Его маленькая заноза

Глава 19

Артем

Хочу повернуться от того, что затекла рука. Но что-то не дает это сделать. Что-то, что лежит у меня на груди и…

Распахиваю глаза, замирая, уставившись взглядом в светлую макушку. Закрываю глаза снова. Зажмуриваюсь и снова открываю. Картинка не меняется. Тепло растекается в груди, а затем… Стискиваю зубы и стараюсь усмирить дыхание, пульс зачастил. Сейчас разбужу же. И она испугается.

Не знаю, сколько проходит времени, когда Мира зашевелилась. Чуть сместила голову, показав свое личико, и закинула на меня свою стройную ножку. Сложно не улыбнуться. Разглядываю ее. Какая же она красивая. Светлые ресницы веером обрамляют веки. Аккуратный нос. Губки бантиком. Кукольное личико.

Ресницы затрепетали и девчонка открывает глаза. Потом снова закрывает, обнимает меня за талию и замирает. Я чувствую, как она вся подобралась. Потом снова поднимает голову и огромными зелеными глазами смотрит на меня.

— Ой, — выдает тихо.

— Доброе утро, — говорю, все еще не в силах оторвать от нее глаз.

— Доброе, — щеки сразу же розовеют. Облизывает губы.

От этого невинного жеста мое тело уже принимает полную боевую готовность. Разве можно ее не хотеть?

— Тебе, наверное, тяжело и неудобно, — хочет отстраниться, но я обхватываю ее за талию и еще ближе к себе прижимаю.

— Удобно. Даже очень.

Смотрим друг на друга.

— Тем, — шепчет.

— М?

— А сколько времени? — и, коза такая, улыбается.

Поднимаю руку, смотрю на часы.

— Девятый час, — отвечаю.

— Что? — улыбка быстро сползает с губ, дергается и садится в постели. — Я проспала. Черт! — хочет вскочить на ноги, только я не даю этого сделать. Хватаю ее за руку и тяну на себя. — Я опаздываю, Артем! — звучит возмущенно.

Но я и слышать этого не хочу. Такая она сексуальная, когда злится. Переворачиваю ее на спину, подминая под себя, руки фиксирую над головой. Только сейчас понимаю, что она в такой позе может почувствовать мое желание, которое упирается ей между ног. Елозит подо мной, пытаясь выбраться, да вот только куда там.

— Все сказала? — спрашиваю, когда она замерла. — Еще пошевелись и тогда вообще из постели тебя не выпущу, — стараюсь быть убедительным.

Ее губки приоткрываются в удивлении. Хлопает ресницами и дышит часто. Грудь вздымается, острые соски пиками упираются в ткань футболки.

Очень щепетильная ситуация. Я стараюсь мыслить здраво и трезво. Хотя мозг плывет.

— Мне нужно на работу, — говорит одними губами.

— Ты болеешь, — отвечаю.

— Я уже в полном порядке, — смотрит в глаза.

Усмехаюсь.

— Еще ночью ты была нездорова, Мира. Пару дней точно дома проведешь.

— Но я не могу! — хмурит брови.

— Можешь.

Стонет от бессилия.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, Мира. Если ты сейчас усугубишь свое состояние выходом на работу, то загремишь в больницу и тогда на восстановление уйдет гораздо больше времени. Понимаешь? Ты же медик будущий, Мир. Что ты дурака валяешь?

— Я ветеринар будущий, — огрызается.

— Почти одно и то же, — усмехаюсь.

— П-ф-ф, — дуется. — Мне нужно позвонить тогда. А то Дмитрий Сергеевич потеряет меня.

— Ну раз Дмитрий Сергеевич потеряет, — отпускаю ее, ослабив хватку, и перекатываюсь на бок.

Она лежит, не шевелится. А когда понимает, что я ее удерживать не собираюсь, вскакивает с дивана и ищет телефон. Потом что-то там долго строчит. Ей прилетает сообщение. Она запускает голосовуху и я слышу мужской голос с пожеланиями скорого выздоровления.

Меня же внутри подрывает от этого. Что там за хрен такой? “Мирок, поправляйся…” Мирок, мать твою.

Поднимаюсь с постели и направляюсь в ванную. Внутри закипаю. Понимаю, что безосновательно, вроде бы как. Но что-то не дает мне пропустить это мимо ушей и спустить на тормозах. Мирок… Мужской голос так и стоит в голове. Чувствую одним местом, этот хрен, то бишь Дмитрий Сергеевич, глаз положил на мою Миру. На мою. Надо что-то делать, Артем.

Пялюсь на свое отражение в зеркале.

Надо. Надо, как минимум, взять себя в руки и выгулять собаку. А то мелкая заноза утопает сама, самостоятельная моя.

Выхожу, Мирка послушно лежит в постели.

— Рекс, пойдем, — командую.

— А можно с вами? — приподнимает голову девчонка.

— Угадай мой ответ.

— Зануда, — фыркает мелкая и падает на подушки, скрываясь из моего поля зрения.

С псом прогулка не затягивается. Он упорно не хочет гулять без хозяйки. Делает свои дела по-быстрому и тянет к дому. Ну нет, так нет. Возвращаемся.

Войдя в квартиру, чувствую аппетитные запахи. Припадаю спиной к стене, отстегнув пса.

— Рекс, пойдем лапы мыть, — звонко звучит девчачий голос.

И пес послушно цокает когтями по ламинату.

Я же иду на запахи в сторону кухни. Тосты. Овощной салат и… паштет? Господи, когда она все успевает?

— Чего стоишь? — за спиной ее голос. — Давай завтракать. А то улетишь, выпив чашку чая, извини, кофе не успела прикупить. И будешь весь день голодным.

Сажусь за стол.

— Почему голодным? — спрашиваю, наблюдая за ней, как намазывает паштет на тост. — М-м-м? Рыбный? — удивляюсь.

— Шпротный. Вкусный очень, попробуй.

Ну и как тут не попробовать? Откусываю кусочек. Нежный очень.

— Да потому что ты ничего не ешь, — дует щеки и садится напротив.

— Я все ем. Не привередлив. Всем, чем будешь кормить, буду есть, — уверяю.

— Ты?.. — она смотрит на меня во все глаза. — Ты не поедешь на работу? — наконец, понимает.

— Нет, — качаю головой, доедая бутерброд. И тянусь за новым кусочком поджаренного тоста.

— Давай я сама намажу, — забирает кусочек хлеба и намазывает паштетом. — Вот, — протягивает уже готовый. — Так ты правда останешься со мной?

— Да, если ты не против.

— Не против, — тут же отвечает. — И что мы будем делать?

— Пить морс, вкусно есть, смотреть телек, валяться в постели и кайфовать. Как тебе такая идея?

Мира

Смотрю на него и пытаюсь понять, что он только что сказал. Это шутка такая? Артем Гаранин хочет провести со мной весь день? Все это кажется несерьезным.

Сижу, смотрю на него, улыбаться хочется. Обнять его хочется. Но боюсь. Я раз уже полезла его целовать, позорище такое. Рукалицо.

— Ну? — смотрит на меня.

— Идея улет, согласна, — прикусываю губу, чтобы не так очевидно лыбиться. — Тогда, — беру поджаренный тост и намазываю паштетом. — Тогда карты тебе в руки.

— Даже так? — хитро прищуривается.

— Угу, — мычу, откусив кусочек бутерброда.

— Заметано, — хмыкает.

Первое, что мы делаем после завтрака, это заказываем доставку. Перебираемся в комнату и, развалившись на диване, пялимся в экран телефона. То, что взгляд Артема время от времени отрывается от экрана гаджета и скользит по моим голым ногам, заставляет мое сердечко биться часто-часто. Я оттягиваю футболку к коленям, но где уж там. Она то и дело задирается выше.

Стараюсь не обращать на это внимания. Но жутко волнительно.

Свой выбор останавливаем на вредностях, но безумно вкусных. Пицца, ролы, фри, бургеры, вок…

— Мы это за день не съедим, — улыбаюсь.

— Съедим.

Затем Артем уходит выгуливать Рекса. Пока их нет, я умываюсь, принимаю душ. Навожу порядок в комнате, заправляю постель. Когда в двери проворачивается ключ, сижу смирненько в домашних штанах и футболке на диване и пялюсь в телевизор.

— Мы пришли.

Я иду встречать. Мою псу лапы, хотя Артем отправляет меня в постель. Но сдается, поняв, что бесполезно.

— Мир, — перехватывает меня на выходе из ванной, обхватив руками за плечи. — Давай договоримся? Сегодня у тебя постельный режим. Ок?

Внимательные серые глаза наблюдают за мной, будто считывают.

— Хорошо. Но если ты будешь рядом в этой постели, — отвечаю, а у самой щеки уже полыхают.

Серые глаза начинают темнеть. Он сжимает челюсть и упирается своим лбом в мой, закрыв глаза. Тяжело вдыхает и выдыхает воздух.

— Что же ты делаешь, а? Это запрещенный прием, — его губ касается кривая ухмылка.

Почему-то эта фраза придает мне уверенности и я обхватываю его шею руками, сама напрашиваюсь на объятия. И он обнимает, крепко притягивая к себе. Мурашки по коже. Глаза зажмуриваю и впитываю в себя этот кайф. Его руки поглаживают мою спину.

Хочу быть ему нужной. Как воздух. Чтобы он не мог без меня. Чтобы хотел.

Чуть отстраняюсь от него и хватаюсь пальчиками за ткань рубашки. Тянусь носом к его шее, вдыхаю любимый запах. Веду по коже кончиком и подбираюсь к губам. Слышу его тяжелое дыхание. Целую. И Артем отвечает. Сжимает меня сильнее и впивается в губы. Скользит своим языком мне в рот. С моих губ срывается стон. Я теряюсь, тону, вцепляюсь в его плечи крепче, боясь упасть.

В какой-то момент поцелуи становятся глубже, требовательнее. Артем подхватывает меня под попу и усаживает на себя. Я тут же обхватываю его ногами. Чувствую, как сжимает ладонями ягодицы. Прижимает меня к стене. Хочу продолжения. Хочу его.

Запускаю пальчики в его волосы и слышу его стон. Да!

Чуть толкается бедрами и я ощущаю твердость в его штанах. Жар скатывается вниз живота. Я готова. Я ко всему с ним готова!

Наше дыхание и тишину квартиры прерывает звонок в домофон.

— М-м-м, — стонем в унисон.

— Это жестоко, — шепчет мне в губы.

— Пусть идут к черту, — шепчу в ответ.

— Это доставка, наверное, — отвечает Артем и ставит меня на ноги, когда звонок снова повторяется. — Я открою.

Он поправляет брюки, убрав одну руку в карман. Я же улыбаюсь, как дурочка. От одной мысли, что мы чуть не перешли черту, тягучей болью от неудовлетворения отзывается внизу живота и между ног. Там все горит. Но главное, что наше желание обоюдно. А значит, все у нас еще впереди.

Мы валяемся в постели и смотрим… я не знаю, что мы смотрим. Кормим друг друга вредностями и целуемся в перерывах между едой. Дальше того, что произошло сегодня утром, мы больше не заходим, будто прощупали границы дозволенного и сделали перерыв.

Снова едим. Артем уходит в кухню за морсом. Возвращается с двумя кружками. Хочет сесть рядом, но на столике оживает его телефон.

— Отвечу, — берет гаджет в руки и выходит из комнаты. — Да, мам.

Я замираю, прислушиваясь. Сползаю с дивана и крадусь за ним босиком. Артем стоит в кухне у окна, убрав одну руку в карман брюк. У меня ему даже надеть нечего. Как был вчера в костюме, так и ходит в брюках. Хорошо, хоть рубашку снял.

— Да, все хорошо. Нет, я не дома, — говорит, а я подкрадываюсь со спины и обхватываю его за талию, прижимаясь к нему. Целую между лопаток, веду кончиком носа вдоль позвоночника.

— Уже лучше, — продолжает говорить, но голос меняется. Становится ниже, с нотками еле уловимой хрипотцы.

Улыбаюсь. Артем резко разворачивается и обнимает меня, прижимая к себе.

— Обязательно познакомлю, но чуть позже. Да, как поправится, — говорит, а сам смотрит мне в глаза, которые темнеют. — Да, все серьезно, ты правильно думаешь, — вздыхает тяжело.

А мое сердечко сходит с ума.

— Все, мам, пока. Отцу привет. Да, — отбивает звонок и откладывает телефон в сторону.

— Ну что ты творишь? — подхватывает меня резко, что я взвизгиваю от неожиданности и хватаюсь за его плечи. — С ума сводишь, я и так еле сдерживаюсь, Мир. Издеваешься над стариком?

Усаживает меня на стол. Одним движением срывает с меня домашние штаны.

— А не надо сдерживаться, — провоцирую.

— Дурочка, ты же болеешь. Тебе сил набираться надо, а не расходовать их.

— А я где-то читала, что занятия любовью лучшее лекарство, — говорю и краснею.

Любовью! Дура! Надо было же ляпнуть такое!

— Сейчас проверим одну из вариаций, — шепчет мне в губы и целует.

Губы, шея, обхватывает пятерней за затылок, запутавшись пальцами в волосах. Тянет назад, открывая для себя шею, ключицы. Напористо, требовательно. Такого я еще не чувствовала. Теряюсь в ощущениях. Заставляет лечь на столешницу, устроившись между моих ног. Задирает футболку, оголяя грудь.

Слышу его стон. Зажмуриваюсь, пряча лицо в ладонях. Я без лифчика. И он сейчас разглядывает мою грудь. Не вижу, что собирается делать, а чувствую горячее дыхание на груди. А затем горячие губы обхватывают сосок. Мое тело прошивает разрядом. Посасывает, чуть прикусывает. Обхватываю его голову и притягиваю ближе. Мне очень нравится, что он делает. Стесняюсь безумно, но то, как он ласкает, заставляет думать, что ему хочется это делать, ему нравится?

Губы на моем животе, а рукой касается развилки между ног, чуть прижав ладонь сильнее. Дыхание становится поверхностным. Дышать трудно. А низ живот становится тяжелее, будто наливаясь напряжением. Там, внизу, нужны его ласки, нужны его пальцы. И он касается меня там, чуть сдвинув край трусиков.

Стону, запрокинув голову назад. Не описать то, что я чувствую. Стягивает трусики и… я приподнимаюсь на локтях, чтобы увидеть его. О боже! Гаранин между моих ног на коленях.

Глядя мне в глаза, целует меня там. В голове фейерверки с примесью стыда. Но как приятно! Как горячо. Заталкиваю свое стеснение подальше и падаю на стол, отдаваясь ощущениям. Лижет так, будто кот сметану. Его горячее дыхание везде. Мурашки разносятся по коже. Ток-молнии-разряды. Касается таких точек, что вздрагиваю, ахаю, всхлипываю.

— Тё-ма, — тяну, срываясь на шепот.

Мечусь, теряюсь. Готова вот-вот упасть, сама еще не понимая куда. А может, взлететь?

Пара касаний языком и я срываюсь на протяжный стон. По телу судорога, а внутри ощущение облегчения, удовлетворения. Будто получила то, что так долго ждала.

Артем замирает. И я все еще прислушиваюсь к отголоскам наслаждения, сглатываю, выдыхая.

Поднимается, нависает надо мной. Я еле улавливаю его взгляд, перед глазами все плывет. Я будто расплавилась и растеклась.

— Ну что? Теперь отдыхать? — улыбается, облизнувшись.

Киваю, не в силах произнести ни слова.

Подхватывает меня на руки и несет в постель.

Артем

Укладываю девушку на постель. В одной футболке, которая задирается до талии. Ложусь рядом. Ее глаза закрыты, чуть трепещут ресницы. Скольжу взглядом по ее животику, бедрам, ногам. Черт. Она шикарная. В штанах стояк и не думает опадать.

Раскрывает глаза, устало, полусонно.

— Тём? — шепчет. Тянет ко мне руки.

Подаюсь к ней. Обнимает за шею, целует в щеку. Стонет.

— Тём, — повторяет.

— М?

— Это было… — замолкает. — Я не знаю. Я растаяла. Что это было? Оргазм?

— Он самый, — разглядываю.

— А ты? — поднимает взгляд, смотрит своими зелеными. — А тебе… боже, — утыкается носом мне в грудь. — Мне стыдно.

— Глупости не говори, — подцепляю ее за подбородок, заставляя вернуть взгляд на меня. — Я хотел сделать тебе приятно. Ты вкусная, мне безумно понравилось, как ты кончаешь. Как ты стонешь, — шепчу ей на ушко, — как притягиваешь меня к себе. Хочу еще. Хочу тебя всю. От макушки до кончиков пальчиков.

— Ты правда меня хочешь? — спрашивает, с сомнением заглядывая в глаза.

Я беру ее за руку и укладываю себе на пах. Глаза расширяются.

— Я тебя очень хочу.

— Почему тогда ты остановился?

— Потому что первый раз происходит явно не на столе, — касаюсь ее носика своим. — И ты все еще нездорова.

— Мне кажется, я перезагрузилась. Сейчас уже гораздо лучше себя чувствую, будто заново родилась.

— Давай ты поспишь, м? — целую ее губки.

— Угу, — закрывает глаза. — Только с тобой, — звучит уже тише.

Через пару минут она мило сопит. А я пялюсь на нее и кайфую. Перед глазами она, раскрасневшаяся, раскрытая для меня. Эта девочка сводит с ума. Тянется ко мне, сама еще не понимает, что все, пути обратного не будет. Только вперед.

Убедившись, что она спит, поднимаюсь с постели. Надеваю рубашку. Вторые сутки шмоткам. Нужно что-то будет с этим сделать.

Иду выгуливать пса. Прогуливаясь на свежем прохладном ночном воздухе, мозг трезвеет. Будто опьянел от вкуса и запаха девчонки. От одной мысли о ней волна желания прокатывается по венам, разгоняя кровь.

Завтра на работу, ну и как ее тут одну оставлять?

Шестеренки заработали в голове.

Вернувшись, мою псу лапы и сам забираюсь под душ. Включаю воду и пару минут стою, пытаясь усмирить возбуждение. Стоило только ее увидеть с задравшейся футболкой до груди и голой попкой, член тут же пришел в боевую готовность.

Обхватываю его рукой, чуть сдавив. Шиплю. В глазах звезды. Представляю ее, как она смотрит, когда я нахожусь между ее ног. Ее вкус все еще чувствую. Хочу до безумия. Но не хочу торопиться. У самого перед глазами сумасшедшие крышесносные картинки. Ее стон, ее запах. Оргазм накатывает моментально, почти сбивает с ног. Взрываюсь, еле сдерживая стон. Извращенец хренов. Дрочу в душевой, в квартире девчонки, пока она спит. Дожился.

Опираюсь руками о стену, подставляя голову под прохладные струи воды. Сердце лупит, как сумасшедшее. Хочу оказаться внутри нее. Очень. Но…

Выключаю воду и, обернув бедра полотенцем, выхожу из ванной. Забираюсь на диван, притягиваю к себе Миру. Она что-то бормочет сладко и укладывает мне голову на грудь. Закидывает ножку на меня.

Усталость накатывает. Глаза закрываются. Засыпаю.

Утром просыпаюсь, Мира еще спит. Молодой сон, крепкий. Сам все еще удивлен, что удалось выспаться. Укрываю ее одеялом и встаю с постели. Нахожу свой телефон. Время восемь утра. Прекрасно. Как еще Грозовский трубку не оборвал? Хотя с появлением семьи он стал спокойнее. Мне бы тоже пора. От этой мысли хмыкаю. Пора. Понимаю, что хочу.

Заказываю костюм на адрес.

Какой-то шум привлекает внимание. Прислушиваюсь. Что-то жужжит. Возвращаюсь в комнату. Нахожу в ворохе вещей на полу телефон Миры. Отвечаю, выйдя из комнаты.

— Слушаю.

— Эм, — мужской голос.

Я еще раз кидаю взгляд на экран, где высветились только цифры. Снова прикладываю гаджет к уху.

— Миру хотел услышать.

— Сейчас слушаешь меня. С кем имею честь разговаривать?

— Дмитрий, — представляется. — Ветеринар. Начальник ее.

— Мира сегодня не выйдет на работу. Проснется, сама вам наберет.

— А ты кто? — звучит с усмешкой.

— А я, Дмитрий, считай, муж, — говорю уверенно, чтобы у этого типа не закралось сомнений. — Надеюсь, что ты меня услышал, — и отбиваю звонок.

Выгуливаю пса. Потом готовлю завтрак, доставляют костюм.

Надеваю брюки. Рубашку.

— М-м-м, — слышу стон за спиной. — Какой мужчина.

— Какой? — оглядываюсь.

Стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за мной.

— Сексуальный, красивый, желанный, — подходит ко мне. Обвивает за шею. Целует.

— Приятно, — отвечаю на поцелуй.

— Ты уезжаешь? — чуть отстраняется, помогает застегнуть пуговицы на рубашке.

— Работа, Мир.

— А вечером приедешь?

— Конечно.

— Обещаешь? — хитро поглядывает на меня, прикусив губу.

— Сомневаешься?

— Нет, — качает головой. — А чем у тебя тут так вкусно пахнет? Кажется, съела бы слона. Проголодалась жутко.

— Пойдем позавтракаем, да я поеду.

Едим, болтая ни о чем. Беру обещание, что и сегодня отсидится дома.

— А завтра? — спрашивает.

— А вот завтра и увидим. Все, Мирок, я побежал, — тороплюсь в коридор. Обуваюсь.

Целую ее в губы быстро. Отстраняюсь.

Смотрим друг другу в глаза. Невозможно оторваться. Снова впиваюсь в сладкие губки. Проскальзываю языком в рот. Подхватываю под попку, усаживая на себя.

— Может, ну ее, эту работу, а? — отстраняется, тяжело дыша. — Я хочу тебя, слышишь? — заглядывает в глаза.

— Слышу, малыш, ты не представляешь, как я не хочу тебя оставлять. Но нужно. Пара очень важных моментов. Нет, не важнее тебя, — шепчу я, тяжело выдыхая. — Там обязательства перед партнерами. Их подвести — значит, подвести Натана и компанию в целом. Прости меня, но иногда мне придется ставить обязанности на первое место. Но ты, — целую, чуть толкаюсь бедрами в нее. Ножками сжимает мои бедра сильнее. — Ты всегда будешь для меня важнее всего на свете. Ты — моя девочка.

Со стоном все же отрываюсь от нее. Ставлю на ноги.

— Я на связи. Отдыхай, пожалуйста. Вечером приеду, выгуляю пса. Утром мы гуляли, кстати, — предупреждаю, чтобы не дай бог не надумала выйти погулять.