёт от меня Мила.

— Считаю его проблемой, — честно отвечаю.

Оказавшись по пояс в воде, останавливаюсь, привыкая к прохладе.

И в ту же секунду вижу, как в нашу сторону бегут несколько парней. Они толкают друг друга, орут и ржут как кони, срывая с себя одежду на ходу. Среди них узнаю Макса и Ярослава.

— Только не это! — успевает пискнуть подруга.

И тут же водная гладь взрывается вокруг нас крупными брызгами, потому что безумная толпа дикарей с разбега прыгает в озеро.

Слышу визг Миланы и верещу сама, когда вода брызгает на тело и в лицо. Зажмуриваюсь. А открыв глаза, вижу разъяренную подругу, которая намокла с головы до ног.

— Дураки! — кричит она, отплевываясь от воды. — Нагорный! Я тебя убью!

Вряд ли Яр её слышит. Он и его чокнутые друзья наперегонки плывут к середине озера, стремительно отдаляясь от нас. И я, в отличие от подруги, не злюсь на мальчишескую беспечность. Мне весело. Смеюсь над негодующим видом Миланы, брызгаю в неё ещё одной порцией воды и сразу получаю в ответ такой же водопад из брызг. В итоге мы хохочем, гоняясь друг за другом. А когда заканчиваются силы, плюхаемся в воду и, наслаждаясь прохладой, продолжаем наблюдать за парнями.

— Никого не знаю, кроме Яра и Высоцкого, — сообщаю подруге. — Их там вроде пятеро?

— Ага. Там Паша и Марк ещё. Пятого первый раз вижу. Не знаю, кто такой.

— Все с девушками приехали?

— Марк какую-то Барби с собой притащил. Тот, которого не знаю — один приехал. Паша без девушки, но с сестрой — Василиса, кажется. Она уже была здесь с Высоцким.

— Бывшая его, что ли? — зачем-то спрашиваю.

Вообще-то мне всё равно. Или нет?

— Ты чего? — хихикает Мила. — Высоцкий и отношения — это две совершенно несовместимые вещи. Он же бабник. Сегодня Василиса, завтра Полина, послезавтра…

— Да поняла я, — раздражено прерываю, желая сменить тему. — Яр тоже один?

— Яр? — подруга перестаёт улыбаться. — Нет. Не один. У него новое увлечение — Кристина. И она стерва.

Сообщив это, Милана с головой уходит под воду, давая понять, что не хочет продолжать обсуждение. Я тоже ныряю, а вынырнув, вижу движение на берегу.

Там девушки — блондинка и две брюнетки. Все трое суетятся, расстилая на земле полотенца, и ложатся загорать. Их щебетание и звонкий смех разносятся по поверхности озера и долетают до нас.

— …Ненавижу ходить летом с белой кожей, — рассуждает брюнетка в кислотно-зеленом бикини. — Чувствую себя молью какой-то. Да и парням больше нравится загоревшее тело. Бледность не возбуждает.

— Согласна. Поэтому сегодня планирую провести весь день на пляже, — отвечает ей блондинка. — Тем более мы с Марком поцапались с утра. Пережду, пока он успокоится.

— Нет. Жариться на солнце — это не про меня, — заявляет вторая брюнетка. — Предпочитаю солярий…

— Они меня уже раздражают, — шепчет Милана.

— Не обращай внимания.

Мы подплываем к берегу и выходим из воды, останавливаясь неподалеку от загорающей троицы.

Девушки стройные, симпатичные и ухоженные. Они старше нас Миланой. Ровесницы парней, скорее всего.

— Как можно купаться в этом болоте? — слышу брезгливый голос, но не понимаю, кому из троих он принадлежит. — Там, наверно, ещё и пиявки водятся. Фу.

— Можешь не переживать, Кристина, — тут же летит ответ от Милы. — Кроме тебя, здесь нет пиявок.

На секунду повисает тяжелая пауза, после чего раздаётся невозмутимое хихиканье.

— Малышка просто ревнует Яра, — объясняет Кристина подругам. — Она бесится, что Нагорный спит со мной, а не с ней.

— Не путай ревность с жалостью, — парирует Милана, усмехаясь.

Она выглядит спокойной. Подставляет лицо солнцу, прикрывая глаза. Делаю то же самое, стараясь не думать о шушукавшейся рядом троице. Мне вообще плевать на них.

Вдыхаю тёплый летний воздух, наслаждаясь прохладой после купания. Солнышко приятно припекает тело, но с моей бледной кожей долго так не простоишь. Сейчас обсохну и пойду прятаться в тенёк…

— …Нет, я не собираюсь отказываться от Макса, — цепляет мой слух отрывок разговора. — Если бы вы видели его хозяйство, то поняли бы меня.

— Это ты ещё хозяйство Яра не видела. Фильмы для взрослых рядом не стояли...

Мы с Миланой синхронно распахиваем глаза и в шоке смотрим друг на друга, надеясь, что ослышались.

Блин, серьёзно?! Зачем обсуждать это при нас?!

Я вот, например, совсем не хочу знать про Высоцкого такие подробности! Так же как и про Нагорного!

— Потише, — шипит на подружек блондинка. — Мальчики плывут.

И правда плывут. Вижу приближающихся парней и неосознанно акцентирую внимание на Максе. А когда он выходит из воды, не могу оторвать взгляда от его натренированного мощного тела. Спортивный вид Высоцкого не может оставить равнодушной даже меня. Признаться, я восхищена. Но он никогда об этом не узнает.

Краснею, закусив губу, и запрещаю себе пялиться на бойца. А он неожиданно идет прямиком ко мне. Застывает в паре сантиметров, вынуждая посмотреть в его лицо.

— Не боишься сгореть? — лениво тянет он, поймав мой взгляд. — С твоей чувствительной кожей опасно долго стоять на солнце.

Его слышат все присутствующие, и меня это вгоняет в ещё большую краску.

— Моя кожа нормально переносит солнце, — вру. — С чего ты взял, что она чувствительная? На глаз определил?

— На вкус, — ухмыляется, скользя взглядом по моим губам.

И неожиданно касается влажными пальцами моей шеи. Там, где под тональником спрятана метка.

Или уже не спрятана? Я ведь только что из воды!..

Отталкиваю руку Высоцкого и прикрываю ладонью позорное клеймо. Не хочу, чтобы кто-то видел.

Но поздно.

Вопросительный взгляд Миланы уже жжёт мою щеку в ожидании объяснений.

— Обещаю быть осторожнее, — скучающе сообщает боец. — В следующий раз.

Не понимаю, зачем он намеренно вводит всех в заблуждение? Будто между нами что-то было, когда это не так!

— В следующий раз? — язвительно переспрашиваю. — Что-то я предыдущий не припоминаю. Настолько всё, видимо, было уныло.

Дружки Макса ржут, услышав мои слова. Но его это нисколько не смущает.

Лишь дьявольская улыбка растягивается на губах, а потом боец резко наклоняется, подхватывает меня и закидывает себе на плечо.

Возмущенно кричу и царапаю спину Высоцкого, пытаясь освободиться. Но ему плевать. Под одобрительный свист и гогот парней он шагает в дом, игнорируя требования Миланы немедленно отпустить меня.

— …Яр, скажи ему!.. — последнее, что слышу, когда дверь отрезает нас от внешнего мира.

Перестаю кричать и брыкаться, потому это уже не смешно. Куда он меня тащит? Зачем?!

— Что ты задумал? — испугано выдавливаю, понимая, что мы уже в спальне. — Максим!

Не получив ответа, лечу на кровать, и меня тут же накрывает тяжелым телом, а огромная лапища сковывает запястья над головой, пресекая любые попытки сопротивления.

— Если тебя задели мои слова, то извини, ладно? — выпаливаю скороговоркой. — Я не хотела тебя обидеть.

Меня пугает его взгляд. Он горит темнотой и одержимостью, а на дне неистовствует голодное бешеное пламя.

— Никаких обид, Лисён, — обманчиво спокойно произносит боец. — Я просто хочу немного освежить твою память.

Не понимаю, о чем говорит Макс, до тех пор, пока он не впивается ртом в мои губы так же, как в нашу первую встречу.

Грубо. Жадно. Горячо.

Оторопело зажмуриваюсь, вжимаясь затылком в подушку. Пытаюсь отвернуться. Но Высоцкий фиксирует мой подбородок пятернёй, углубляя поцелуй. Развязно, дерзко, пошло.

Он лишает меня воли. Поглощает своей дьявольской энергетикой. Затягивает в безумие, из которого невозможно выбраться.

Понимаю это, балансируя на грани, и незаметно для самой себя сдаюсь.

Замерев, позволяю огню, исходящему от парня, просачиваться в мои поры. Напитываюсь жаром, который вызывает необъяснимую внутреннюю жажду и сильнейшее порочное напряжение внизу живота.

Отвечаю на поцелуй, но не осознаю этого. Потому что меня выбрасывает в мир, где разума просто не существует, а мозг полностью отключается.

Тяжесть тела Высоцкого кажется приятной, соприкосновение с моей кожей — жизненно необходимым. Обнимаю мощную шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и словно издалека слышу свой тихий стон. Ему вторит довольное рычание бойца. На что моё тело реагирует самым позорным образом — становится чувствительным, мягким, податливым. Оно жаждет прикосновений и получает их.

Большие сильные ладони скользят по коже, вызывая дрожь. Горячие умелые пальцы находят особо чувствительные точки. Надавливают, сжимают, ласкают...

А потом всё неожиданно прекращается. И мне хочется плакать от сильнейшего напряжение в нижней части тела, которое не утихает, даже когда я распахиваю глаза и со стыдом осознаю случившееся.

Ненавижу Высоцкого за то, что довёл меня до такого состояния. Себя тоже ненавижу, ведь я позволила ему это.

Меня продолжает потряхивать, и даже незначительное движение тела отдаёт сладкой болью в низ живота, заставляя жалобно постанывать.

Смотрю в лицо Макса и утопаю в его плотоядном немигающем взгляде. Не могу выдавить из себя ни слова. Мне даже думать сложно.

— Хочешь продолжения, Лисён? — хриплый голос запускает новую волну жара.

Чувствую движение его бёдер и, вскрикнув, резко втягиваю воздух в лёгкие. По венам стремительно растекается горячая испепеляющая лава.

— Не делай так! — испугано выдыхаю.

И вдруг чувствую ладонь бойца внизу. Там, где ей совсем не место. Не успеваю даже осознать это и испытать шок, а моё тело уже подаётся навстречу ласкающим прикосновениям. Пальцы на ногах поджимаются. Из груди вырывается всхлип, и я зажмуриваюсь.

— Так лучше? — глухо интересуется Высоцкий, оставляя лёгкий поцелуй на моей горящей щеке.

Он что-то ещё говорит — не слышу, полностью сосредотачиваюсь на новых ощущениях, которые мне дарит Макс.

Это что-то невероятное. Запредельное. Не сравнимое ни с чем, настолько прекрасное и приятное, что тело само выгибается от наслаждения. Я словно улетаю.

— Открой глаза, — приказывает севший голос.

Мотаю головой, боясь смотреть на Высоцкого.

Не хочу видеть его насмешку. Не хочу испытывать стыд за то, что чувствую. Хочу просто раствориться в волшебных ощущениях. И взлетать всё выше, до самых небес.

— Хитрая лиса, — рычит боец. — Спрятаться не получится. Смотри на меня!

Он застывает, прекращая ласки, и я тут же распахиваю глаза, отчаянно цепляясь пальцами за широкие напряженные плечи.

Вопреки ожиданиям, не вижу на губах Макса и тени улыбки. Парень серьёзен, сосредоточен. Черты лица хищно заострены, челюсти плотно сжаты, а жилы на шее натянуты до предела.

— Максим… — успеваю выдохнуть, прежде чем умелые пальцы снова приходят в движение и уносят меня в мир порока.

С моих губ срываются стоны, веки тяжелеют, но я не закрываю глаза. Макс держит меня взглядом. Немигающим. Глубоким. Тёмным. Ни на секунду не отпускает.

До последнего не могу понять, почему ему важно, чтобы я на него смотрела. Но когда меня неожиданно накрывает сильнейший опаляющий шквал наслаждения, вознося до самой луны, мой мозг запечатлевает этот момент, привязывая к нему образ Высоцкого. Его суровое лицо, горящие голодом глаза и напряженное от возбуждения тело.

Теперь если и захочу, то не смогу отделить пережитое удовольствие от человека, который мне его подарил.

Это катастрофа!

Моё тело всё ещё подрагивает от горячих всполохов, а разум уже полностью включился, и я оцениваю последствия.

Я опозорилась. Позволила малознакомому парню то, что никому никогда не позволяла. И теперь меня можно смело назвать словом, которым обычно нарекают легкодоступных женщин. Ведь я именно такая!

Испугано смотрю на бойца, ожидая язвительных комментариев. И не оправдываю себя даже мысленно. Готовлюсь услышать то, что заслужила.

Но Высоцкий не унижает и не смеется.

Он берёт в ладони моё лицо и целует в распухшие губы. Делает это нежно, словно успокаивая. И моё сердце предательски ёкает.

У меня даже с Ваней такого не было.

Но ведь Макс просто играет. Для него такие вещи — обыденность. Развлечение.

Осознание этого покрывает внутренности ледяной коркой, и я отворачиваю лицо, упираясь руками в плечи парня.

— Не надоело прятаться, Вик? — устало тянет он, утыкаясь носом в мою шею. — Ты попалась. Всё. Не притворяйся.

— Слезь с меня, — строго прошу, игнорируя его слова.

И Высоцкий раздраженно рычит, падая спиной на кровать.

— Капец как с тобой сложно, — смотрит в потолок и качает головой.

Обречённость, с которой он это говорит, вызывает у меня улыбку. Но я прячу её, закусив губу.

— Найди попроще, — отвечаю как могу равнодушно.