Ее мятежник

ГЛАВА 13

СОФИЯ

Выстрелы, звон бьющегося стекла, крики, вырывающиеся из моего собственного горла. Звуки, что заставляют сердце умирать от страха.

А потом наступила жуткая, оглушительная тишина. Всё просто… остановилось. Будто кто-то щёлкнул пальцами, и хаос смолк.

Я подняла голову из-за дивана, куда свернулась калачиком. Из волос посыпались крошечные осколки стекла. Всё вокруг было в стекле — на мне, на полу, на диване. В разбитые окна врывались снежные хлопья, кружились в воздухе и оседали на пол.

Дрожа, я медленно распрямилась, каждую секунду ожидая, что меня заметят. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё остальное. Ухватившись за простреленную спинку дивана, я заглянула за край.

Почти все окна в доме были разбиты. Из рам торчали зазубренные осколки, похожие на ножи, ждущие жертву. На полу уже начинали нарастать сугробы. В брёвнах стен и дверцах шкафов зияли пулевые отверстия. Даже одна из ламп была вдребезги.

Где Джастин?

Как черепаха, выбирающаяся из панциря, я приподнялась над диваном.

Грузовика, стоявшего в конце подъездной дороги, больше не было — или, может, они просто выключили фары. Сказать наверняка было нельзя.

Где Джастин?

Оставшись в согнутом положении, я развернулась на цыпочках и крадучись прошла на кухню, где укрытий было больше. Спряталась за барной стойкой, отделявшей кухню от гостиной. К счастью, крошечное окошко над раковиной всё ещё было цело. Здесь я чувствовала себя чуть безопаснее.

Мысли путались, наскакивая друг на друга.

Они нашли меня. Несмотря на всё, что я сделала, на все меры предосторожности, на все ухищрения, на все деньги, потраченные на то, чтобы исчезнуть бесследно, — они нашли меня.

Мне нужно было выбираться. Это чувство неотложности стало таким сильным, что пересилило страх.

В комнате у меня была наготове дорожная сумка, но теперь я понимала, как глупо было прятать её там — мне пришлось бы карабкаться по лестнице и подставляться на виду у всех. Ошибка новичка. Идиотская ошибка. Прямо как забыть запереть дверцу машины, прежде чем сунуть пистолет в лицо незнакомцу.

Я стиснула зубы, злясь на себя. Возможно, я обленилась. Стала самодовольной, София. Ты лучше этого. Ты должна быть лучше.

Я подумывала сбежать на машине. Но учитывая, что мой дом теперь напоминал декорации из спагетти-вестерна 60-х, было маловероятно, что мой грузовик выглядел лучше.

Сможешь ли ты вести машину с разбитым лобовым стеклом? А если шины спущены? К чёрту. Я бы поехала и на ободах, если придется. Однажды мне уже удалось сбежать. Я смогу снова.

Пора быть сильной.

Я присела, готовясь к рывку, но едва сделала первый шаг из-за укрытия, как заметила движение на заднем дворе. Тут же шлёпнулась на колени, понимая, что мой силуэт отбрасывают несколько уцелевших ламп.

Беги, София. Хватай сумку и беги.

Именно в этот момент входная дверь распахнулась. Я отпрянула за барную стойку.

— София! — Джастин ворвался внутрь, и в его голосе слышалась паника.

Я выдохнула, прижав руку к сердцу. В этот момент я осознала: я не боюсь Джастина Монтгомери. Что-то внутри не испытывало к нему страха.

Доверять ему — это уже другое дело.

Когда он снова выкрикнул моё имя, на этот раз с отчаянием, я вышла из-за стойки.

Наши взгляды сразу встретились. Его щёки пылали от холода, нос и кончики ушей были почти фиолетовыми. А страх в его глазах… он был настоящим. Он беспокоился обо мне. В этом не было сомнений.

Грудь его вздымалась с облегчением, и он не сразу смог заговорить, будто ему требовалась минута, чтобы собраться.

— Они ушли, — наконец сказал он, и выражение его лица снова стало обычным — таким, каким бывает у парня, отдыхающего после смены.

— Ты уверен?

— Да.

Его внимание уже переключилось не на меня, а на зону боевых действий, которой стал мой дом.

— Мы остаёмся здесь на ночь. Составим план.

— Что? — Нет, он же не думает…

— Они не вернутся, — сказал он, прочитав мои мысли. — Погода становится слишком скверной. И они, наверное, решили, что ты вызвала полицию. Плюс теперь знают, что ты не одна.

— Но что если…

Его голос стал ледяным. — Если вернутся — я буду готов.

И на этом вопрос был закрыт.

— У тебя есть полиэтиленовая плёнка?

Я смотрела, как он пересекает комнату, направляясь к следующей цели. У меня возникло ощущение, что для Джастина Монтгомери вся жизнь — это череда таких решений. Он принял решение, люди подчинились, и он пошёл дальше.

— Да, в сарае. Но не уверена, хватит ли на все окна. — Я закрыла глаза, покачала головой, не в силах с этим смириться. — Но послушай, Джастин. Мне нужно уходить. Я должна…

— Твоя машина разбита, и я не дам тебе свою. Даже если ты выйдешь сейчас, застрянешь на обочине посреди ночи и станешь для них лёгкой добычей. А если не они, то тебя добьёт погода. Мы никуда не едем. Это последнее, что я скажу на эту тему.

— Я тебя даже не знаю.

— Взаимно. — Степлер?

— На кухне.

— Достань. Я принесу плёнку из сарая.

Когда он повернулся, свет скользнул по шраму, пересекавшему его щёку. Это было уродливое пятно на потрясающе красивом холсте. Шрам был неровным, приподнятым. Тот, кто его зашивал, проделал ужасную работу. Мне стало интересно, где он его получил. У такого шрама должна быть история.

Мне также стало интересно, как выглядит остальное его тело. Таким же гладким и отточенным, как лицо? Или покрытым шрамами?

Джастин вышел через заднюю дверь, а я осталась стоять, совершенно ошеломлённая ситуацией. Этот мужчина появился в моей закусочной как Джон Уик, разобрался с двумя придурками, которые ко мне приставали, а потом возник на пороге моего дома и устроил перестрелку.

Я подошла к окну, вглядываясь в его силуэт сквозь метель.

В животе всё переворачивалось от адреналина, тревоги и… да, влечения. Невозможно было не признать, насколько невероятно сексуален Джастин Монтгомери. Высокий, крепкий, как бык, с опасной, таинственной аурой, что притягивала, как магнит, вопреки всем материнским предостережениям о таких мужчинах. Но больше всего меня подкупила его уверенность. Я завидовала ей. Жаждала её. Хотела в ней раствориться.

У меня было столько вопросов. Почему он ищет Кузьму? На кого работает? И зачем пришёл именно ко мне?

Одно было ясно: Джастин был прав насчёт погоды. Я прожила на Аляске достаточно, чтобы знать — в такую ночь лучше не высовывать нос.

Я смотрела, как луч фонарика на его телефоне блуждает по сараю. Когда он наконец вышел с рулоном плёнки под мышкой, я бросилась на кухню за степлером.

«Прими решение, — прошептала я себе. — Прямо сейчас. Затаиться и надеяться на лучшее? Или бежать сейчас же?»

Сердце колотилось бешено.

Прими. Решение.

Сегодня вечером я затаюсь. И составлю план — такой, чтобы как можно быстрее оказаться как можно дальше от Фалкон-Крика.

Джастин Монтгомери понятия не имел, с кем имеет дело. Он был так же мёртв, как и я, если они снова придут.