Его маленькая заноза

Глава 9

Мира

Артем все-таки уснул. Я даже не надеялась, что у меня получится. Одно время делала бабуле массажи. Перечитала много литературы. А тут пригодилось. Каково было касаться его плеч? До мурашек. Хорошо развитые мышцы, приятная кожа… а запах? Боже, что со мной происходит? Можно испытывать тактильное удовольствие? Так вот!

А его волосы, чуть жестковатые на ощупь. Но, божечки! Я старалась, очень.

А теперь вот сижу и смотрю на него. Уснул сидя. И что мне с тобой делать, Артем? Выходит, он мучается от бессонницы? Мазнула взглядом по часам. Почти четыре. Только вот теперь у меня сна ни в одном глазу.

Как его уложить? Если он позволит, то в следующий раз надо делать ему массаж в положении лежа. И лучше бы у него в комнате.

Уф… Артем, Артем… Тема.

Улыбка сама наползает на губы. Даже смотреть на него нравится. Но уложить его нужно. Иначе у него будет неприятное пробуждение. А этого я хочу меньше всего.

Поэтому присаживаюсь рядом. Касаюсь виска, пальцами перебираю волосы.

— Тем, — шепчу тихо, — ложись, пожалуйста, — прошу все так же шепотом.

Он, не открывая глаз, что-то промычал. Я помогла ему завалиться на бок. Подоткнула подушку, которую он тут же обнял. Закинула его ноги на диван и накрыла одеялом.

Постояла рядом, прислушиваясь. Когда он мерно задышал, я выдохнула. Спит.

Ну и как мне быть?

Прошлась по комнате. Заглянула за плотно занавешенные шторы. На улице уже светает. Решаюсь приоткрыть окно, немного. Пусть воздух хоть посвежее поступает. Тем более что утром даже дышать на улице легче.

В итоге, помаявшись немного, сажусь в глубокое кресло, поджимаю под себя ноги. Укладываю голову на мягкий подлокотник и в таком положении разглядываю Артема.

Сколько ему сейчас? Даже не представляю. На пару лет старше Ленки. Это значит… ему тридцать семь-восемь? Но выглядит он хорошо. Красивый. Сколько себя помню, всегда нравился. Русые волосы, прямой нос, упрямый подбородок и постоянная привычка хмуриться, когда думает. А еще у него очень красивая улыбка. Уверенный в себе и мне кажется, он прекрасно понимает, что нравится женщинам.

Сегодня вот он ездил к Свете той, что ему названивала. Чувствую. В груди что-то ворочается, неприятное. Но я стараюсь об этом больше не думать. Он приехал, а значит, не захотел оставаться у нее на ночь? Разве это не может не радовать? Но опять же, сейчас я себе тут напридумываю и что?

Усмехаюсь своим мыслям.

Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

А просыпаюсь от того, что мужчина заворочался на диване. Распахиваю глаза, сердце почему-то забилось где-то в горле. А он лежит и смотрит на меня. Наши взгляды пересекаются.

Ой. Его серые немного удивлены?

— Я тебя выгнал с дивана? — говорит охрипшим ото сна голосом.

А у меня табун мурашек по коже. Божечки.

— Нет, — натягиваю улыбку. — Считай, это добровольная сдача дивана в плен.

— Мне кажется, я сто лет не спал так мертвецки.

— Ты на себя наговариваешь, — решаю пошутить, но тут же встречаю непонимание в его глазах. — Я про возраст. Ты про сто лет… неудачная шутка.

Улыбается. И садится в постели. Ерошит волосы пятерней и трет лицо ладонями.

— Как у тебя это получилось? — спрашивает.

— Что? — не понимаю.

— Первое, это меня вырубить. И второе, так сложиться в этом кресле.

— Первое, это я немного изучала тему массажа. У бабушки часто были головные боли, защемляло нерв… в общем, пришлось. Как видишь, пригодилось. А второе, — я задумываюсь. — Моя миниатюрность?

— Да, наверное, — кивает. — И ты, умея делать такое с людьми, решила все же идти учиться помогать животным?

Мы на эту тему с ним ни разу не говорили. Сажусь в кресле, чуть-чуть кряхтя. Переживала за его скелет, а про свой не подумала.

— Животных я люблю больше, — отвечаю я и, подтянув к подбородку колени, обхватываю ноги руками. — Они благодарны и любят нас за то, что мы есть. Вот чья любовь действительно бывает вопреки. Каким бы ни был хозяин… любит и доверчиво заглядывает в глаза.

Говоря это, я мысленно представляю Рекса.

Кажется, Артем понимает мой настрой и, чуть склонив голову, спрашивает:

— А учиться тут ты не думала? Подавала доки здесь?

Молчу.

Он кивает, кажется, поняв мое молчание.

— У меня плохо с местным ориентированием, — признаюсь. — А еще один день сидеть в четырех стенах и бездействовать я не могу. Помоги мне, пожалуйста, найти комнату и я переберусь туда. Поищу работу. Мне Михал Михалыч даст рекомендации. И я буду ждать результатов зачисления. Если все получится здесь, что буду совмещать и работу, и учебу. Если поступлю в областной у нас, то переберусь туда. Мне собаку забрать надо. Я скучаю, — поджимаю губы и отворачиваюсь, чтобы он не видел моих глаз.

Я должна быть сильной и смелой. Иначе что я сюда приехала?

— Я обещал тебе любое желание? — говорит Артем.

Киваю.

— Помогу. Я вчера спрашивал друга. Он обещал узнать. Я не готов к тому, что ты переедешь в комнату. Соседи разные бывают. А у тебя большой пес. Поэтому нужна квартира.

— Я пока не смогу себе этого позволить.

— Я на что? Я что, не могу помочь тебе?

— Да с какой стати? — возмущаюсь. — Я вообще левый человек.

— По дружбе? — предлагает.

— Эм, — закусываю губу. Дружба? Серьезно? Я все так же и буду для него маленькой девочкой, с которой можно максимум дружить! Провал! Абсолютный!

Надо что-то предпринимать.

— Хорошо, — решаю поддаться. Пусть помогает. Раз хочет.

— И собаку давай забирать. Я не готов видеть тебя расстроенной, — вдруг ошарашивает.

— Ого, — выдыхаю. — Серьезно? Но как? Это собака и она большая. У тебя тут такая чистота. Мне жутко неловко.

— Жутко неловко спать в кресле. Сегодня же поедем за псом, — говорит и поднимается с дивана.

Божечки! Можно вот прям сейчас прыгать и радоваться? А обнять?

Я вскакиваю из кресла и, преградив путь мужчине, обнимаю его за талию. Он замирает и, кажется, весь напрягается. Но его руки ложатся мне на спину.

— Спасибо, — шепчу, еле сдерживая слезы. — Он мой единственный друг, я не могу его бросить.

— Я сейчас обижусь, — голос его доносится сверху, и я задираю голову, все еще не расцепляя своих рук. — А как же я? — смотрит на меня.

— Спасибо, — благодарю и, все же расцепив свои пальцы, отступаю от него.

— С тебя завтрак, — звучит его голос, когда он уже почти вошел в ванную.

— Ты же не завтракаешь, — передразниваю его.

— Да я борща прямо сейчас и съел бы, — выглядывает из-за двери, улыбаясь.

— Борщ на обед, — закатываю глаза. — Тосты будешь?

— Я буду все, — подмигивает и скрывается за дверью.

А я не выдерживаю накала эмоций и все же подпрыгиваю на месте и тихо-тихо хлопаю в ладоши.

Боже, я его обожаю!

Артем

Проснулся. Открыл глаза и понял, что я выспался. И самое главное, успел отдохнуть за эту ночь. Как уснул, даже не помню. Последнее, что осталось в памяти, так это как ходил в кухню пить. А потом…

Поворачиваю голову набок и вижу девчонку, свернувшуюся клубочком в кресле. Значит, уснул тут, на диване. Ну и какой ты после этого гостеприимный? Раз твоя гостья спит в кресле? Господи, как она там поместилась?

Как лег, не помню, ведь сидел вроде. А потом вспомнил, как ее пальчики порхали по моим плечам, шее, в волосах, и приятная волна прокатилась по телу.

Все это я прокручиваю в голове, стоя под душем. Не тороплюсь выходить. Как обрадовалась Мира, узнав про собаку. Порыв эмоций и вот. Нужно ехать за псом, снова в тот городок. А ведь выезжал с мыслями, что больше ни ногой. Но планы идут все по пи… по другой дороге. А всего-то девчонка появилась в моем доме. А вот теперь появится большой пес. Не смог держать лабра, получай овчарку.

Выйдя из ванной, улавливаю запах кофе. А в кухне уже накрыт стол. Тосты с сыром, кофе мне и чай для себя приготовила.

— Ты все? — ловит мой взгляд. — Тогда теперь я, — улыбнулась, щеки вспыхнули и, обойдя меня, быстро скрылась из виду.

Хорошо. Самое время немного подумать и спланировать день-вечер. Кружу у стола. Слюни глотаю. Пахнет аппетитно, а ведь ничего особенного. Тосты с сыром, кофе. Но мне еще никто не готовил завтраки. Вот вообще, ни разу. Только у Грозовских когда ночевал или дома у родителей. Мои пассии, видимо, не считали это нужным, да и я не настаивал. А тут и обед, и завтрак. Зачем? Из благодарности? Стараюсь себе об этом почаще напоминать. Я ей помогаю. Как друг. И все.

Меня застает стоящим у окна, когда возвращается.

— Чего не ешь? — спрашивает.

— Тебя жду, — натягиваю улыбку и сажусь за стол.

Она садится напротив, подхватывает пальчиками кружку и делает пару глотков. Я же беру тост. Вот вроде ничего особенного, а вкусно.

— Вкусно готовишь.

— Спасибо, — снова розовеют щеки. А я удивляюсь такой способности. Давно таких не видел. — Ты правда не передумал насчет собаки? — спрашивает.

Точно, собака.

— Нет, сказал же, — не в моих правилах отказываться от слов. — Завтракаем и выезжаем.

— Неудобно отрывать тебя от дел, — говорит, опустив глаза. — Может, я одна за ним смотаюсь?

Смотрю на нее удивленно.

— На автобусе с ним поедешь или поездом? — впиваюсь в ее лицо взглядом.

— На поезде, — отвечает серьезно.

— Мир, ты за кого меня принимаешь? — это действительно начинает злить. — Я тебя должен оставить с проблемами один на один?

Молчит.

— Поехали, — допиваю кофе, отставляю чашку и, прихватив с собой еще один тост, выхожу из кухни.

Через полчаса мы уже едем по дороге, ведущей за город. Девчонка притихла и молча глазеет в окно.

— Лене не сказала, что ты уехала? — спрашиваю.

— Нет, — следует короткий ответ и взгляд зеленых глаз на меня.

— Почему?

— Потому что, — отвечает и снова отворачивается.

— Хороший ответ. И главное, все сразу понятно, — хмыкаю. — Так завуалированно меня еще не посылали.

— Да ну нет, — вздыхает, скидывает кроссовки и снова поворачивается боком, поудобнее усевшись в соседнем кресле, поджав под себя ноги. — Никуда я тебя не посылала, тем более так, как ты сказал.

— Завуалированно.

— Ага. Просто я боюсь ей признаться.

— Не знал, что ты трусишка.

— Еще какая!

— Но как? — удивляюсь. — Ты работаешь с животными, ладно, их ты не боишься. А там всякие вмешательства оперативные? Вы же, бывает, их режете? — показываю знак двумя пальцами. — Чик-чик, — улыбаюсь, поймав взгляд Миры.

— А вот не поверишь. Вот это, — передразнивает меня, изображая ножницы пальцами, — я не делаю. Не могу просто.

— Да? — растягиваю улыбку. — Серьезно?

— Да. И понимаю, что придется учиться и все такое. Но…

— Ясно, — усмехаюсь.

— Это не смешно, между прочим.

— Да я понимаю. Не представляешь, при этой мысли аж самому больно стало, — стараюсь разрядить обстановку. И у меня выходит.

Мира улыбается и хлопает меня ладошкой по плечу.

— Издеваешься, — смеется.

— Ну если только самую малость.

Мы заезжаем на заправку. Мира остается в машине, а я иду оплачивать бензин. Покупаю пару хот-догов и по стаканчику кофе. Себе как всегда эспрессо, а вот для Миры раф с шоколадным сиропом

Возвращаюсь. Машину уже заправили. Показываю Мире, что руки у меня заняты. Она тут же открывает свою дверь.

— Держи, — подаю ей булку с сосиской и стаканчик.

— Ой, это кофе? — спрашивает, принюхавшись.

— Ага, — обхожу машину и сажусь за руль.

Завожу двигатель и отъезжаю в сторону.

— Я не пью кофе, — звучит разочарованно голос девушки.

— А ты попробуй, думаю, тебе понравится.

— Да? — недоверчиво.

— Угу, — а сам надкусываю сосиску.

Наблюдаю, как девушка осторожно делает глоток горячего напитка. И вижу, как ее брови медленно взлетают вверх.

— М-м-м, — тянет она, облизывая губы.

Черт, чуть не давлюсь.

— И правда, вкусно. А у тебя кофемашина такой делает?

— Нет, кажется. Но это не проблема. Можно попробовать сделать капучино или латте, купим сиропы. Попробуешь, что больше понравится.

— Здорово, — улыбается и принимается за свою булку.

Перекусив, выдвигаемся дальше. И под непринужденную беседу за три часа доезжаем до города.

Стоит только остановиться, как Мира выскакивает из машины и бежит к своей калитке. Открывает ее. Я за ней.

— Рекс! Мальчик мой, сладенький, — присела, а этот слон вокруг нее скачет, готов закинуть свои лапы. Скулит, ластится.

Мира достойна такой преданности.

— Поедешь с нами? Я больше тебя не оставлю. Но только при условии, что ты будешь хорошим мальчиком, — говорит с псом серьезно.

Тот садится и уши торчком.

— Я добегу до тети Маши. Предупрежу, что забираем пса, — оборачивается и говорит мне.

— Хорошо, — киваю.

Она убегает, пес за ней. Я остаюсь один на улице. Но буквально через минут пятнадцать возвращается с поводком и намордником в руках. Пес на нее смотрит, прижав уши.

— Сейчас принесу его чашки, — спохватывается.

— Все купим на месте, — отвечаю.

— Тогда поехали? — улыбается, даже не став сопротивляться.

Киваю.

Ну что ж. Пес оказывается действительно воспитанным. Забирается на заднее сиденье и садится. Мира забирается к нему и он укладывается рядом, положив ей на колени морду. Девчонка поглаживает его между ушей, что-то нашептывая.

Я же всю дорогу поглядываю в зеркало заднего вида. И почему-то завидую псу. Его любят, он в надежных руках. И уж точно его не бросят. По-другому эта девочка не сможет.

В городе мы заезжаем в ближайший зоомагазин. Мира остается в машине с собакой. Я же иду за покупками. Консультант явно понял, что я ни в зуб по собачьим делам. В итоге я выпер из магаза два огромных пакеты с причиндалами для пса и еще под мышкой огромную мягкую лежанку.

При виде меня у Миры расширяются глаза.

— Ничего мне не говори, — сразу пресекаю ее желание что-то мне сказать.

Открываю багажник и все туда сваливаю.

Мира

Я не понимаю, как мы умудряемся со всем, что накупил Артем, вместе с собакой сначала втиснуться в лифт, а потом в квартиру. Пес сразу же, как только я отстегиваю ему поводок, идет вглубь квартиры. Я быстро скидываю кроссы и бегу за ним. Артем же остается в коридоре, шелестит пакетами.

— А ну стой, мохнатая задница, — торможу пса. — Придется привыкать мыть лапы, — объясняю и возвращаю его обратно в коридор. — Стой здесь.

— Мир, помогай пакеты разобрать, — подает голос Артем и я кидаюсь ему помогать, пока Рекс смирно сидит и наблюдает за нами.

— Ты с ума сошел, — выдаю я, когда начинаю вынимать покупку за покупкой…

Здесь и шампуни, щетки, чашки с подставкой, пара игрушек, корм специальный.

— И я так понимаю, — мужчина разглядывает купленное им и переводит взгляд на смирно сидящего пса, — его купать надо?

Рекс тут же смотрит на меня, будто понял, что говорят про него.

— Да, — киваю я, соглашаясь.

Запах надо вымыть. Потому что завонять такую квартиру ну очень не хочется.

— Можно, конечно, отвезти его к этому… — Артем забавно сморщил нос, чешет макушку, вспоминая, — грумеру. Кажется, так они называются. Но как скажешь, — пожимает плечами.

— Я думаю, можно попробовать его помыть в душе, если ты не будешь против. И мне тогда нужна будет твоя помощь, — еще не хватало Артема напрягать поисками специалиста. А догадываясь, какой он, будет искать лучшего. А значит, и тратиться будет тоже сам, не позволив оплатить мне. Так что нет, мыть будем дома. Если он, конечно, согласится.

— Я к твоим услугам, — хмыкает. — Командуй.

— Тогда переодеваться и за дело. А ты тут сиди, — говорю псу и собираю покупки с пола, тащу все в гостиную.

Переодеваюсь в домашние бриджи с длинной футболкой и через пару минут появляется из своей комнаты Артем. На нем домашние серые брюки и такого же цвета футболка. Ноги босые. Ну и правильно, не в носках же идти в душ. Сама же так же. Но почему мне так нравится, когда он босой ходит по квартире?

— Ну что? — хмыкает он, наблюдая за псом.

Тот спокойно лежит и ждет.

— Рекс, — зову собаку, отгоняя непонятные мне мысли. — Пойдем, — и пес послушно поднимается на лапы и, цокая по ламинату, идет ко мне.

Мы втроем заходим в ванную.

— Нужно подготовить полотенце, — говорит Артем и снова выходит, но быстро возвращается.

В общем, что происходит дальше, не для слабонервных.

Мы втискиваемся в душевую. Пес явно не понимает, что от него хотят, начинает нервничать. Артем берет лейку в руки и настраивает воду. А потом поливает пса. Я берусь за шампунь. Мы в четыре руки намыливаем собаку. Рекс поскуливает, но старается не огрызаться.

Мы переговариваемся. Смеемся. А потом случается это!

Пес надумывает отряхнуться. Нас окидывает брызгами с ног до головы. Артем поскальзывается и рукой цепляет смеситель, но у него получается устоять на ногах. И на нас с тропического душа начинает литься вода. Я взвизгиваю, совершенно не ожидающая такого поворота. Пес в шоке. Артем в шоке. Кругом вода и мы промокаем еще больше. Пялимся друг на друга огромными глазами. Его серые и мои зеленые…

А потом он начинает хохотать, запрокинув голову назад. Я подхватываю. Пес начинает лаять. Переключив воду на лейку, ополаскиваем собаку. Стоит открыть стеклянную дверь ширмы, как пес выскакивает из душа.

Я за ним.

— Стой, — кричу ему, еле удерживаюсь на ногах.

Рекс останавливается у приоткрытой двери и замирает.

— Стой, — говорю строго. Если он сейчас удерет, мокрым будет все, где он пройдет и к чему прикоснется.

Но пес понимает все по-своему и, гавкнув громко, мордой открывает дверь, выбегая из ванной.

— Да твою же… — ругаюсь и несусь за ним.

Рекс словно ждал этого момента, запрыгивает на большой диван в гостиной и укладывается на него.

— О нет, о нет, — пищу. — Да нет же, Рекс, ты что? С ума сошел, — подскакиваю к нему и стягиваю за загривок с дивана.

Естественно, диван успевает промокнуть в месте, где пес лежал каких-то жалких полминуты.

— А ну пойдем обратно, — тяну его за собой в ванную.

Артем

Такого веселья у меня дома еще не было. Пес явно над нами издевается. А с виду казался воспитанным парнем. Но он решил, наверное, испытать мои нервы на прочность.

Дернул из ванной, за ним Мира. Я же остался тут, прекрасно понимая, что насквозь мокрый. Футболка и домашние штаны прилипли к телу. Выхожу из душа, стягиваю с себя футболку, как раз в тот момент, когда в ванную возвращается девчонка с собакой.

С Рекса ручьем льется вода. Мира, скользнув по мне взглядом, тянется к полотенцу. Щеки ее начинают пылать. Она принимается обтирать пса и намеренно старается на меня не смотреть. А я подхожу ближе и начинаю помогать. Мира тоже промокла, и это неудивительно, мы буквально искупались в окатившей нас из-под душа воде и благодаря псу.

Ее маечка стала почти прозрачной. Ткань облепила все изгибы и округлости. Черт возьми, Артем Сергеевич. Ты сейчас нагло залипаешь на мелкой! Крыша поехала?

— Кажется, нужен фен, — говорю хрипло, еле узнаю свой голос.

— Угу, — кивает она и отводит взгляд в сторону.

Через минут тридцать шерсть пса почти высохла.

— М-м, — улыбается Мира, — теперь ты очень вкусно пахнешь, — говорит псу.

— Ладно, вы пока тут доделывайте свои дела, я переодеваться, — не светить же тут и дальше своим телом. Вон какие щеки пунцовые у девчонки. Хватит ее смущать. Да и мне пора перестать на нее глазеть тайком. Скрываюсь у себя в комнате. Быстро переодеваюсь. Вещи мокрые несу в ванную, закидываю в стирку.

Заглянув в гостиную, вижу, как Мира полотенцем сушит обивку дивана.

— Извини, — ловит мой взгляд. — Не успела его остановить.

— Да не смертельно, — хочу ее успокоить.

— Я сейчас еще полы протру.

— Мир, не мельтеши, — останавливаю ее на ходу, поймав за руку. — Все хорошо, — заглядываю в ее омуты.

— За какой-то час мы тебе чуть квартиру не разнесли, и ты говоришь, все хорошо? Ты нормальный? — шмыгает носом. Глаза блестят.

Улыбаюсь и пожимаю плечами.

— Мне норм, честно, — признаюсь.

На самом деле я признаюсь и себе, что за эти сутки вымотался. Но при этом чувствую себя живым. В ее обществе чувствую себя помолодевшим, что ли. И это странно осознавать.

Мирка успокоилась. Отправляю ее в ванную, сушить волосы и переодеваться, потому что мы оба все еще мокрые. Сам вытираю пол и разглядываю мокрое пятно на диване. Оно, конечно, высохнет. Но… Да и черт с ним. Один хрен, его никто, кроме меня, не видит. На крайний случай, заказать химчистку.

Вскоре Мира возвращается, в ванную ныряю я и тоже переодеваюсь.

Когда выхожу, замечаю, как девчонка засуетилась.

— Что такое?

— Нужно бы перед сном выгулять Рекса.

— Одевайся, — даю команду.

И через минут десять мы выходим на улицу. Ночь в разгаре. Затянулись наши купания с собакой. Девчонка помалкивает и ежится от ночного ветра. Накидываю на ее плечи свою ветровку.

— Спасибо, — благодарит.

Перехватываю поводок. Рекс вообще парень спокойный, что очень нравится.

— Если мать узнает, что у меня в доме живет огромный пес, она обалдеет, — говорю.

— Почему? — оживает.

— Пойдем здесь, — направляю ее по тротуару, задавая маршрут. — Потому что несколько лет назад мне на Новый год Натан, друг, презентовал белого лабрадора.

— И где он? — удивленно ползут брови девчонки вверх.

— У родителей живет.

— Ты его отдал им? Почему?

— Потому что однажды пришел с работы и понял, что либо я и моя квартира. Либо он. Просто один Батон.

— Батон? — хмыкает, улыбнувшись.

— Он с щенячества на батон похож. И вообще ест все, что попадет в рот. И не только. Грыз все на свете. После этого прожоры пришлось менять диван и пару комодов. Так что на Батоне у меня с животными все закончилось.

— Да уж, с фантазией у тебя на клички проблема, — улыбается.

— Да, я смотрю, ты тоже далеко не ходила, — улыбаюсь и беру ее за руку и веду за собой.

— Эй, — толкает меня кулачком под ребра. — А как с ним справляются твои родители? Ты же не смог.

— На удивление отлично. За его воспитание взялся отец. В общем, кажется, то, что не сработало на мне, сработало на псе, — улыбаюсь.

— А почему на тебе не сработало? — новый вопрос.

— Да потому что мало виделись. Он часто по работе ездил по командировкам, да и мама тоже. Я был либо у тетки, либо сам себе принадлежал. Как-то так. Так что Батону повезло больше. Его окружили заботой мои старики.

— Ты завидуешь лабрадору?

Каждый вопрос Миры как пораженная цель дротиком.

— Не знаю, — задумываюсь. — Никогда не смотрел на это под таким углом.

— Куда, кстати, ты нас ведешь? — оглядывается, меняет тему разговора, и я ей благодарен за это. Не готов я сейчас копаться в себе. Но вопросы у нее очень непростые.

С болтовней мы прошли пару домов.

— Тут есть офигенный магазинчик круглосуточный. Здесь делают вкусный горячий шоколад.

— Шоколад? — уставляется на меня.

— Угу.

— Почти час ночи, — улыбается. — Мы гуляем с собакой и идем покупать горячий шоколад? Значит, борщ ночью не предел?

— Видимо, нет, — смеюсь.

Мы действительно подходим к магазинчику. Тут меня уже знают. И даже не удивляются заказу. Обратно идем молча. Мира пьет шоколад, я тоже не отказываю себе в таком удовольствии.

— Я думала, ты только горечь свою любишь, — нарушает тишину.

— Почему? — спрашиваю и ловлю ее любопытный взгляд. — Я люблю сладкое. Но, — делаю серьезный вид, — своему возрасту приходится соответствовать. Пить горький кофе, торопиться на различные совещания, ездить в скучные командировки, — ловлю ее взгляд. — Шучу, работа мне моя нравится. И мне совсем не скучно работать.

— И что, ты никогда никуда не опаздываешь? Серьезные дяди ведь так не поступают?

— Ну разве что пару раз, когда действительно случалось ЧП в виде пробок и что-то подобное. А так, — пожимаю плечами.

— Проспать? — следует вопрос.

— Нет. Взрослая жизнь скучная.

— Ты просто не умеешь ее жить, — выдает мне девчонка и тут же прикусывает язык.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — прошу ее.

— Я, наверное, глупость сморозила, прости, — тут же тушуется под моим требовательным взглядом.

— Нет-нет, — беру ее за руку и разворачиваю к себе лицом. — Говори, что ты имела в виду. Мне интересно знать твою позицию.

Меня удивляет такая реакция. Она же явно имеет свои мысли. И мне они интересны.

— Ну, — пожимает плечами. — Я не так выразилась. Ты не подумай, — разворачивается и идет в сторону дома. Пес идет рядом. — Взрослые… это же такие же дети, только в другом теле. Иногда нужно позволять себе вести себя безрассудно, дурачиться, смеяться и вот как ты, пить сладкий шоколад. Быть взрослым не то что скучно, просто неправильно себя лишать радостей. Время оно не вечно. И то, что ты себя лишал радости, никто тебе за это спасибо не скажет. Это твоя жизнь. И ты сам себе художник. Поэтому только тебе решать, какими красками пользоваться.

— Хорошие слова, — отвечаю. — Значит, твои краски будут только цветными?

— Я буду очень стараться, — выдает ответ.

И всю оставшуюся дорогу мы молчим каждый о своем.

Вернувшись в квартиру, Мира моет лапы Рексу. Кормит его. Тот, похрустев вкусняшками своими, укладывается на купленную мной подстилку.

— Спокойной ночи, — говорю девочке.

— Спокойной, Артем, — подходит и, быстро поднявшись на носочки, еле ощутимо касается щеки своими губами. — Спасибо за Рекса, — тут же краснеет и уходит к дивану, расстилая постель себе.

Я пару секунд смотрю на нее и ухожу в душ, а потом к себе. Не знаю, смогу ли я уснуть этой ночью, потому что уж слишком много мыслей кружит в моей голове.