Его маленькая заноза

Эпилог

Пять лет спустя

Мира

— За тобой заедут родители, — по громкой связи слушаю Артема. Ему срочно пришлось уехать на объект два дня назад, а мне к часу на вручение диплома.

Стою у зеркала в пол и кручусь, пытаясь понять, как выгляжу.

Рекс лежит на своем месте и внимательно за мной наблюдает.

— Ты меня слышишь? Эй, ты там, карапуз? — и смешок.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

— Да тут я, тут, — отвечаю, собрав платье свободного кроя на талии, которую теперь не разглядеть. И ткань натягивается на круглом животе. Улыбаюсь, одной рукой глажу живот.

— Ты меня услышала, да? — снова звучит голос мужа.

— Услышала, — повторяю. Это уже вошло в привычку. Я стала жутко рассеянной и услышать, что говорит муж, не значит понять. — За мной приедут родители.

— Вот и умничка, — выдыхает. — Я чуть задержусь. Наверное, опоздаю на торжественную часть. Прости.

— Главное, чтобы ты приехал. Мы скучаем. Два дня тебя не видели.

— Как там Карапуз Артемович? Сильно буянил?

Такое прозвище придумал Артем. Я Карапуз, а во мне живет Карапуз Артемович. Забавно, особенно наблюдать, как Тёма разговаривает с малышом, поглаживая мой живот. Уверена, Гаранин будет самым лучшим в мире папой.

— Прием!

— Я задумалась, прости. Что ты сказал?

— Как Артемович? Спать мешал?

— Нет, эту ночь мы проспали оба. Обнялись и дрыхли, — улыбаюсь.

— Все, малышка, я еду. Береги себя, — чмокает в трубку. — Скучаю безумно.

— И я, Тём, очень скучаю.

Прощаемся.

В сентябре нашей семье будет пять лет. Пять безумно счастливых и радостных лет. Невозможно так любить, думала раньше. Возможно, еще как! Снова глажу живот. Малыш лениво толкается.

— Скоро мы с тобой увидимся, Артемыч, — говорю своему отражению.

В домофон раздается звонок. Рекс навострил уши. Рыкнул.

— Свои, хвост, свои, — и побрела открывать.

Квартира у нас большая. Перед свадьбой Артем решил расширяться. Новая жизнь с новым жильем. После свадьбы мы в нее переехали. И затеяли ремонт. Муж бразды правления вручил мне и я, совмещая учебу, работу, занялась еще и ремонтом. Но я рада, что он позволил выбирать мне. Помогал, конечно. Но решала все вопросы по работе с дизайнером я. Это была ответственная миссия. И я справилась.

Кстати, клинику я сменила. О том, чтобы вернуться в ту, где случился конфликт, даже речи не было. Рядом с домом находится чудесная ветеринарная клиника. Там коллектив просто чудо. И я рада, что попала туда работать. Но сейчас я в декретном отпуске, хотя иногда наведываюсь на работу, когда хожу гулять.

— Здравствуй, моя хорошая, — в квартиру входит Елена Степановна. За ней Сергей Алексеевич. Мама и папа. — Боже, сладенький мой, — укладывает ладони на мой живот. — Как вы тут? — смотрит на меня.

— Хорошо. Я там пирог испекла, давайте чай попьем? Да, пап? — обращаюсь к вошедшему мужчине.

— С радостью, — улыбается он, обняв меня.

Знаю, на кого похож мой муж. На своего отца. Серыми загадочными глазами. Мужественными чертами лица, ростом. А в маму характером. Отец у него чуть жестче. Но очень любит свою жену. Они классные и приняли меня как дочь. Я, попав в семью Гараниных, будто снова обрела маму и папу.

— Тогда проходите, у нас еще час, — говорю и направляюсь в кухню.

Мама за мной.

— Присядь, я сама разолью чай. А отец пирог порежет. А ты отдохни, — засуетились родители.

— Да я не устала, — вздыхаю.

Со мной, как с фарфоровой куклой, как только узнали, что мы ждем прибавление. Ой, сколько радости было, без улыбки и не вспомнить. Мама устроила праздник. И тетя Тома была. Стол накрыли такой, что я после праздничного семейного ужина выползла, а не вышла.

— Ничего, еще набегаешься. Вот родите и понесется время, силы, — качает головой мама.

Садимся пить чай.

— И как ты его готовишь? Я сколько ни пробовала под твоим руководством, все равно не получается такой, — пожимает плечами и удивляется в очередной раз.

Ну а что я могу сказать?

— Никакого секретного ингредиента нет, — улыбаюсь.

— Ох и повезло же Артему с женой, — улыбнулся отец.

— Это мне с ним очень повезло.

Затем сборы и выезд в сторону института. В вестибюле меня встречают подруги. Алина и Таня. Обнимаемся. Не виделись пару недель. Но все потому, что все в работе. У Тани так вообще ребенок маленький.

— Ты красотка. Вот кого беременность красит, — улыбается Таня. — Я же страшненькая была. Правильно говорят, что с девочкой красоту всю ей отдаешь. А у тебя там пацан, — уверяет.

— И гадать не хочу.

— Что, так и не узнавали пол? — удивляется Алина.

— Нет. Зачем? Через две недели узнаем, — улыбаюсь.

Это было обоюдным решением. У нас даже детская оформлена нейтральными бежевыми цветами. Мы будем рады и мальчику, и девочке. Наш первенец. И это главное.

Правда, Тёма хотел бы, чтобы забеременели мы после института, но вышло все очень даже замечательно. Получаю диплом, и еще времечко останется, чтобы подготовиться к появлению главного члена семьи.

— Пойдем? Там наши собираются, — зовут девочки.

— Пойдем.

Артем

Тороплюсь. На часах уже почти час. Еще минут двадцать и я буду на месте. У меня все было по плану. Пока не случилось ЧП. Ну как же без этого? Хотелось орать, метать молнии… мать его. Но что поделать? Сейчас вот лечу в институт. Моя жена закончила учебу. Теперь она дипломированный специалист. Причем первоклассный спец. К ней в очередь записываются с живностью. Я горжусь ею. Откуда у нее столько энергии, я не понимаю. Эта девчонка внесла в мою жизнь краски! Яркие, сочные, полные любви и нежности. Я не знал, что так можно любить. Нет, не так. А вот ТАК любить! Мы любим друг друга трепетно, с уважением и сумасшедшей страстью.

Она все смеется и жалуется, что это я виноват в том, что она превратилась в нимфоманку. Секс — это то, что мы любим одинаково сильно. Даже с наступлением беременности, новость о которой оказалась неожиданной, но счастливой, ничего не изменилось. Любим друг друга, тем более противопоказаний нет.

Мы планировали после универа заняться пополнением. Но все вышло так, как должно было. И вот моя жена получает диплом, а через пару недель мы встретимся с нашим пузожителем.

— Да, мам, все хорошо? Вручают? Буду через минут десять, — говорю матери по телефону.

Тороплюсь. Невыносимо соскучился по жене. Двое суток без нее это ад. После того, как она приняла мое предложение, мы не расставались. Переехали ко мне в квартиру, а следом купили новую и уже после свадьбы переехали в новое жилье. И все. Пару раз в командировки ездили вместе. А эта оказалась неожиданной. И я пообещал Натану, что я это ему еще припомню. Но у друга действительно уважительная причина. Он сломал ногу. И теперь ходит с гипсом и костылями. В эти выходные мы собираемся к ним в гости. Девчонки дружат и часто видятся. И я рад, что у Миры есть такая подруга, как Паша.

Подъезжаю к институту, паркую машину. Мне везёт, машина отъезжает и я тут же занимаю ее место, а так не понятно, сколько бы по времени катался в поисках парковочного места. Выхожу из машины, прихватив букет пионов, и ставлю тачку на сигналку.

Вхожу на территорию, народ выходит из здания. Понимаю, что церемония вручения уже завершилась. Расстраиваюсь, хотя знал, что не успею. Но надежда теплилась. Замечаю родителей. Они стоят в стороне.

— Привет, — подхожу к ним. — Где Мирок?

— Сейчас должна выйти, их уже отпустили, — говорит мама.

Я ищу глазами свою занозу. Маленькую, хрупкую, пусть и немного изменившуюся сейчас, но для меня она навсегда останется девчонкой, которая украла мое сердце безвозвратно, подарив свою безграничную любовь.

Замечаю ее сразу, стоит только показаться моей красавице на крыльце. На ней красивое изумрудного цвета платье. Волосы локонами лежат на плечах.

Тороплюсь навстречу ей. Замечает меня, улыбается и машет рукой, в которой держит свой диплом.

— Тёма, Тёмочка, — обнимает меня, стоит мне оказаться рядом. — Боже, как я соскучилась, — целует в щеку, губы, обнимает и нервно выдыхает.

— Все хорошо? Щеки горят, — замечаю, заглянув ей в глаза.

— Теперь все супер. Малыш вел себя тихо. Со вчерашнего дня молчун, — хмурит бровки.

— Все хорошо, ты чего? — спрашиваю, а сам прижимаю ее к себе, насколько это сейчас возможно.

— Ой, — вдруг выдает обеспокоенно. — Артем, — шепчет, и смотрит куда-то вниз.

Я отступаю на шаг и замечаю воду под ее ногами. Не понимаю, что происходит.

— Ты так рада меня видеть, малышка? — пытаюсь пошутить, но выходит так себе.

Мирок смотрит на меня огромными, как блюдца, зелеными глазами.

— Но еще же рано, — глаза наполняются слезами.

— Так, стоп. Никаких слез. Давай руку, пойдем потихоньку до машины.

— Ой, — всхлипывает, схватившись за живот.

— Мира, что такое? Больно? — мое сердце начинает сходить с ума. Кажется, я стар уже для таких переживаний и потрясений.

— Нет, пойдем скорее, — чуть ли не тянет меня за собой и держится за живот.

— Мама, папа, — выдает моя женщина. — Кажется, рожаю, — снова нервно выдыхает.

— Как? — выдает умное папа.

— Так, в машину. Осторожно, Мира. Желательно лечь. Давай назад, чтобы ребеночку было легче, — командует мама.

Я забираюсь за руль. Отец садится рядом.

— Поехали, Артем, чего медлишь? — торопит меня мать и я выруливаю с парковки.

Как добираемся до роддома, не помню. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Мира держалась молодцом. Мама по пути успевает сделать пару звонков и нас встречают, как только подъезжаем. Миру забирают врачи. Нас отправляют ждать.

— И как долго? — спрашиваю.

— Сколько нужно будет, — размыто отвечает врач.

Я сразу вспоминаю тот день, когда мы с Натаном приехали, когда рожала Паша. Теперь-то я понимаю, что чувствовал он. Переживание, волнение за любимую. Знаю, видел много видосов о том, как проходят роды. Готовился морально. Но, видимо, к этому нельзя быть готовым полностью.

Где-то через минут тридцать к нам спускается медсестра.

— Где у нас тут муж? — спрашивает женщина лет пятидесяти.

— Я, — выхожу вперед.

— Пойдемте, поможете вашей жене, пока идут схватки.

И я иду.

Мне дают одноразовые шапочку, халат и бахилы. Впускают в палату, где вижу мою любимую Миру, которая стоит у изголовья кровати и держится за нее. И часто-часто дышит. Увидев меня, улыбается.

— Муж, подходим к жене и массируем поясницу.

— Тём, все хорошо. Говорила же, не нужно звать, — ругается жена, а я не слушаю ее и подхожу, обхватив пальцами ее за талию, чуть сжав. И начинаю осторожно массировать.

— О-о-о-о, — стонет. — Боже, Гаранин, как только я окажусь дома, с тебя массаж.

— Обязательно, — отвечаю, поцеловав ее в шею.

— А-а-ай, — всхлипывает и начинает дышать, как паровоз.

— Правильно все, отлично, — комментирует наши действия медсестра.

Через час схватки становятся чаще, практически каждые пять минут. Миру уводят в родильный зал, а я выхожу из палаты и иду следом, но меня оставляют в коридоре.

Звоню маме, говорю, что да как. Отпускаю домой. Их машина осталась на парковке у института. Вызовут такси.

— Держи меня в курсе, — дает наказ мама.

Сбрасываю вызов и продолжаю мерить шагами коридор.

Не знаю, сколько проходит времени. Десять, двадцать, полчаса, когда слышится детский плач. А еще спустя минут десять выходит женщина и зовет войти.

— Мирок, — склоняюсь над ней, целую, стираю слезы с щек. — Любимая, сладкая моя девочка, — шепчу.

— Люблю тебя, Тёма, — шепчет севшим голосом.

— Ну что, родители, у вас мальчик, смотрите, какой богатырь, — нам показывают кряхтящий сверток.

— Сын, — улыбаюсь.

Мира всхлипывает, а мне вручают ребенка. Нашего сына. С ума сойти!

— Мира, он похож на тебя. Боже, он красавец, — осторожно держу сверток. — Щеки какие.

— Почти четыре килограмма, пятьдесят шесть рост, — говорят нам. — Как назовете?

Мы с Мирой переглядываемся. Не думали, честно.

Смеемся, пожимая плечами.

— Во даете, — смеется женщина и забирает малыша. — Сейчас мамочка отдохнет, переведем в палату и принесем ребеночка. Поздравляю.

Мира

Дома оказаться высшее счастье. Дома с мужем и новорожденным сыном это… слов нет, как описать. Я самая счастливая.

Пока сынок спит, я вырываюсь в ванную. Хочется замочить себя в воде, но наскоро принимаю душ. А когда возвращаюсь в спальню, понимаю, что Артем задремал рядом с сыном. Для него эти дни тоже были тяжелыми. Но мы справились. Вместе мы сила.

Из сумки, которую еще не успела разобрать, слышится жужжание. Я быстро достаю телефон и тихонько выхожу из комнаты.

За дверью замираю. На экране высветилось имя сестры. Это первый ее звонок с того момента, когда она нас первый раз увидела с Артемом здесь, в Москве. Тогда между нами еще ничего не было, но я много услышала о себе неприятного. С тех пор была тишина. Даже после того, как продали дом тети Томы, наш пустовал, разрушался. Нужно было продавать, но я не могла заставить себя первой позвонить сестре. Обида была сильнее. А теперь вот. Сама звонит.

— Да, — отвечаю, мазнув пальцем по экрану телефона, и ухожу в кухню.

— Здравствуй, Мира, — слышу родной голос сестры. Слезы наворачиваются на глазах. Я все еще гормональная бомба.

— Привет, — голос предательски срывается.

— Поздравляю тебя с рождением ребеночка. Здоровья вам, Мир. Счастья тебе и твоим близким.

— Спасибо, Лен. Ты почему так долго молчала?

— Я тебя обидела, я знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Ты прости меня. Но я не могу видеть вас. Тебя с ним. Я дура, полная идиотка. Отказалась от него сама, а теперь тебе завидую. Видела вас вместе и не смогла подойти. Я вместо тебя вижу себя с ним рядом. Не могу, — слышу, как плачет. — Но я желаю тебе счастья. Завидую тебе по-страшному, поэтому не могу общаться. Прости меня.

Молчу. Тяжело такое слышать от родного, близкого человека.

— Я люблю тебя, Лен, — закусываю губу, чтобы не разреветься.

— И я тебя. Прости еще раз, — и отключается первой.

Сижу, всхлипываю. Пытаюсь прийти в себя. Сердце бешено колотится. Руки подрагивают.

— А ты чего здесь? Я тебя потерял, — в дверях стоит Артем.

Такой родной, любимый, единственный мой.

Поднимаюсь со стула и подхожу к нему. Обвиваю за шею, целуя в родные губы. Вот он, моя семья, моя сила, моя опора, моя жизнь.

— Грозовские звонили. Поздравляли. Завтра приедут, — целует в висок, обнимая за талию.

— С костылями? — усмехаюсь.

— Ага, сказал, будет крестным, так что не приехать не может.

— Я рада.

— Я по тебе адски соскучился, — опалил горячим дыханием шею.

— И я, — по коже предательски разбежались мурашки.

— А еще мы не придумали имя сыну, — говорит он, улыбнувшись.

— Да, мы ужасные родители, — посмеиваюсь, кайфуя от нежных поцелуев мужа.

— Как тебе имя Максим? Максим Артемович, кажется, звучит неплохо? Или…

— Стоп, — касаюсь пальчиком его губ. — Никаких или. Иначе мы так и будем перебирать имена. Максим мне нравится. Давай на нем и остановимся, а?

— Отлично. Если что, мне мама шепнула на ушко это имя, — признается.

— Мне нравится, — улыбаюсь и тону в объятиях любимого мужа.