Ее мятежник

ГЛАВА 5

ДЖАСТИН

Добро пожаловать в Фолкон-Крик

Заснеженный деревянный указатель был едва читаем. Длинные, неуклюжие сосульки свисали с его кромки, впиваясь в сугроб, наросший у основания.

Знак прятался среди густых елей, выстроившихся вдоль дороги в молчаливом карауле. Их ветви гнулись под тяжестью снега, верхушки клонились, как солдаты, признающие поражение. Над ними нависало серое, неподвижное одеяло облаков, изрыгающее снежинки, что кружились в ледяном ветре, вывшем за стёклами.

День был холодным и безрадостным.

Лео не шутил. Дорога заняла вдвое больше времени. Чем дальше на север, тем суровее становились условия. Дважды я останавливался, чтобы помочь застрявшим туристам, давая им свой спутниковый телефон — мобильная связь и правда была дерьмовой.

Я не мог понять, зачем кому-то жить в таком отдалённом, а значит, уязвимом месте. Фалкон-Крик был крошечной точкой на карте, затерянной среди скалистых гор и непролазной тайги.

Мне стало ещё интереснее, почему София выбрала именно это место. Ни магазинов, ни жилых кварталов — лишь пустынная двухполосная дорога с выбоинами, бегущая среди вечнозелёных исполинов. Я заметил и другое: легковых машин почти не было. Только внедорожники, грузовики, снегоходы. Местные были готовы ко всему.

«Городок» Фалкон-Крик представлял собой узкую полоску строений по обе стороны шоссе: заправка, совмещённая с продуктовым магазином (единственным источником еды), закусочная и обветшалая бревенчатая таверна, выглядевшая так, будто вот-вот сложится. И всё.

Полагаю, все пятьсот жителей раз в неделю ездили в Анкоридж за припасами, к врачу, по делам — иначе здесь было не выжить. Мысленно отметил спросить Лео, как часто София выбиралась в город, к каким врачам ходила, навещала ли кого.

Когда я добрался до места, было три часа дня, но из-за сплошной облачности казалось, что уже сумерки. Я подъехал к местной забегаловке под названием «Creek House Diner» и припарковался лицом к зданию, втиснувшись между двумя грузовиками.

Заглушив двигатель, я взял с заднего сиденья сумку и переложил её на пассажирское. Самая важная часть любой работы — адаптация к среде. Первый шаг — смена облика.

С трудом стянув пиджак и начав расстёгивать рубашку, я изучающе посмотрел на закусочную. Как и древний бар напротив, она казалась вынырнувшей из прошлого. Заведение в стиле 50-х: пёстрая неоновая вывеска, красно-белая клетка пола, стойка с барными стульями и ряд кожаных кабинок.

Внутри было полно народу. Неудивительно — единственное приличное место поесть в радиусе ста километров. Обедали в основном мужчины в рабочих комбинезонах и вязаных шапках. Несколько туристов, пережидающих непогоду, жались в углу в явно не подходящей для тайги одежде. За кассой стояла пожилая женщина с седыми волосами, убранными в пучок, и в больших «совиных» очках. На ней была классическая чёрная форма официантки с белым фартуком. Это почему-то позабавило.

Я ещё раз пробежался взглядом по залу. Моей медоволосой Лолиты не было.

Сняв рубашку, я начал расстёгивать ремень.

И тут увидел её.

София Бэнкс вышла из кухни, нагруженная тарелками. Буквально как в кино: по тарелке на каждом предплечье и ещё по одной в руках. На ней была такая же чёрно-белая униформа, но вместо того чтобы посмеяться над клише, я мгновенно представил себе сценарий ролевой игры.

Она была более… округлой, чем на фотографиях. И я тут же решил, что так даже лучше. Чем больше, тем лучше. Она двигалась по залу быстро и ловко. Изящно.

Мужчины провожали её взглядами, каждый косился через плечо, чтобы рассмотреть получше. Несколько женщин бросили на своих спутников сердитые взгляды, когда София проходила мимо. Та улыбалась гостям тёплой, искренней улыбкой, прежде чем присесть на корточки, чтобы расставить тарелки.

Я замер, наполовину расстегнув ремень, сжимая пряжку в руке.

То же чувство, что испытал при первом взгляде на её фото, снова вспыхнуло в груди. Только теперь к нему добавилось покалывание, пробежавшее по коже, словно сыпь. Я снова был ошеломлён силой своей реакции. Приказал себе отвернуться — не смог. Был заворожён.

Сразу отметил две детали. Во-первых, на её пальце не было кольца. Хотя это могло ни о чём не говорить, если она работала под прикрытием. И её глаза… они были другими.

На той фотографии с камеры наблюдения, что показывал Астор, у Софии было выражение измученной, грустной, отчаявшейся женщины. Здесь же она улыбалась — пусть и сдержанно — и её глаза светились. Она выглядела расслабленной, явно чувствовала себя в своей тарелке.

Словно почувствовав мой взгляд, она подняла глаза к окну. На мгновение наши взгляды встретились, прежде чем она развернулась и скрылась на кухне.

— Чёрт, — вырвалось у меня шёпотом.

Когда пульс немного успокоился, я стянул брюки и туфли, всё ещё гадая, как эта женщина могла быть связана с таким монстром.

София вернулась в зал. Я, словно загипнотизированный, наблюдал, как она перемещается между столиками. Она безраздельно владела пространством. Благодаря работоспособности? Или красоте? Полагаю, и тому, и другому.

Пока она снова скрылась на кухне, я натянул тактические штаны и высокие ботинки, не отрывая взгляда от мужчин, которые, словно собаки, жадно следили за дверью в ожидании её возвращения.

Надел термобельё, поверх — тёплую фланелевую рубашку, натянул на голову вязаную шапку. Теперь, чувствуя себя комфортнее и гораздо больше соответствуя окружающей обстановке, я откинулся на спинку сиденья и продолжил наблюдение за целью.