Ее мятежник

ГЛАВА 33

СОФИЯ

Я до побеления костяшек сжимала руль, не сводя глаз с зеркала заднего вида, где на заднем сиденье, связанный по рукам и ногам, сидел Рон. Его одежда была в крови. Джастин разместился рядом, приставив пистолет к его виску.

Лицо Рона было почти неузнаваемым и отталкивающим.

Один глаз заплыл, кожа вокруг вздулась, как фиолетовый воздушный шар. Засохшая кровь стекала от носа и из уголков рта.

Но хуже всего была одна сторона лица. Верхние слои кожи были сожжены, и то, что осталось, представляло собой сочащийся огненно-красный участок плоти, который, казалось, таял на черепе. Это напоминало маску Фредди Крюгера.

Джастин рассказал мне об этом, пока мы стелили брезент в багажнике, прежде чем затолкать туда Рона. Судя по всему, у Джастина кончилось терпение.

Как он и предполагал, Рон работал на «Чёрную ячейку». После моего побега из России отец нанял его, чтобы найти меня. Когда это удалось, он отправил Рона в Фалкон-Крик — следить за мной и одновременно вербовать молодых неудачников из Анкориджа и окрестностей. По словам Рона, мой отец планировал приехать лично, чтобы забрать меня обратно. Но так и не приехал.

Рон клялся, что не похищал меня, хотя мы с Джастином были уверены, что он предупредил тех, кто это сделал.

Но меня это уже не волновало. Я собиралась увидеть отца впервые за три года.

Я часами репетировала эту встречу в те моменты, когда была не в себе и пьяна. Думаю, в глубине души я знала, что он найдёт меня. Я стояла перед зеркалом, придумывая, что скажу, как отреагирую. Что сделаю.

Я долго репетировала, как прощу его. Как произнесу эти три коротких слова, которые, согласно книгам по саморазвитию, должны были освободить меня.

Они не освободили. Срочное сообщение: это всё ложь.

Правда в том, что некоторые вещи непростительны. Например, когда отец насилует дочь. Здесь нет места сомнениям или спорам. Это однозначно худшее, самое непростительное, что только может совершить человек.

И что же мне теперь делать? Я выкрикивала слова осуждения в зеркало, зная, что они отскакивают от него, как ватные шарики.

Человек, способный на такое, не знает чувства вины или раскаяния. Такие люди будут продолжать сеять зло, разрушать жизни, пока кто-то их не остановит.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. «Джастин?»

Рон не разговаривал уже полчаса. Я начала бояться, что он умер, что было бы худшим сценарием, ведь он был нашим проводником.

«А если это ловушка?»

«Тогда я прорвусь».

«Нет. Мы прорвёмся».

Он наклонился вперёд и понизил голос. «Ты, София, будешь делать в точности то, что я скажу. Это очень важно. Ты поняла?»

Я сглотнула комок в горле и кивнула.

«Доверься мне», — прошептал он.

Я прерывисто вздохнула. «Хорошо».