Ее мятежник

ГЛАВА 4

ДЖАСТИН

Самолёт несколько раз подпрыгнул на стыках взлётной полосы, прежде чем окончательно затормозить. Я откинул шторку иллюминатора. За окном не было ничего, кроме белой пелены. Крупные, плотные снежинки яростно кружились в порывах ветра, вывшего вдоль фюзеляжа.

«Добро пожаловать на Аляску, — раздался в салоне голос пилота, окрашенный лёгким сарказмом. — Надеюсь, вы прихватили снегоступы».

Я посмотрел на свои новенькие чёрные оксфорды Santini, купленные неделю назад, и тихо выдохнул.

У трапа меня встретила женщина в огромной красной пуховке. «Доброе утро, мистер Монтгомери. Ваш автомобиль готов».

Я взглянул на хмурое, свинцовое небо. Уже утро? Посмотрел на часы, чтобы собраться с мыслями. Путешествие из Токио отняло пятнадцать изматывающих часов.

Развернувшись спиной к ледяному ветру, я последовал за женщиной по обледенелому тротуару к чёрному внедорожнику без опознавательных знаков. Мужчина в зимнем комбинезоне и вязаной шапке грузил мой чемодан в багажник.

— Сэр? — Женщина, слегка покраснев от холода, протянула мне ключи.

Устроившись на водительском сиденье, я достал телефон, открыл последнее сообщение от Астора и вбил пункт назначения в навигатор.

Через тридцать минут я подъехал к «Медвежьему гнезду» — элитному бару в центре Анкориджа. Внутри повсюду горели свечи, их отсветы дрожали на тёмных деревянных стенах и полированном полу. В глубине зала потрескивал огонь в камине. Мелькнула мысль — не собирается ли мой контакт спалить это место дотла после нашей встречи.

Я заметил его сразу — он был единственным, кто сидел в одиночестве. Перед ним лежала газета, рядом стояла чашка кофе и недопитый бокал мартини.

Судя по сахарной окаемке, это был «Лимонный дроп».

Он оказался старше, чем я ожидал — лет семидесяти, с седыми волосами и бородой в тон. Высокий, сухопарый. Из тех оперативников, кого большинство недооценивает при первой встрече, а потом горько жалеет, столкнувшись с их кошачьей ловкостью и скоростью. Я хорошо знал этот тип. Змея в траве. Человек, которого хочешь видеть на своей стороне.

Он поднялся, когда я подошёл, поправив тёмно-синий пиджак, и мы обменялись крепким рукопожатием. Он представился как Лео Хоган — мой контакт на Аляске. Бывший агент ЦРУ, вышедший на пенсию, но «всё ещё в строю».

Под «в строю» я понял — либо частная военная компания, либо вольный наёмник, как я. В любом случае, мне было всё равно. Пока он даёт мне то, что нужно, мне неважно, как он проводит дни. Или что заказывает «Лимонные дропы» до полудня.

Подошла официантка, бросив на меня долгий, оценивающий взгляд. «Могу я предложить вам что-нибудь выпить?»

«Кофе». Я устроился в кресле напротив Лео.

«Какой именно?»

«Чёрный. С сахаром».

«И всё?»

«Всё. Спасибо».

— Как перелёт? — спросил Лео, когда официантка неспешно удалилась.

— Трясло.

— Боялся, из-за погоды ваш рейс перенаправят. Рад, что обошлось. Понимаю, насколько эта миссия важна.

Я оценил, что Лео сразу перешёл к делу, без светских пустяков. Терпеть не могу светские пустяки.

Лео потянулся к своему колену, но замер, когда официантка поставила передо мной фарфоровую чашку. Тяжёлая тишина повисла, пока она наливала кофе из графина, наблюдая за мной краем глаза. Лео, как я заметил, тоже наблюдал. Оценивая. В то время как официантка просто проявляла любопытство.

Как только она отошла, Лео положил на стол плотный конверт. Я быстро сунул его во внутренний карман пиджака.

— Всё, что вам нужно, внутри. Данные, координаты, справочная информация.

— Расскажите подробнее.

Сделав глоток мартини, он начал: — Ваша цель, София Бэнкс, живёт в городке Фалкон-Крик. Он расположен в самом сердце национального парка Чугач. Примерно полтора часа езды к северо-востоку отсюда, хотя в такую погоду дорога займёт больше. Население — меньше пятисот человек. Городишко, который можно проехать, не заметив. Перевалочный пункт для туристов и лесорубов. Домашний адрес Софии и адрес закусочной, где она работает, в документах. Вы её не пропустите.

— Чего ждать от погоды?

— В ближайшие сутки — снег с дождём. Потом пройдут ещё два фронта, принесут несколько дюймов снега. Температура будет держаться около минус семи. Снег ляжет надолго. Передвижение осложнится, возможны отключения электричества. Короче, будь готов ко всему.

Я загрузил провизию в багажник вашего внедорожника. Видели сумку?

— Видел. Спасибо.

— Где остановишься, пока здесь?

— Как-нибудь устроюсь.

— Так и думал. Ещё момент — связь в Фалкон-Крике, как и везде на Аляске, отвратительная.

— У меня есть спутниковый телефон.

— Идеально.

Я положил локти на стол, сложив пальцы домиком. — Информация, которую дал Астор, скудна. Хочу знать всё, что вам известно о цели. Знаю, что она информатор «Чёрной ячейки» и замужем за их боссом, но это буквально всё.

Лео покачал головой. — Увы, данные по этому делу такие же дрянные, как и связь тут.

— Чёрт.

— Вот что знаю. София не была ни у кого на радарах, пока не объявилась здесь. Её старый ноутбук, уже не используемый, был помечен из-за связи с псевдонимом, известным как принадлежащий кому-то из «Ячейки». Этот кто-то, к вашему сведению, мёртв. Затем за ней установили слежку и с помощью распознавания лиц идентифицировали на нескольких старых фото с Кузьмой Петровым в России. Подтвердили, что была его женой.

Я отхлебнул кофе, с трудом сочетая в уме образ женщины, вызвавшей у меня такую инстинктивную реакцию, и факт её брака с таким монстром.

Лео продолжил. — София переехала в Фалкон-Крик из России три года назад. Купила дом, устроилась на работу, обжилась. Живёт как отшельница. Ранний подъём, работа, потом сразу домой. Стирка, уборка, повтор. О, и она любит книги. Дома, наверное, целая библиотека.

— Она с кем-то живёт?

— Нет.

— Друзья? Парень?

— Кузьма убил бы любого, с кем у неё будет роман.

— Значит, нет. Друзья?

— Тоже нет.

— Братья, сёстры?

— Есть несколько старых фото, где она с девушкой её возраста. Похожи. Девушку зовут Алекс. Это всё, что мы знаем.

— Бесполезно. Вы следили за Софией?

— Да, готовясь к вашему приезду. Начал, как только Астор позвонил. По его строгим инструкциям.

— Когда это было?

— Шесть дней назад. Я бросил всё и вёл постоянное наблюдение. Он попросил об этом как о личном одолжении.

— У него это хорошо получается.

Лео фыркнул, затем сделал большой глоток. Его рука слегка дрожала, когда он ставил бокал.

— Опять же, я знаю ненамного больше вас. Вам нужно поговорить с кем-то из Минобороны.

— С кем?

Лео пожал плечами. Почувствовав моё раздражение, он продолжил:

— Наверняка это не первая ваша миссия, где действуешь вслепую.

— Нет. Но это первая, где всё внутри меня кричит, что что-то не так.

— Помню это чувство, — сказал Лео, погружаясь в воспоминания. — Я был в армейском спецназе. Руководил кучей не до конца продуманных операций. На последней сломал позвоночник. В одну секунду ты Рэмбо, в следующую — инвалид, и тебя вышвыривают из единственного дела, которое ты любил. Четыре операции, годы терапии... но я бы вернулся в строй в мгновение ока, если бы взяли.

Я понимал. Люди либо рождены солдатами, либо нет. Всё просто и невероятно сложно одновременно. Служба пробуждает самые первобытные инстинкты: защищать, служить, мстить за обиженных. Наша подготовка — не только про дисциплину. Она про контроль над страхом вопреки опасности и дискомфорту. Работа, где мужество — необходимое условие выживания. Если повезёт его в себе развить, это вызывает сильнейшую зависимость.

Организм начинает жаждать выброса адреналина, что сопутствует ситуациям жизни и смерти. В каждой миссии есть момент, когда каждый клянётся, что это в последний раз. Но как только работа сделана, потребность в этом драйве возвращается. И так снова и снова.

— Как вы связались с Астором? — спросил я.

— Мой друг ушёл из армии к нему.

— Кто?

— Эрик Уильямсон. Погиб на своей первой же миссии. — Лео уставился в окно, в прошлое. — В общем... — Он встряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Я подал заявку на место Эрика после его гибели, но Астор не взял меня из-за травмы.

Правда? Я бы тоже не взял. Как подразделение, солдат силён настолько, насколько силён человек рядом. Одна из причин, почему я предпочитаю работать один. Не доверяю людям.

— Но всё в порядке, — отмахнулся Лео. — Год спустя он позвонил и предложил работу здесь. Быть контактом для агентов по мере необходимости — как сейчас для вас. Он выбрал меня для этой миссии, потому что я помогал составлять профиль Кузьмы Петрова десятилетие назад, ещё в ЦРУ.

Он пожал плечами.

— Астор хорошо платит и позволяет оставаться при деле. — На лице Лео мелькнула язвительная усмешка. — На несколько дней я снова стал важной шишкой.

Желание защитить её нахлынуло стремительно и остро. Я заерзал на стуле, чувствуя неловкость от собственной реакции.

Что, чёрт возьми, было в этой женщине? София Бэнкс не была первой красавицей, которую я видел, и не последней. Чёрт, случайный секс был частью образа жизни спецназовца. Разрядка, как алкоголь или наркотики, но без похмелья. Женщины сами шли навстречу, и мы принимали это. Но удержать их — совсем другая история. Однако ни одна — слышите, ни одна — не заставляла моё сердце биться так, как в тот миг, когда я впервые увидел фото Софии Бэнкс.

— Кто-то ещё вёл за ней наблюдение? — спросил я, желая убедиться, что там нет толпы оперативников, глазевших на неё из-за тонированных стёкол.

— Нет. Только я. Вы же знаете Астора: чем меньше людей в курсе, тем лучше. А в этой миссии людей задействовано меньше всего из всех, с чем я сталкивался. Как вы сказали, данных мало, но отчасти потому, что изначально информации о Софии почти нет. Нет профиля, нет биографии для изучения. Это полностью в духе «Чёрной ячейки». Их людей почти невозможно отследить — или достаточно сложно, чтобы сбить со следа. Российское правительство финансирует «Ячейку» — хотя никогда в этом не признается — и обеспечивает их фальшивыми документами, конспиративными квартирами и, при необходимости, свидетельствами о смерти. О Софии Бэнкс не было вообще ничего, пока она не появилась здесь.

— Насколько я понимаю, правительство считает, что Кузьма где-то в этом регионе, возможно, на побережье. Что вы об этом знаете?

— Только то, что вы сказали.

— И вы уверены, что она не с ним сейчас?

— Если и так, то её с ним не видели. Похоже, живёт одна.

— Вы вламывались к ней, чтобы проверить?

— Я провёл внешний осмотр. — Он стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Уверяю вас, никаких признаков присутствия мужчины в доме.

Я почесал подбородок. — А её мобильный? Смогли отследить? Увидеть, куда она ездила в последние месяцы.

— У неё его нет.

— Чушь. У женщины, живущей в одиночестве в глуши Аляски, должен быть телефон.

— Может, у неё одноразовый, но ни у одного местного оператора нет контракта на имя Софии Бэнкс.

— Это бессмысленно.

— Согласен. Но факт остаётся фактом.

Я откинулся на спинку стула, вращая в пальцах чашку, не в силах отделаться от гнетущего предчувствия, связанного с этим делом.

— Вы сказали, составляли профиль Кузьмы для ЦРУ. Каковы его сильные и слабые стороны? И как женщины... например, София... влияют на этот профиль?

Лео кивнул, выпрямившись. — Сила Кузьмы — в интеллекте. Он чрезвычайно умен и хитер. А ещё харизматичен. Это ключевой фактор в его умении завоевать доверие. Люди слушают его, верят ему, не подозревая, что ими манипулируют. В своём профиле я сравнивал его с Гитлером.

— Достаточно лестное сравнение.

Лео предостерегающе приподнял бровь. — Не так далеко от истины. Не недооценивайте его, Джастин. Мы называем его организованным преступником — всё, что он делает, тщательно спланировано до мелочей. Данные с мест его операций говорят, что он готовил их месяцами, иногда годами. Очень похоже на Бен Ладена и 11 сентября.

— А слабости?

— Его эго. И теперь ещё возраст. Полагаю, Кузьма уже не так подвижен, как двадцать лет назад. Сейчас ему около шестидесяти — на пике карьеры в России ему было за тридцать. Это наводит на мысль, что он, вероятно, обосновался в некой штаб-квартире. И, возможно, пригрел протеже, который займёт его место.

Лео допил остатки «Лимонного дропа».

— Что касается женщин... для Кузьмы чем больше, тем лучше. Это питает его эго. София — одна из многих его жён. Ему нравятся очень молоденькие. Последней, кого он взял в свой «гарем», было шестнадцать. Ходят слухи, что преданности и верности он добивается теми же методами, что и у врагов — запугиванием, страхом, пытками, как эмоциональными, так и физическими. Известно, что он использует своих женщин как приманку для соперников, а затем убивает и соперника, и приманку. Женщины для него — не более чем сексуальное удовлетворение и пешки в жестокой игре.

— Если это правда, София должна быть более чем готова сдать его, когда я найду её.

— Вы не понимаете. Их преданность неспроста. Скорее всего, он угрожает не только им, но и всем их родным. У него есть на неё рычаги, без сомнений. И пока она не готова смириться с потерей, она будет делать всё, что он прикажет, и когда прикажет. — Лео посмотрел на пустой бокал. — Угроза потерять того, кого любишь, может заставить любого переступить через себя.

Между нами повисла тишина. Затем он поднял взгляд и пристально посмотрел на меня.

— Обычно я бы посоветовал сосредоточиться на работе и не отвлекаться. София... она красивая женщина. Очаровательная. — Он склонил голову набок. — Но я понимаю, что женщины — не ваша слабость. Ваша репутация одиночки вас опережает.

— А в чём тогда моя слабость?

Отмахнувшись от приближающейся официантки, он снова сосредоточился на мне. — Я знал вашего брата.

— Да? — ответил я ровным тоном.

— Да. — Его взгляд скользнул по шраму на моей щеке. — Он был хорошим человеком. Лучшим оперативником.

Я встал и допил кофе. — Спасибо, мистер Хоган. Я буду на связи.